Нельзя сказать, что со времен полета Юрия Гагарина профессия космонавта стала массовой. На орбите побывало более 500 человек, самые упорные - неоднократно. Но массовой профессию можно назвать, если в ней образуются социальные ячейки. Например, семьи. Пока все супружеские пары космонавтов рассыпались. Так было в СССР, во Франции, в США. Единственный удачный пример - Валерий Рюмин и Елена Кондакова. Сегодня семейная пара из будущего беседует с обозревателем "Известий" Сергеем Лесковым

Валерий Рюмин - многолетний заместитель генерального конструктора нашего главного космического предприятия - РКК "Энергия" имени Королева. Трижды летал в космос на отечественных кораблях, один раз - на шаттле. Два полета были рекордными. Рюмин был настолько ценным специалистом, что однажды, не числясь в дублерах, заменил на старте заболевшего космонавта. Рюмин - один из самых авторитетных специалистов в космической отрасли и сейчас в королёвском КБ отвечает за перспективные программы.

Елена Кондакова - депутат Государственной думы с 1999 года. До прихода в политику работала в РКК "Энергия". Дважды летала в космос - на "Союзе" и на шаттле, работала на станции "Мир" и МКС. Дочь Евгения закончила Финансовую академию. У космической четы имеется множество собачек - на даче и в Москве, но ни одна из них не собирается пройти маршрутом Белки и Стрелки...

Когда муж в космосе, жене на Земле спокойно

Известия: Первой из женщин в космос полетела Валентина Терешкова. Потом наше лидерство упрочила Светлана Савицкая. Но теперь в США уже пять десятков женщин побывали в космосе. Почему русские женщины не входят в космическую избу?

Елена Кондакова: Во-первых, американок стало много, когда полетели шаттлы с большими экипажами. Во-вторых, у русских женщин в списке приоритетов, так мне кажется, на первом месте семья и дети. У американок - карьера. Часто женщины-астронавты не заводят детей, ради карьеры отказываются от того, что мы называем личной жизнью. В-третьих, наши экипажи обычно состояли из двух человек, которые работали по полгода. Мужчину и женщину в космос надолго отправлять не хотели. Что за эксперимент? У главного конструктора Глушко была идея составить целиком женский экипаж, шла подготовка, но до старта не дошло.

и: Про Валерия Рюмина говорят, что он принципиальный противник полетов женщин в космос. Почему вас муж в космос отпустил?

Кондакова: Он долго не разрешал, но я проходу не давала. Когда дочке шел третий год, в мой день рождения, муж воскликнул, что его достали, и разрешил пройти медицинскую комиссию. Но добавил, что все женщины хилые и меня на первом же этапе забракуют. К удивлению, я прошла все комиссии. Со мной было еще несколько девочек, но все по разным причинам прекратили подготовку. Однажды даже из-за пылкой любви.

и: У каждой супружеской четы есть своя романтическая история. У вас тоже не обошлось без романтики?

Кондакова: У нас был служебный роман. Рюмин руководил Центром управления полетом, я была молодым специалистом, моделировала нештатные ситуации. Поэтому если космос считать романтикой, то история романтическая. У Саши Сереброва на станции сломался скафандр, а ему предстояла работа в открытом космосе. Мы сутками искали выход. Когда Серебров выполнил задание, мы с Рюминым случайно встретились на лестнице и он сказал: "Почему бы не отметить замечательное событие?" Поехали в кафе, а через два дня он позвонил, сказал, что ушел из семьи, и предложил жениться. Это было совершенно неожиданно для меня, и согласие я дала только через год.

Это самое правильное решение в моей жизни. О таких мужчинах можно только мечтать. За ним, как за стеной, как в крепости. Он никогда не предаст, сделает для тебя все, что возможно и невозможно. Когда с тобой Рюмин, можно смело идти вперед.

и: Ваш супруг производит впечатление законченного нелюдима. Некоторые считают его женоненавистником. Другие идут дальше и называют мизантропом.

Кондакова: Это внешняя оболочка. Я не встречала человека большей доброты и отзывчивости, чем Рюмин. Абсолютная честность, искренность, порядочность - это мой муж, и друзья знают об этом. Спасибо судьбе, что свела с таким человеком. А ведь мы могли не познакомиться. Однажды я хотела перевестись в другой отдел и вдруг услышала его бас: "Эту девчонку не отпускать!" Опытные женщины объяснили, что Рюмин ко мне присматривался. Потом стало ясно, что не только как к инженеру.

и: Почему вы оказались выносливой, если муж видел в вас слабость? Спорт или наследственность?

Кондакова: Никогда особо спортом не занималась. Думаю, здоровье - это генетика. Больших спортсменов в отряде космонавтов никогда не было, профессиональный спорт разрушает здоровье. Но спорт в разумных пределах здоровье укрепляет.

и: Валерий Рюмин в Америке перед вашим стартом сказал, что он противник полетов женщин в космос. На вас репортеры не набросились?

