Его сравнивают с Хичкоком и Шабролем. Сам он выводит себя из Фасбиндера. Но все попытки как-то классифицировать Франсуа Озона терпят неудачу. Он будто дурачит экспертов: что ни фильм, то новый поворот. То эпатаж на грани скандала, то смиренное следование консервативным канонам. Послужной список 43-летнего Озона внушителен: дюжина игровых полнометражных фильмов и не меньше короткометражек, множество фестивальных призов и номинаций на престижные премии. Автор «Бассейна», «Криминальных любовников» и «8 женщин» в моде уже настолько давно, что модность, похоже, плавно перерастает в классичность. Корреспондент «Итогов» встретился с еще не забронзовевшим классиком в Сохо, в Нью-Йорке, куда мсье Озон приехал представить свой фильм Potiche, что с французского можно перевести и как «ваза», и как «трофейная жена». Это комедия с элементами буффонады, погружающая в атмосферу классовых битв 70-х годов.

— После этого фильма вас можно считать главным поборником феминизма во Франции. Как вы себя ощущаете в таком качестве?

— Вполне комфортно. Как только фильм вышел во французский прокат, ко мне стали подходить женщины, жать руки и горячо благодарить. Особенно радовались старые феминистки образца 70-х годов. Единственное, что их отвращает от фильма, это финальная сцена, где «трофейная жена», которая пошла в политики, заявляет на митинге, что хочет стать родной матерью для избирателей. Тут они углядели иронию, никак не сопрягающуюся с феминизмом.

— Неужели положение женщин в 70-е годы и сейчас не изменилось?

— Прогресс есть, конечно. Но несправедливость сохраняется. По-прежнему женщины получают меньшую зарплату, чем мужчины, за ту же работу. Им дают меньшие социальные блага. Увы, в общественном сознании ощутимо возвращение консервативных тенденций, дискриминирующих женщин.

— Почему же вы не поместили историю Сюзанны в наши дни?

— Чтобы возникла временная дистанция. Я хотел сделать комедию, заставить зрителей смеяться. Когда мы говорим о прошлом, все воспринимается гораздо спокойнее. Если бы действие происходило сегодня, вряд ли кто-либо засмеялся бы.

— Знаете, как перевели название фильма в России? «Отчаянная домохозяйка».

— Лихо! А что, сериал «Отчаянные домохозяйки» популярен в России?

— Да, весьма. Прокатчики любят апеллировать к массовому сознанию, чтобы привлечь публику. Наверное, и во Франции так?

— Везде так. Вот японцы назвали фильм в прокате «Зонтики счастья». Ведь муж Сюзанны — директор фабрики по изготовлению зонтиков. Тут неизбежна ассоциация с «Шербурскими зонтиками», хотя я ее только слегка обозначил.

— Вы во второй раз работали с Денев. В фильме «8 женщин» она получала одну восьмую вашего внимания. А на этот раз безраздельно главенствует на экране. Сложно ли управлять столь знаменитой актрисой на площадке?

— Если бы снимал в Америке, то на ее месте могла бы быть только Мерил Стрип. Во Франции не видел другой актрисы, которая могла бы претендовать на роль Сюзанны.

— Катрин Денев не раздражало внимание, которое вы уделяете теме старения, теме ее далеко не «шербурского» возраста?

— Катрин свободна от комплексов. Совершенно земная женщина. Любит вкусную еду, глоток хорошего вина, обожает весело проводить время с друзьями. Прочитав сценарий, спросила: а почему в нем нет внуков Сюзанны? Обычно же актрисы панически боятся, если на экране их персонажей называют бабушками и самим присутствием внуков подчеркивают их возраст.

— Вы пригласили еще одну живую легенду — Жерара Депардье. Он не раз снимался с Денев. У вас они бывшие любовники, которых жизнь развела по разные стороны баррикад.

— А что плохого в старой доброй сентиментальности? Для французов в их новой встрече заложен сильный заряд ностальгии. Многие помнят их в «Последнем метро» Трюффо и других фильмах. И вот новое свидание их героев — странное, чувственное, спонтанное. Ведь им уже за 60. Возможно ли раздуть прежнее пламя? Вряд ли. Отсюда и грусть.

— Что вы поменяли в пьесе, положенной в основу сценария?

— Мы добавили новый финал. Пьеса заканчивалась возвращением мужа Сюзанны к управлению фабрикой. Мне же хотелось, чтобы она испила чашу победы. Так возникло ее триумфальное выступление перед избирателями в качестве новоиспеченного политика, любимицы масс.

