Каждое утро я благодарю Всевышнего за то, что Он не создал меня женщиной. На первый взгляд, неплохой повод обвинить меня в неуважении к половине человечества. Можно начинать оправдываться, объяснять глубокий и уважительный смысл, заложенный в моих словах. Но стоит ли? Факты, подтверждающие дискриминацию женщин еврейскими законами, можно нагуглить очень быстро. Почему женщина не может стать раввином? Почему мужчина освящает женщину под хупой, а не наоборот? И так далее, и тому подобное.

Давайте сперва обратимся к вопросу, от которого на самом деле не уйти никому. Еще в детстве, не успев подрасти, мы замечаем, что окружающие нас люди делятся на две группы — мужчин и женщин. Как к этому относиться, считать это различие случайным и несущественным или принципиально важным? Каждый из ответов имеет свои преимущества. Первый предупреждает дискриминацию, второй — потерю индивидуальности.

Вера в сотворенность мира всегда предполагает осмысление. Талмуд формулирует ответ на поставленный вопрос радикально: «Женщины — это отдельный народ». Хотя в трактате «Шаббат» высказывание это носит частный характер, описывая разницу в поведении между мужчинами и женщинами, радикальность формулировки слов Талмуда воспринималась мудрецами последующих поколений как провозглашение отдельной системы ценностей и задач, относящихся к женщинам.

Иудаизм вовсе не табуирует тему секса... Эта область отношений между мужчиной и женщиной не отвергается, а, наоборот, воспринимается как аккумулятор гигантского духовного потенциала — как в сторону добра, так и в сторону зла. При этом женское начало является ведущим в этом вопросе...

Процитированному утверждению Талмуда неожиданно оказался созвучным психологический бестселлер конца XX века «Мужчины с Марса, женщины с Венеры». Читатели книги узнали, к своему удивлению, что мужчины и женщины, казалось, употребляя для общения одни и те же слова, на самом деле разговаривают на разных языках. Появись подобное утверждение всего на 30 лет раньше, оно было бы воспринято в штыки как реакционное. Любое желание объявить различие между мужчиной и женщиной принципиальным выглядело тогда желанием закрепить неравноправие между полами. Что же изменилось с тех пор?

Движение за равные права для женщин добилось заметных результатов. Сейчас уже не надо доказывать, что женщина может проявить себя вне семьи и добиться на этом поприще больших успехов. В России XIX века в обществе развернулась дискуссия вокруг следующего вопроса: хватит ли у женщины умственных способностей, чтобы быть врачом. Сейчас такой спор может вызвать лишь смущение. Существует множество областей — и медицина в их числе — где женщинам уже не надо доказывать свои возможности; они по праву захватывают все более прочные позиции в менеджменте, где у них, по мнению специалистов, есть серьезные психологические преимущества перед мужчинами. Конечно, эта борьба не закончена, и шансов стать, например, президентом Российской Федерации у женщины пока не больше, чем в свое время — занять пост генерального секретаря ЦК КПСС. И все же изменения в социальном статусе женщин радикальны.

Но у феминистского движения есть не только успехи, но и провалы, Так, признанный лидер и теоретик этого движения философ Юлия Кристева пишет о своем разочаровании в феминизме: «Феминистки хотят, чтобы женщины объединились, подобно тому, как марксисты хотели создать стадо из рабочих. Для меня важна особость и отдельность каждой личности, но это связующая чуждость, она дает возможность подлинных отношений между людьми». Борьба за права личности нередко приводит к тому, что забывают о самой личности». Борьба за равноправие заставила женщин вместо развития собственной уникальности копировать поведение лидеров гонки — мужчин.

Женщина во многих культурах воспринимается прежде всего как предмет сексуальных и чувственных отношений, и это отрицает возможность ее активного воздействия на мир. Иудаизм видит в женщине прежде всего личность, самостоятельный духовный субъект.

Изменение социального статуса женщины дает возможность (и даже обязывает) обратиться к ее особенностям без боязни ущемить права. В этом большую помощь могут оказать женские образы Книги Книг. Наряду с изложением истории праматерей, чуть отдаленных от нас своей возвышенной функцией, важное место в Танахе (и, что не менее существенно, в синагогальных молитвах и чтениях) занимают фигуры Мирьям, пророчицы Дворы, Наоми, Рут и царицы Эстер. Анализируя их, можно определить архетип еврейской женщины. Все они принимают нестандартные решения и умеют отстаивать свою позицию. Прославлены они не тем, что оказывают поддержку своим мужчинам, а тем, что принимают ответственные решения, как это особо подчеркнуто в историях Дворы и Эстер. С другой стороны, их влияние носит подчеркнуто личностный, а не сексуальный характер. Эстер, решив повлиять на Ахашвероша, не прихорашивается, а постится. Рут предпочла благочестивого, но немолодого Боаза более привлекательным молодым мужчинам. Важно отметить при этом, что иудаизм вовсе не табуирует тему секса. Песня Песней, названная рабби Акивой в Мишне «Святая святых», вся построена на чувственной символике. Эта область отношений между мужчиной и женщиной не отвергается, а, наоборот, воспринимается как аккумулятор гигантского духовного потенциала — как в сторону добра, так и в сторону зла. При этом женское начало является ведущим в этом вопросе — поднят ли он до абстракций Каббалы или ограничен своей материальной проекцией.