Кондакова: На предстартовой пресс-конференции меня об этом прямо спросили. Но сначала взвилась Айлин Коллинз, первая женщина - командир экипажа. Она повторила положения феминизма о равноправии женщин, об их возможностях, об освоении мужских профессий. Потом микрофон дали мне. И я сказала, что согласна с мужем и женщина должна работать до обеда, только у меня никогда не получалось. Американцы "отомстили" Рюмину. Когда он сам полетел на шаттле, в экипаже было сразу две женщины. Он увидел, как они умеют работать, и изменил мнение о женщинах.

и: Какими словами суровый муж проводил вас в полет, который стал самым длительным у женщин?

Кондакова: На космодроме он сказал, что нас скоро вернут на Землю, потому что продуктов на станции мало, а грузового корабля нет. На "Мире" я первым делом провела инвентаризацию - продуктов достаточно. "Прогресс" пришел и еще привез. В экипаже было три человека. Командир Александр Викторенко совершил три длительных полета. Врач Валерий Поляков в ходе экспедиции установил рекорд пребывания на орбите - почти полтора года. Это закаленные космонавты. И люди исключительные. У меня тоже получился женский рекорд - 169 суток.

и: Страшно в космосе? И на каких кораблях страшнее - на наших или на американских?

Кондакова: На каждом сеансе связи, даже если не слышала голоса мужа, я чувствовала, что он в ЦУПе, держит ситуацию под контролем. Но при посадке страшно. Синдром Комарова, который погиб в 1967 году, когда запутались стропы парашюта. На "Союзе" старт безопаснее, потому что есть система аварийного спасения, она дважды выручила экипаж. Но посадка на шаттле комфортнее, опускаешься плавно, как на самолете. На месте посадки меня каждый раз встречал муж. В Казахстане скупил все розы, которые были в городе. А сказал коротко: "Привет!"

и: Есть такое понятие - "женский характер". В космосе женский характер меняется?

Кондакова: Когда находишься с людьми в замкнутом пространстве, учишься терпимости и деликатности. Если нельзя хлопнуть дверью, становишься мудрее.

и: Вам не говорили, что вы полетели в космос по блату, потому что ваш муж - большой космический начальник?

Кондакова: Тысячу раз говорили. Но космическую медицину
по блату не пройдешь. И экзамены по знакомству не сдашь. Сколько раз экипажи снимали с подготовки! Если мне муж чем-то помог, так это тем, что я боялась, что меня посчитают "блатной", и занималась как проклятая.

и: Вы больше десяти лет работаете депутатом в Государственной думе. Любопытно, если бы депутатов отбирали из космонавтов, это пошло бы стране на пользу?

Кондакова: Без сомнений. У космонавтов есть опыт испытательной работы, отличное инженерное образование и мышление, основанное на фактах. Космонавты, в конце концов, видели жизнь. Прогресс зависит не от банкиров и юристов, а от технарей.

и: Когда ваш муж летал в космос, вам было страшно?

Кондакова: Я уверена, что Рюмин справится с любой ситуацией. Когда он в космосе, мне на Земле спокойно.

Когда жена в космосе, на кухне пусто

Известия: Валерий Викторович, в 1977-1980 годах вы совершили подряд три космических полета, два были длительными. То есть из космоса вы, по существу, не вылезали. Следовательно, работали на орбите ударно. Почему ушли из космонавтов?

Валерий Рюмин: Министр Бакланов сказал: "Летать может каждый, а работать на Земле - не каждый". Потом добавил: "Если еще полетишь в космос, только со мной". Космонавты моего поколения продолжали работать, молодые - не хотят, лучше быть вольной птицей и питаться плодами славы.

и: 18 лет в РКК "Энергия", вы руководили полетами, а потом вдруг, будучи содиректором программы "Мир" - "Шаттл", полетели на американском корабле. Вашего коллегу Фрэнка Калбертсона в полет не пустили, сказав, что нельзя использовать служебное положение. К вам упреки не относились?

Рюмин: Это был последний полет шаттла к "Миру", и мне необходимо было осмотреть станцию, чтобы своими глазами увидеть, в каком она состоянии. Уже велись разговоры о затоплении "Мира". Я убедился, что комплекс может работать еще долго, тем более что некоторые модули совсем новые
. Думаю, было бы правильно оттянуть строительство Международной станции на 5 лет и дать "Миру" время. Получили бы бесценную информацию. Я обошел тысячу кабинетов на всех уровнях
, депутатов на сторону "Мира" перетянул. Но американцам российский комплекс был как кость в горле, потому что был конкурентом МКС. Они убедили наших чиновников, что станцию надо топить. Впрочем, несколько лет, когда при Ельцине на космос вообще не давали денег, "Мир" жил
благодаря американцам. Те времена и нынешние - небо и земля. Сейчас деньги нам выделяют нормально.

