Она серьезно смотрит с фотографии, которую выложила в Интернете, - нагая. Молодая египетская женщина показывает свое тело всей стране. 20-летняя студентка Алия Магда аль-Махди, которая учится на искусствоведа в Американском университете в Каире, нарушила табу и решила выразить протест против притеснения женщин и консерватизма в стране.

"Снимите с себя одежду, посмотритесь в зеркало и сожгите тело, которое так ненавидите, чтобы наконец избавиться от своих сексуальных комплексов", - написала она. В стране, где влюбленные парочки на людях не могут даже поцеловаться, ее поступок получил колоссальный резонанс.

С тех пор, как три недели назад разразился скандал, ей приходится скрываться от ярости религиозных соотечественников. Впрочем, даже сторонники светского государства дистанцируются от нее, не желая, чтобы их имена упоминались в таком контексте. Они боятся, что противники станут говорить: так вот они какие, эти светские деятели - разнузданные, аморальные.

На площади Тахрир юноши и девушки вновь устраивают демонстрации против господства военных - так, словно в январе и феврале никакой революции и не было. Для египетской молодежи на карту поставлено многое. Не только то, осилит ли страна переход к демократии, но то, каким будет египетское общество. И какое место в нем будут занимать женщины.

На позапрошлой неделе пришло сразу несколько сообщений о сексуальном насилии, которому подвергались женщины на площади Тахрир. Замешаны в этом были не только силы безопасности, но и сами демонстранты. Американскую журналистку арабского происхождения Мону ат-Тахави, принимавшую участие в демонстрации на "площади Свободы", в течение нескольких часов держали с завязанными глазами. Полицейские сломали ей руку и кисть. "Они хватали меня за грудь, трогали меня в области гениталий. Я сбилась со счету, сколько рук пытались залезть мне под брюки, - рассказывает она. - Это псы, и руководят ими псы".

Запад в замешательстве. В январе и феврале нынешнего года многие с восторгом встречали известия о восстаниях в Тунисе и Египте, и в особенности о той роли, которую сыграли при этом женщины. Мир по-новому взглянул на арабскую молодежь и на арабских женщин; многочисленные фотографы посылали из Египта и Туниса в свои редакции яркие женские фото для постеров революции.

Кто-то на Западе в молодых демонстрантах узнавал самого себя. И радовался, что там, далеко, люди не так уж сильно отличаются от нас, как принято считать. Уверенность, что арабы и демократия - вещи несовместимые, была подорвана, равно как и представление об арабских женщинах как о пассивных, притесняемых существах.

Ни в одной из стран "арабской весны" восстание было бы немыслимо без женщин. В Бахрейне они в числе первых вышли на Жемчужную площадь, в Сирии - организовывали женские акции протеста, в Ливии - с самого начала участвовали в движении, а одна из йеменских активисток в этом году даже получила Нобелевскую премию мира.

И потому известия последних недель многих так разочаровали. В Тунисе, где начиналась "арабская весна" и где женщины пользуются большей свободой, чем в любой другой стране арабского мира, на выборах большинство получили исламисты. В Египте, вероятно, произойдет нечто подобное, если военные позволят провести действительно свободные выборы. В совете, которому поручили подготовить проект Конституции, нет ни одной женщины.
Но в Египте самые худшие посягательства на женщин исходят не от исламистов, а от режима. В марте появились сообщения, что армия "обследует" демонстранток "на девственность" - такую процедуру многие женщины воспринимали как изнасилование.

Улюлюкающие вояки раздевали египтянок и снимали на камеры своих мобильников весь процесс интимного "обследования" женщин. Один из генералов после этого заявил: "Эти женщины не такие, как наши с вами дочери". И в эти дни на площади Тахрир вновь отмечаются случаи сексуального насилия против женщин.

Неужели женщины боролись за свою свободу, чтобы вскоре лишиться даже тех прав, которыми пользовались при диктаторских режимах?

В Тунисе и Египте давно сложился "городской класс" женщин, получивших образование и работающих. Но права женщин являли собой проект элиты, который служил таким авторитарным правителям, как Зин эль-Абидин Бен Али или Хосни Мубарак, средством для достижения их целей. Они вступались за женщин, что позволяло им создавать на Западе иллюзию передовых режимов.

