22 июля в Норвегии был совершен самый кровавый теракт за всю послевоенную историю страны. Сначала было взорвано здание в правительственном квартале, возле офиса премьер-министра. А затем примерно через два часа мужчина, одетый в полицейскую форму, бронежилет и имевший при себе большую сумку с оружием и боеприпасами, проник на территорию молодежного лагеря Норвежской рабочей партии на острове Утойя и стал расстреливать его жителей.

Людей он методично расстреливал почти полтора часа – потом местная полиция оправдывала свое бездействие тем, что у нее не было «надлежащих» лодок для того, чтобы переплыть на остров, и они к тому же ждали антитеррористический отряд из Осло, который добирался до них на машине. А в это время террорист расхаживал по острову и добивал прятавшихся молодых людей.

В результате двух терактов погибли по меньшей мере 92 человека – семеро в столице и 85 в лагере. «Это кошмар за гранью понимания, подобной трагедии Норвегия не знала со времен Второй мировой войны», – заявил на следующий день премьер-министр страны Йенс Столтенберг.

Полиция быстро назвала имя преступника: 32-летний Андерс Беринг Брейвик, этнический норвежец, придерживавшийся крайне правых взглядов. Он отпираться не стал и сразу же признал свою вину, заявив, что он совершил эти теракты из идейных побуждений. На своих страницах в социальных сетях Брейвик призывал избавить Европу от мультикультуралистов, марксистов и исламистов. «Древо европейской свободы будет орошено кровью наших патриотов и свергнутых марксистских тиранов, – написал он незадолго до терактов. – Гражданская война будет длиться десятилетиями, но мы все равно одержим победу».

По словам террориста, он начал планировать свои атаки после нападения НАТО на Сербию в 1999 году. «Совершенно неприемлемо то, как США и западноевропейские режимы бомбили наших сербских братьев. Все, чего те хотели, – это вытеснить ислам, депортируя албанских мусульман назад в Албанию», – говорил террорист. К идеологическому обоснованию своего «крестового похода» Андерс Брейвик подошел исключительно серьезно – он опубликовал на своем сайте манифест из сотен страниц, в котором, в частности, говорилось, что «время для диалога окончено… Мы дали миру шанс. Настало время для вооруженного сопротивления». Он призывал организовать общеевропейское «движение сопротивления», члены которого будут «истреблять предателей Европы» – представителей левых сил, выступавших за интеграцию мусульманских иммигрантов в европейское общество.

Начал Брейвик со своей страны. «Он сказал, что считает свои действия зверскими, но в его голове они были необходимы, – объяснил действия террориста его адвокат Гейр Липпестад. – Он хотел перемен... Он хотел нанести удар по обществу, социальным структурам и той системе, которая ими управляет. И, по его мнению, то, как он это формулирует у себя в голове, могло произойти только с помощью революции».

Андерс Брейвик намерен продолжить свою миссионерскую деятельность на суде, который начнется уже сегодня. Он уже потребовал провести слушания по своему делу в открытом режиме, где и пообещал подробно объяснить всем мотивы своего поступка. Однако, даже если суд откажется удовлетворить его требование, террорист уже добился своего. Он разбудил норвежское «сонное царство».

До нынешних терактов норвежцы были, в общем-то, аполитичным народом. «Местечковым», как охарактеризовал его «Эксперту» один из российских корреспондентов, работающих в этой стране. Страна жила себе изолированно и наслаждалась нефтедолларами, занимаясь в основном обустройством самой себя (и делала это блестяще – в большинстве норвежских деревень есть аэропорты, качество дорог даже в маленьких городках в разы лучше, чем на центральных проспектах Москвы). Почти 20% населения Норвегии составляли эмигранты, большинство из которых селилось в Осло – однако эти вопросы не были предметами общественной дискуссии (вероятно потому, что тяжких преступлений они не совершали – по всей стране в год регистрировалось лишь около 30 убийств).

Простой взгляд на норвежские газеты показывает, что населению были абсолютно не интересны вопросы большой политики – на первых полосах даже самых серьезных изданий зачастую была светская хроника, текущие события в общественной жизни страны да истории про королевскую семью. Так, например, во время прошедшей в этом году в норвежском Трумсе конференции Arctic Frontiers, на которой ученые и политики многих государств обсуждали судьбу Арктики и ее ресурсов, центральный вопрос местных журналистов к их выступающему на трибуне премьеру был: «Почему среди участников конференции так мало женщин?».

Теперь, после терактов, норвежцам придется обсуждать куда более неудобные и сложные политические и социальные вопросы. В частности, ужесточение пенитенциарной системы (она настолько либеральна, что убившему почти 100 человек террористу грозит максимум 21 год тюрьмы), а также усиление контроля за обществом и структур правопорядка. Ведь та же норвежская полиция не только откровенно растерялась во время расстрела молодежного лагеря – она до сих пор не может определить количество нападавших. «У нас нет пока каких-либо данных, свидетельствующих о том, был ли он один или имеется несколько преступников», – заявил представитель полиции. Однако пойдут ли сверхлиберальные норвежцы на ужесточение своей политической идиллии – большой вопрос.

http://expert.ru/2011/07/25/ubogij-krestonosets/