— Почему вас заинтересовала политика? Ведь прежде вы ее чурались.

— От нее сегодня никуда не деться, как от телерекламы. Вы вряд ли заметили, но я в диалоги своих героев вкрапил несколько известных фраз Николя Саркози. Мы во Франции наконец-то поняли, что вступили в новую эру. И водоразделом стали последние президентские выборы, на которых кандидату-мужчине впервые противостояла женщина, Сеголен Руаяль. Нет, конечно, и женоненавистничество, и мужской шовинизм продолжают существовать, но Рубикон перейден, и это грандиозное достижение. Я не скрываю левых взглядов, но вовсе не пропагандирую их в своем фильме. Смеюсь и над правыми, и над левыми. Посмотрите на Сюзанну, она в политическом плане примыкает к правоцентристам. В Америке я бы ее сравнил с Сарой Пейлин. Но главный конфликт фильма между капиталистом, владельцем фабрики, и коммунистом-профсоюзником — конфликт 70-х годов, а не сегодняшнего дня. Тогда за коммунистов голосовали более 20 процентов французских избирателей. Сегодня их влияние ничтожно.

— Правда, что вам предложили снять фильм о Саркози?

— Да, киноверсию его восхождения во власть. Сценарий неплохой, и я даже стал примериваться к проекту. Но потом я вдруг остро осознал: да мне глубоко неинтересен Саркози! Каждый вечер маячит в телевизоре. Стоит ли тратить время на его героизацию? Я понимаю, продюсеры хотят сделать фильм в духе «Королевы» Стивена Фрирза. Но есть разница. Частная жизнь английской королевы окутана тайной, и всех живо интересовали подробности ее быта. Что касается Саркози, то мы знаем про него все, включая то, как и сколько раз он занимается сексом с Карлой Бруни. (Смеется.) Так что я быстро охладел к проекту.

— Некоторые ваши фильмы ориентированы на международную аудиторию, например «Под песком» или «Бассейн», а другие — на внутреннего зрителя. Это расчет?

— Нет, ни в коем случае. Вот перед Каннским фестивалем прошлого года его директор Тьерри Фремо попросил меня показать ему «Отчаянную домохозяйку». Посмотрел и не взял в программу. Сказал, что это, во-первых, комедия, а во-вторых, слишком французский фильм, который не будет понятен иностранцам. Но я стараюсь не думать о таких вещах, иначе может заклинить. Я знаю одно: после каждой премьеры тебя ожидают как друзья, так и недруги.

— Почему так трудно европейским фильмам, к примеру и французским, и русским, попасть в коммерческую дистрибуцию в США?

— Американская система очень протекционистская. И еще: американская публика не любит фильмы с субтитрами. Почему «Бассейн» был более успешен в США, чем во Франции? Это же низкобюджетный фильм. Потому что он снят на английском, и в нем много обнаженного женского тела. Поймите, я француз и снимаю французское кино. Если бы я захотел успеха в Америке, то снимал бы американских актеров на английском языке.

— Кто ваш любимый кинорежиссер?

— У меня их очень много. (Пауза.) Мой учитель Эрик Ромер. Фасбиндер был очень важен, меня восхищает его легкость в выборе разных жанров. Дуглас Серк. Все время находишь новых и новых кумиров.

— Как бы вы охарактеризовали сегодняшнее состояние французского кино?

— Это вы решайте. Французское кино очень богато творческими индивидуальностями. Развлекательным историям, комедиям легче найти деньги на постановку. Серьезным, авторским проектам — сложнее. Например, на Potiche найти финансирование не составило труда. А вот для предыдущего моего фильма, грустной драмы «Убежище», это оказалось весьма трудным делом.

— Но разве французская система проката не предусматривает финансовой поддержки национального кино?

— Предусматривает. В ином случае много фильмов просто бы осталось на стадии сценария. От сборов в кинопрокате всех фильмов отчисляется определенный процент, который идет на финансирование национального кинопроизводства.

— Представьте, перед вами выбор: «Золотая пальмовая ветвь» Каннского кинофестиваля или «Оскар» за лучший фильм. Что бы вы предпочли?

— Хочу ответить вам знаменитой фразой Билли Уайлдера, которую я цитирую в «Бассейне». Она не очень приличная, но вы меня простите, надеюсь. «Призы как геморрой, в конечном итоге каждая ж... их получает». Я предпочитаю, конечно, призы, а не геморрой.

— Ваш следующий фильм?

— Могу сказать только, что это триллер об учителе и его учениках.

Нью-Йорк

Олег Сулькин

http://www.itogi.ru/iskus/2011/13/163474.html