Оторванные от ласковых материнских рук, девочки попадают в сущий ад

Интифаду, бушующую в в Йемене, славят во всем мире. Во всяком случае, в арабском - точно! Штурмуя бастионы диктатуры, антисалехская, южноаравийская революция обходит стороной болевые проблемы общества, не пытаясь даже слегка реформировать вековой уклад и шариатские устои, ставшие тормозом прогресса, символом косности, дремучей отсталости и невежества.

Арабские интеллектуалы задаются вопросом: что, в таком случае опаснее? Тоталитарный режим или традиции, якобы освященные Кораном: бытовое насилие, многоженство, ранние браки…

В какой стране мира вы встретите бабушку, которой нет и тридцати? Да еще с целым выводком внуков. Национальная южноаравийская специфика. Чисто йеменская прерогатива, исконное, так сказать, право, которое веками остается незыблемым и неизменным. А сколько за ним горя. Детских слез. Выплаканных и невыплаканных.

Фатиме 14 лет. Ее выдали замуж в 12. Муж вдвое старше. Она поведала мне о своем тайном желании развестись с ним, жаловалась на агрессивность мужа, ежедневно подвергающего ее побоям. Девочка вся в синяках и ссадинах. От сильного удара повреждена барабанная перепонка левого уха.

Подобных примеров искалеченных детских судеб в Йемене сколько угодно. Фатиму выдали замуж не по любви, а «по согласованной договоренности», точнее сказать, отец продал ребенка «взрослому мужчине» за 200 долларов. Такая вот такса... Через два года истязаний и жизни впроголодь девочка сбежала к матери. Однако суров закон гор и племен: беглянку вернули в лоно семьи, супруг сжег куклы, прочие побрякушки: ничто не должно напоминать юной жене об украденном детстве.

Защитники прав человека давно исследуют «ранние йеменские браки», высвечивая чудовищный социальный изъян общества, где женщин если и принято считать гражданами, то лишь второго сорта. Подросткам и юношам столь ранние браки запрещены. Девочек же, по сути, продают в рабство, лишают возможности ходить в школу, заточают в семейное узилище, где нещадно эксплуатируется детский труд. И где господствует средневековый уклад. Жены-малолетки подвержены более серьезным опасностям, чем взрослые женщины. Это признают все правоведы, кто занимается этим вопросом.

За порогом родительского дома бытовая жестокость и насилие, черствость и враждебность новой семьи. Оторванные от ласковых материнских рук, девочки попадают в сущий ад.

21-го февраля 2012 года ныне действующий президент Йемена Али Абдалла Салех слагает полномочия главы государства. Будем молиться, чтобы первым декретом новой власти стал указ о запрещении ранних браков. В одном ряду среди главных приоритетов реформы йеменского общества.

Известная йеменская правозащитница Таваккюль Курман, лауреат Нобелевской премии мира, первой заявила о том, что как юноши, так и девушки должны иметь право вступать в брак не ранее 18 лет.

«Режим свергнут, и революция должна позаботиться прежде всего о построении цивилизованного гражданского общества. Чтобы никто не смог упрекнуть нас в том, что кровь мучеников была пролита напрасно», сказала Таваккюль на недавней пресс-конференции в Сане.

По данным исследовательской программы ООН, сорок восемь процентов йеменок выдают замуж в детском возрасте. Редкий случай, когда невеста идет под венец в восемнадцать лет. Зато на селе, в горных деревнях, в местах обитания многочисленных оседлых племен почти в каждый дом входит восьмилетняя заплаканная девчушка, в неокрепшей душе и в детском сознании которой никак не укладывается тяжелая премудрость нового ее положения – замужней женщины.

И представьте, ни одна из этих юных барышень даже не догадывается, кто ее, так сказать, суженный. Это не ее забота. Случается, увидев, наконец, «избранника судьбы», да еще с ликом бородатым, морщинистым и неприглядным, девочки приходят в ужас и закатывают рев. Что в новой семье воспринимается крайне неодобрительно.

Кявкаб. 16 лет. «О замужестве я даже и не думала… Мой отец и отец будущего супруга были в суде и оформили договор. Потом мне сообщили: отныне ты мужняя жена».

Султана. 13 лет. «Я горько тосковала по маме, по любимой учительнице, по нашему классу и подружкам. Я научилась читать и писать, но считаю себя неграмотной. Зачем тебе образование, приговаривает отец, чем оно тебя одарит»?

Суад. В день бракосочетания ей исполнилось 14 лет. Своего жениха она увидела лишь в первую брачную ночь…

Афрах. 16 лет. «Отец настоял на браке. А так хотелось поступить в университет и выучиться на адвоката. Жду ребенка».

Мир, не ведающий о горькой участи йеменок, возмущается тем, что 50 миллионов девушек в третьем мире вступают в брак в возрасте от 15 до 19 лет.

По данным ВОЗ, крайне высока смертность от ранней беременности, особенно когда роженице нет еще и пятнадцати. Не успевший сформироваться по-женски организм, отсутствие элементарных знаний, медицинских препаратов и средств, невежество, предрассудки – все это превращает юных йеменских жен в реальную группу риска. И мы не знаем, что творится за массивными, окованными темной медью воротами деревенских жилищ, где жизнь вращается по замкнутому кругу, сокрытому от глаз людских…

В 1999 году йеменский парламент взялся было за исправление ситуации. После долгих прений пришли к заключению, что возраст брачующихся не должен противоречить исламскому шариату. На том и поладили. А что изменилось за прошедшие годы? Скольких девочек продали за 200 долларов, даже не справившись, что по этому поводу думает какой-нибудь уважаемый толкователь Корана?

В 2009 году вновь собрались по тому же поводу. Решено было определить возраст вступающих в брак не моложе 17 лет. Но Партия реформ и правящая Партия Национальный конгресс отклонили проект. Было принято расплывчатое решение – «зрелым возрастом считать тот, при котором брак не будет представлять угрозы для детского здоровья».

Йемен вступает сегодня в новую эру. Революция готова упразднить все, что угодно, однако считает неприкосновенными такие болевые проблемы и традиции, как многоженство и браки с теми, кто не достиг совершеннолетия. Зло глубоко коренится в обществе. Проще свергнуть режим, труднее реформировать сознание.

Или начать новую интифаду? С нуля. В надежде, что революционеры разглядят наконец кое-что пострашнее диктатуры – нашу собственную косность, отсталость, архаичность и мракобесие…

Революция, возможно, победит. Но если под пение фанфар и гром литавр всеобщего торжества где-нибудь в глубинке в чужой дом неслышно войдет девочка, держа под мышкой куклу, по-детски всхлипывая, испуганная и растерянная, и преподнесена будет великовозрастному греховнику-сластолюбцу, знайте, господа мятежники, – ваша революция пошла прахом. И кровь за нее пролита напрасно.

Надия Халифа - ученый-исследователь Центра «Права женщин Ближнего и Среднего Востока».

http://rus.ruvr.ru/2011/12/27/62957408.html