Почему «феминизм» стал ругательным словом? Эрика Джонг защищает феминистскую и сексуальную революцию от критики женщин следующего поколения, которые просто не понимают ее сути.

Когда фильм «Такими мы были» (The Way We Were) (поставленный Сидни Поллаком (Sidney Pollack) с участием чудесных актеров Барбары Стрейзанд (Barbra Streisand) и Роберта Редфорда (Robert Redford)) вышел в 1973 году, мой тогдашний, теперь уже покойный, свекр Ховард Фаст (Howard Fast), герой Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности, который отсидел срок за то, что был коммунистом, хотя он и вышел из партии из-за показательных процессов Сталина (как и все другие), сказал памятные слова: «Вот такими мы не были». Я ощущала похожее чувство, читая статью Ханны Розин (Hanna Rosin) «Сексуальная свобода и успех женщин» (The Sexual Freedom and Women’s Success) в Wall Street Journal.

Конечно, я была в восторге, когда меня назвали богиней секса и поставили в один ряд с доктором Рут Уэстхеймер (Ruth Westheimer), которую я обожаю, но когда Розин написала о том, что в семидесятых только и думали, что о сексуальной революции и что сексуальная революция помогла современным женщинам стать успешными, я почувствовала холодок на спине. «Дорогая Ханна, ты просто ничего не понимаешь, - хотелось мне сказать. - Если бы ты только пережила некоторые вещи, которые пережила я — как меня называли счастливой проституткой литературы, как меня лишали заслуженного профессорского титула, призов и рецензий на первой странице, потому что считалось, что я — какая жалость! — шлюха, - ты бы, наверное, по-другому смотрела на вещи. И потом, когда бы ты все это пережила и ученые мужи бы сказали о тебе теперь, что ты довольно-таки робкая особа, ты, возможно, задалась бы вопросом: а возможно ли вообще такое, что когда-нибудь женщин будут видеть такими, какие мы есть: сексуальными и интеллектуальными, очаровательными и жесткими, умными и обольстительными. Но я все равно выражаю тебе благодарность за то, что ты назвала меня богиней секса».

Секс, естественно, имеет значение. Когда люди перестанут интересоваться сексом, я перестану об этом писать. И все же, в конце шестидесятых и в семидесятые главным был не секс, а гражданские права (у нас их до сих пор нет, как показывает гибель Трейвона Мартина (Trayvon Martin)), жестокость по отношению к женщинам (трагедия, которая продолжается и в наши дни) и ненависть и отсутствие сострадания к бедным (как нам напомнил д-р Мартин Лютер Кинг). Мы искали справедливости для тех, кто был лишен всех прав, для угнетенных, для людей, которые так долго находились внизу, что для них эта борьба казалось вершиной всего. В их числе были, увы, и женщины среднего класса, когда у нас еще был этот средний класс. То, что так называемая «мейнстримовская» пресса низвела нашу правую борьбу до «секса, наркотиков, рок-н-ролла и сжигания лифчиков» (чего, между прочим, на самом деле никогда не происходило), было попыткой лишить нас влияния. И у них, конечно, получилось. Ответный удар был более мощным и успешным, чем любая культурная революция.

Теперь мы наблюдаем бушующую ненависть республиканцев к женщинам, возрождение войн контрацепции, возведение в культ сериала «Сумасшедшие» (Mad Men) и образа вызывающей жалость домашней хозяйки шестидесятых, бесправных стюардесс в телесериале Pan Am, шоу Playboy Club Bunny в корсетах (ах, женское рабство было таким миленьким!) и садомазохизм. Если вы вдруг не заметили, роман «Оттенки серого» (Shades of Grey)— американский римейк L’Histoire d’O. Только гораздо хуже написанный, нигде, конечно, не ссылающийся на первоисточник, и довольно скучный, кроме частей, где речь идет о сексе. По сравнению с моим первым романом, в котором речь шла о сексе, идентичности, любви, самопознании, переосмыслении Холокоста и неистощимой подлости мира и не только об этом, «Оттенки серого» - книга для тупых.