О том, что положение с правами женщин в арабском мире в целом можно считать неудовлетворительным, говорилось еще в знаменитом отчете ООН о развитии человечества за 2002 год. Именно данное обстоятельство эксперты называли одной из трех главных причин, по которым эта часть мира по-прежнему представлялась отсталой.

Сюзанна Мубарак, столь ненавистная ныне жена бывшего президента Египта, выступала за права женщин - в частности, боролась против чудовищной практики обрезания девочек. Определенных успехов ей удалось достичь, но теперь многие из достижений ассоциируются с ее именем.

Неудивительно, что после падения режимов, рекламировавших себя как западные и светские, на подъеме оказывается другая, исламская модель. В Тунисе представители светской элиты всегда подавали себя скорее как приверженцев европейских, а не арабских ценностей и подражали стилю жизни колониальной Франции. В роскошных предместьях Туниса женщина в короткой юбке уже никого не удивляла, и феминистки этим гордились.

В Тунисе женщины пользуются равными правами с мужчинами практически во всех сферах - они могут подавать на развод, многоженство запрещено, аборты легализованы. Результаты такой политики выражаются в двух цифрах: если в 1960 году половина женщин к двадцати годам была замужем, то в 2004 году в супружеских отношениях состояли всего 3% девушек в возрасте от 15 до 19 лет. Таким положением женщины обязаны Хабибу Бургибе, основавшему светское государство, - своего рода тунисскому Ататюрку. Но это главным образом городской феномен. Как и Турция, Тунис оставался во многом светским лишь потому, что так хотела его элита. В глубинке люди придерживаются консервативных взглядов.

Ошибкой было считать, что после недавних революций арабский мир станет "более западным". На деле все наоборот: во многих странах происходит возвращение к собственным ценностям.

Если в январе женщина в хиджабе на улицах Туниса была исключением, а не правилом, то уже в июне создавалось впечатление, что половина тунисок носит платок. Кто-то надевает его по религиозным соображениям, но для многих это выражение вновь обретенной национальной идентичности. Если до революции быть арабом считалось чуть ли не клеймом, то после успешного изгнания Бена Али в Тунисе люди испытывают гордость за собственную страну и за принадлежность к арабскому народу. И головной платок лишь отражает эту тенденцию.
Сану Бенашур, самую известную тунисскую феминистку, это печалит. Она убеждена: плохо, если создается впечатление, будто женское тело есть нечто, что нужно скрывать. Впрочем, продолжает Бенашур, когда видишь молодых девушек, которые носят никаб с обтягивающими джинсами, то на самом деле они ничего и не скрывают - это дань моде. И все же ей такая дань не по душе.

В Египте, наоборот, уже много лет мало кто из женщин выходит на улицу без никаба. Это говорит о консервативности общества, которое, похоже, отстоит от Европы дальше, чем тунисцы.

Зато женщины, закутанные в паранджу, в Египте выходили на демонстрации еще в 1919 году, когда народ протестовал против англичан. После прихода к власти Гамаля Абдель Насера в 1954 году в обществе начались было перемены, женщин поощряли к участию в профессиональной жизни. Но начиная с 80-х годов консервативные настроения снова усилились, и женщин стали оттеснять с завоеванных позиций.

Многие арабские феминистки с тревогой смотрят на Ирак, где свержение светского тирана пошло женщинам не на пользу и 80% всех школьниц и студенток были вынуждены оставить учебу.

Женщина, которая вечером после победы исламистов на выборах в Тунисе выступила с обращением к западным журналистам, излучала красоту и радость - и говорила от имени победителей. В новом Тунисе никого не будут принуждать к ношению хиджаба, заявила она. На ней платок был цветной, обрамлявший лицо с макияжем. Она казалась независимой и умной. На вопрос, что для женщин означает приход исламистов, она отвечала, что не видит никакого противоречия между исламом и правами женщин.