Точно знаю, что из госдепа пришло указание "зарубить" меня по медицине. За 4 месяца я похудел на 25 кг, бросил курить. Врач НАСА Майкл Баррет (у него, кстати, двое своих детей и трое приемных) проявил принципиальность и дал честное заключение о моей годности. После этого Баррета несколько лет в космос не пускали, и я был очень рад, когда он вышел на орбиту.

и: В РКК "Энергия" вы отвечаете за перспективные программы. Какие у нас перспективы? На Луну и на Марс собираемся?

Рюмин: Оптимизма в перспективах не вижу. "Роскосмос" не имеет стратегической программы и живет накопленным багажом. Корабль "Клипер", который взлетал, как "Союз", и приземлялся, как шаттл, чиновники зарубили, хотя нашу разработку Путину показывали. Решили не рисковать и строить новый одноразовый корабль, только больше "Союза". Я много говорю с молодежью - "Клипер" вызывал интерес, а повторение пройденного - скуку. Нельзя в космонавтике идти тем же путем, это убивает энтузиазм.

Есть еще идея новый космодром на Дальнем Востоке построить. То есть выкопать глубокую яму и закопать деньги. В случае аварии корабли будут падать или в Тихий океан, а флота у нас нет, или в глухую тайгу, где Тунгусский метеорит сто лет найти не могут. Что будет дальше с российской космонавтикой, в моей голове не укладывается, и эта неизвестность меня убивает. Нынешним руководителям по 70 лет, отрасль обнищала людьми, новых идей не видно.

Что касается Луны, то нечего там делать. На Марс надо лететь, и экспедицию можно наметить через 20-30 лет. Технических проблем, чтобы дойти до Марса и вернуться, нет. Вернее, проблемы есть, но понятно, как их решить. Только задачу надо четко поставить, но мы в отличие от американцев перестали заглядывать в будущее.

и: Какой экипаж должен на Марс лететь? Мужчины или женщины?

Рюмин: На Марс лететь должны только мужчины. Это минимум два года! Оптимальный состав - четыре человека.

и: Почему вы возражаете против женщин в космосе? И своей жене разрешения долго не давали.

Рюмин: Потому что жена для того, чтобы борщ готовить, а не в космос летать.

и: Вы голодный, получается, полгода сидели, пока супругу по космосу носило?

Рюмин: Я сам умею борщ готовить. Если по существу, разговоры о женщинах в космосе чаще ведут дилетанты. Я в КБ Королева пришел в середине 1960-х, за эти десятилетия видел много тяжелых аварийных ситуаций, о которых сообщать было не положено. Нагрузки запредельные, но мужчины выдерживали. Женщины не сумели бы. Просто жалко женщин. Некоторые думают, что космос - это ковровая дорожка и ордена. Когда Олег Макаров на Алтай падал, перегрузки достигли 22 единиц! Я решил пойти в космонавты, когда погибли Добровольский, Волков и Пацаев. По молодости думал, что знаю корабль отлично и, окажись на борту, сумел бы справиться с аварией. С опытом понял, что это самоуверенность и, чтобы справиться с аварией в космосе, надо быть мужиком.

и: Но если техника проверенная, можно женщин запускать?

Рюмин: Тогда пусть летают. На шаттле вообще нагрузок нет, и работа в экипаже спокойная, как в меховом ателье. Русские - это многостаночники, даже в космосе любят всем миром навалиться на работу. У американцев астронавты на своем коврике сидят. Как костюм у Райкина - каждый за свой рукав и свою штанину отвечает.

и: Вас не тяготило, что у вас в американском экипаже сразу две женщины? Есть ли порог женского присутствия в экипаже?

Рюмин: На освоенной технике, вроде Международной станции, нет разницы в мужчинах и женщинах. Есть только специалисты, пол не имеет значения.

и: Вы много лет руководите пилотируемой программой. Вам не приходилось просить за приглянувшегося космонавта?

Рюмин: На жену намекаете? За нее не просил. Она знает технику, детство не с куклами, а в гараже у отца провела. За других просил, приходилось даже настаивать. Володя Титов два раза аварийно стартовал, чудом жив остался. Военные сказали: неудачник, надо списывать. Мусу Манарова в космос член Политбюро Алиев не пускал, потому что азербайджанец еще не летал, а Муса - лакец, пусть в Баку родился. Я знал, что это отличные специалисты, и пошел к министру Бакланову, чтобы именно такой экипаж отправить. Министр согласился, но обещал оторвать мне причинное место, если что-нибудь случится. Экипаж отлично работал целый год, это один из лучших полетов. Сейчас Манаров - депутат Думы, как и Лена.

и: Если космос - не женское дело, то у вашей жены после космоса характер испортился?

Рюмин: Характер стал лучше. Лена - импульсивный человек, но после полета она стала более рассудительной и спокойной.

и: Вы бы согласились полететь в космос в одном экипаже с женой?

Рюмин: В советское время, когда на борту оказывалось три космонавта, предлагали создавать в космосе первичную партячейку. Но это была шутка. Думаю, вы тоже в шутку спросили.

Сергей Лесков

http://www.izvestia.ru/russia/article3153683/