Лишение еврейских героинь сексуальности выводит женское начало за границы отношений между полами, и оно приобретает самостоятельное значение. Женщина во многих культурах воспринимается прежде всего как предмет сексуальных и чувственных отношений, и это (даже когда имеет вид поклонения прекрасной даме) отрицает возможность ее активного воздействия на мир. Иудаизм видит в женщине прежде всего личность, самостоятельный духовный субъект.

К слову, все сказанное относится к женщинам, вне зависимости от их национальности. В Танахе и Талмуде нередко в качестве духовного образца приводится поведение неевреев — например, жителей Ниневии, ставших образцом раскаяния в Йом Кипур для многих поколений евреев. Но и среди этих примеров прославление нееврейки Яэли удивительно — ведь она ставится Танахом выше еврейских праматерей Сары, Ривки, Рахели и Леи.

Проблема различий между мужской и женской духовностью подробно разработана в еврейской литературе. Не будем заниматься профанацией и объяснять их в двух строчках. Важно, что это два начала, одно из которых невозможно заменить другим. Еврейский закон, ставя перед мужчинами и женщинами различные ограничения, всегда имеет своей задачей сохранение уникальности каждого из них. То, что мужское начало имеет преимущества и является ведущим в нашем несовершенном мире, компенсируется лидерством женщины в мире грядущем. Рабби Шнеур Залман, основатель ХАБАДа, пишет об этом реванше, комментируя пророчество Ирмияху о том, что «женщина будет крутить мужчиной». (Кстати, эти слова мы всякий раз вспоминаем на еврейской свадьбе, когда под хупой невеста делает круги вокруг жениха.)

Немаловажно, что в еврейском мировоззрении подобная отсылка к будущему миру не является уходом от решения сегодняшних проблем. На еврейский взгляд, будущий мир формируется сейчас, он лишь совершенная форма мира настоящего. Поэтому хасидское движение, взяв в качестве основы мессианские устремления, не могло пройти мимо гендерной проблемы. В мемуарах Любавичского Ребе рассказывается, что вопрос об обучении девочек Торе был одним из важнейших для первопроходцев хасидского движения.

Еврейский закон, ставя перед мужчинами и женщинами различные ограничения, всегда имеет своей задачей сохранение уникальности каждого из них.
Современные религиозные еврейки уже явно не комплексуют перед мужчинами. Если 50 лет назад раввинами с большими сомнениями было принято решение об участии женщин в выборах, то сейчас религиозных евреек можно увидеть на важных позициях и в журналистике, и в юриспруденции, и в других сферах. Споры продолжаются, ведь перепутать позитивное развитие женского творческого начала с тупиковым подражанием мужчинам очень легко. Все чаще можно услышать уникальный женский голос в понимании Письменной Торы, мидрашей, в популяризации хасидского учения.

В современной культуре все чаще можно наблюдать, как женщины реализуют свой творческий потенциал, не пытаясь убедить кого-то, что они ничем не хуже мужчин. В литературе cлышен женский голос, который не спутаешь с мужским. В кинематографе женский взгляд оказался не сравним ни с чем, что выходило на экраны раньше. Упомянутая выше Кристева находит понимание Другого (ключевое понятие современной философии) — ребенок в утробе матери — которое принципиально недоступно мужчине. Это лишь отдельные примеры явления, которое, возможно, совсем скоро заставит заговорить о себе.

Мы не знаем, как именно будет реализовываться потенциал женщин в ближайшие десятилетия и как это повлияет на мир. Ясно одно — это будет не то, к чему мы привыкли, и это будет взгляд, который был человечеству ранее принципиально недоступен. Причем не только для мужчин, ведь и женщины привыкли смотреть на себя мужскими глазами. Лично я жду этих откровений с большим нетерпением.


Автор о себе:
Детство мое выпало на ленинградскую оттепель, поэтому на всю жизнь осталась неприязнь ко всяческим заморозкам и застоям. В 1979 году открыл том Талмуда в переводе с ятями, в попытках разобраться в нем уехал в Иерусалим, где и живу в доме на последней горке по дороге к Храмовой горе. Работаю то программистом, чтобы добиваться нужных результатов, то раввином, чтобы эти результаты не переоценивать. Публицистика важна для меня не сама по себе, а как необходимая часть познания и возможность диалога с читателем. Поскольку от попыток разобраться все еще не отказался.

http://www.jewish.ru/columnists/2011/03/news994294318.php