Такова Сумайя аль-Ганнуши - дочь предводителя исламистской партии "Ан-Нахда", одержавшей победу на выборах. Она росла в Лондоне, где ее отец больше двадцати лет жил в эмиграции. Там она работала журналисткой - в частности, публиковалась в газете The Guardian. Политически активная, самостоятельная, исповедующая ислам женщина поддерживает движение, возглавляемое отцом, как и ее сестра Интисар, работающая в Лондоне адвокатом.

Все четыре дочери Рашида аль-Ганнуши не хотят вписываться в западные представления о порабощенных арабских женщинах. И это исламистки?

Женщина может исповедовать ислам, носить хиджаб - и в то же вре-мя быть сильной личностью. Это демонстрируют не только дочери Ганнуши, ставшие для некоторых тунисских женщин своего рода образцом для подражания. Спутниковые телекана-лы, вещающие с берегов Персидско-го залива, уже давно популяризируют идеал женской красоты по-арабски.

Женщины, способные самостоятельно распоряжаться своей судьбой, не обязательно должны выглядеть так, как их представляет себе западный человек, - есть и эмансипация по-мусульмански. Исследователи из организации Carnegie Endowment еще несколько лет назад "открыли" это явление - в частности, в среде египетских сестер-мусульманок. Даже в этом консервативном лагере есть новое поколение уверенных в себе активисток, получивших образование, отстаивающих свои права и требующих для себя права голоса в собственной организации.

Многие из них прошлой зимой принимали участие в демонстрациях, шли в первых рядах. И теперь они вновь выходят на улицы - вместе с демонстрантками, выступающими за светское государство. Они сообща противостоят самому страшному противнику египетских женщин - армии. Во время революционных событий на площади Тахрир многие молодые египтянки впервые открыли для себя равенство полов. Они участвовали в акциях наравне с мужчинами и внесли свой вклад в свержение Мубарака. И в те дни никаких сексуальных посягательств не отмечалось.

С тех пор указать женщине на ее место - с применением силы - стремились в первую очередь служба безопасности и Высший совет армии Египта, а не исламисты.

В то же время в стране усилилось влияние радикальных салафитов - мусульман-фундаменталистов, мечтающих, чтобы женщины сидели дома и ходили закутанными с головы до ног. Салафитская партия "Ан-Нур" поместила на агитационные плакаты фотографии семерых бородачей; восьмого кандидата от "Ан-Нур", женщину, символизирует изображение розы.

Правда, в Египте салафиты не пользуются поддержкой большинства. А другая исламистская партия, "Братья-мусульмане", которой, вероятно, и достанется победа на выборах, в своем отношении к женщинам демонстрирует большую прагматичность. При всей их консервативности не стоит ожидать, что "Братья-мусульмане" станут интерпретировать законы ислама по примеру Саудовской Аравии, столь недружественной по отношению к женщинам.

В Тунисе исламисты, возглавляемые Рашидом аль-Ганнуши, выказывают большую благосклонность к женщинам, чем где бы то ни было. Во время избирательной кампании они заверяли, что не станут посягать на равноправие полов, а о многоженстве и обязательном ношении хиджаба не хотят даже и слышать. В качестве примера они называют Партию справедливости и развития - умеренно исламистскую правящую партию Турции.

И все же их успех на выборах ободрил многих в лагере консерваторов: из Туниса тоже поступают тревожные вести. Женщины жалуются, что прямо на улицах сталкиваются с критикой своей манеры одеваться. А в университетах преподавательницам, якобы одетым неподобающим образом, вход в аудиторию преграждают студенты мужского пола.

Несмотря на это, не стоит опасаться, что сильные позиции женщин в Тунисе в ближайшее время ослабеют. А вот в Египте, напротив, женщинам приходится отстаивать свои права не только перед исламистами, но и перед мачо всех мастей.

В социальной сети Twitter молодая активистка Лара аль-Гибали после посягательств позапрошлой недели писала: "Египет - ужасное место для тех, кому довелось родиться женщиной. Не хочу казаться феминисткой, и тем не менее: движимое тестостероном патриархальное общество, в котором я живу, внушает мне отвращение".

http://www.profile.ru/items/?item=33650&page=2&comment=1