Однако я отклонилась о темы. Ханна Розин не может даже представить себе эпоху моей юности, не говоря уже о том, чтобы правильно ее отобразить. Да, я знаю, что нам всем сложно представить время, в котором жили наши родители. Благодарите богиню Мери Маккарти (Mary McCarthy), написавшую «Группу» (The Group), чтобы я смогла понять психосексуальные привычки поколения моей матери — класса 1933. Благодарите несуществующих богов Карла Маркса за то, что Артур Миллер написал «Тяжкое испытание» (The Crucible) и я смогла представить себе, что такое черный список. Благодарите лары и пенаты за то, что Ховард Фаст (Howard Fast) написал «Спартака» (Spartacus) – за то же. Все мы — все еще те же Спартаки.

Ханна Розин — писательница и мать, которая думает, что она феминистка, но которая, к сожалению, не понимает сути феминизма. Мое поколение не только оговаривали в книжных рецензиях и атаковали в аспирантуре; мы еще и дожили до того, что наши обожаемые нами милые дочери стали задаваться вопросом, почему феминизм стал ругательным словом. Теперь, я думаю, они задаются этим вопросом меньше.

Когда я была молодой писательницей, и даже в среднем возрасте, я ходила на акции, отстаивающие право женщин на аборт, вместе с женщинами из партии республиканцев. Не более того. Поверит ли теперь поколение моей дочери, что за феминизм, как и за демократию, нужно бороться снова и снова? Мы не можем не иметь активной позиции по вопросам противозачаточных средств, абортов, права голоса или будущего наших дочерей и внучек. В тот самый момент, когда для женщин все будет выглядеть радужно, новый Рик Санторум (Rick Santorum) будет уже наготове. На пару с собственной женой, чтобы представить его женоненавистничество в новом свете. Как только колледжи стали выпускать больше женщин, чем мужчин, и женщинам стали платить чуть больше, чем гроши, пресса и издатели вновь и вновь начали публиковать предательниц женщин, которые провозглашают, что женская «проблема» решена. Чушь.

Женщины беднее мужчин. Женщины не равны в обществе. У нас все еще есть матка и грудь, и нам требуется другое здравоохранение, чем мужчинам, так что нами все еще можно манипулировать. Эта борьба тысячи лет, двух тысяч лет, пяти тысяч лет. А нашими злейшими врагами являются те, кто говорят, что этого нет. Проблема не в мужчинах. Проблема в сексизме. А некоторые наиболее эффективные сексисты — женщины.

Так что Ханна Розин, я желаю тебе только добра. Я верю, что новый феминизм зреет, и я буду рада тебе помочь, если ты об этом попросишь. Но пожалуйста, помни, что феминизм, как и демократия, как справедливость, как готовка по-гурмански и высокая мода, - не является естественным состоянием приматов. Мы должны снова и снова их внедрять — до тех пор, пока все обезьяны не станут свободными, сытыми, хорошо одетыми и имеющими права.

Не любовь нас губит, и не мужчины. Обычно это другие женщины и их фантазии, что некоторые из нас могут достичь всего. Закончить шляпу всегда непросто. А носить ее с шиком - еще сложнее. Когда-нибудь мы, возможно, добьемся своего. Но этот великий день, когда можно будет «прийти и взять», все еще сверкает на далеком горизонте за туманом сумерек. Я мечтаю, что мы, в конце концов, добьемся своей цели. Но праздновать слишком рано — плохая примета.

Эрика Джонг опубликовала 22 книги стихов, художественной прозы и публицистики. Ее последняя книга — «Сахар в моей тарелке» (Sugar in my Bowl). В настоящий момент она работает над двумя книгам — романом и воспоминаниями о собаке. Иногда, когда к ней приходит муза, она все еще пишет стихи. Ее книги, как правило, продаются по всему миру.

Оригинал публикации: Erica Jong Defends Feminist Revolution

Опубликовано: 27/03/2012

http://www.inosmi.ru/usa/20120402/189625641.html

Эрика Джонг