«Традиционные семейные ценности» - популярное выражение. Особенно у политиков. Причем ценности эти находятся в постоянной опасности, и чиновники прикладывают все усилия, чтобы их защищать. Демографический кризис – из-за упадка этих ценностей. Законы, закручивающие гайки, – ради их опеки. В общем, пропадём мы без семейных ценностей!

Понятие «традиционных семейных ценностей» и связанный с ними комплекс идей, понятий и представлений о женщинах и мужчинах, их отношениях, сексуальности и родительстве всплывают в самых разных контекстах, но чаще всего, конечно, в связи с семейной и социальной политикой, в более широком контексте гендера и сексуальности, а также в связи с детьми и культурой.

Что же такое эти самые «традиционные семейные ценности»? Никто толком не говорит. Вроде бы само понятно. Но на самом деле непонятно, поэтому остается только анализировать контекст, в котором о них говорят, и смотреть, что же имеется в виду. В конце концов, те же политики довольно много рассказывают о том, как жить и вести себя неправильно, а из этого можно сделать вполне определенные выводы.

Ключевые понятия

Для начала посмотрим, какие ключевые понятия используются в политической риторике о гендере, сексуальности и семье.

- Биологический детерминизм. Люди делятся на два гендера, четко соответствующих полу, и приписываемые каждому из этих гендеров свойства объявляются естественными, природными, врожденными. Отступление от предписанных гендерных рамок – нарушение, отклонение, заболевание, противоестественно и потому трагично (как заболевание) и подлежит исправлению. Поэтому недопустимо проявление «мужских» качеств у женщин и наоборот, нарушение биологического императива спаривания с противоположным полом, неприемлема трансгендерность и квиргендерность.

- Репродуктивный императив. Тесно связан с предыдущим понятием, потому что обосновывается тоже биологией. Рождение детей объявляется основной задачей (особенно для женщин, для которых оно считается главной биологической потребностью, невыполнение которой ведет к заболеваниям и расстройствам). Сексуальность вне этой задачи объявляется неестественной. Создание семьи без детей – бесполезным, бессмысленным. Самореализация личности, которая не включает появления потомства – ошибочной. При этом важно, чтобы дети были родными, кровными для обоих родителей и появлялись на свет естественным путем. Относится как к гетеросексуалам, не могущим или не желающим заводить детей, так и к гомосексуалам, которые не могут завести общих детей естественным путем.

- Традиционность. Хотя многие предлагаемые представления о гендере, сексуальности и семье являются довольно новыми (от века до десятилетия), но в их утверждении постулируется, что они существуют давно (так как «естественны»), являются привычным порядком вещей, нарушение которого – результат новейшего искажения «мудрости веков» и потому плохо. При этом реальные исторические факты приводятся и трактуются избирательно.

- Святость. Это понятие используют как в связи с религиозными отсылками (библейские предписания, заповеди) или обращением к «мудрости веков», так и в светском контексте традиционности. Например: святость материнства, святой долг мужчины (воинский), священные узы брака, святость семейного очага. Этим качеством наделяются опять же традиционные гендерные роли и формат семейных отношений, реализация репродуктивной функции и т.д. Отступления от них объявляются греховными или грязными, аморальными, безнравственными.

- Интересы государства. Решение демографического кризиса нужно стране. «Настоящие», правильные мужчины и женщины - это русские мужчины и женщины. Гендерное поведение других культур отвергается как неправильное, а одинаковое гендерное поведение в своей и в чужой культуре оценивается по-разному. Гендерные роли и в частности ребенок представляются носителями культуры, нации и т.д., средствами их передачи и воспроизводства, и эта функция рассматривается как более важная, чем индивидуальные особенности (а иногда даже противопоставляется им). В то же время «неправильное» гендерное поведение у представителей своей культуры (например, женская эмансипация или гомосексуальность) определяются как «чужеродное», «нерусское»: либо это «тлетворное влияние иной культуры» (часто злоумышленное, с целью подорвать русский дух), и требует перевоспитания, либо такие люди отвергаются как «ненастоящие русские» и исключаются из множества русских как неизвестно откуда взявшиеся «чужаки».

Идеальная картинка

Получаются такие довольно жесткие рамки:
- гендеров два (мужской и женский), они тесно связаны с полом и четко определимы;
- у каждого гендера есть свои врожденные качества, которые определяют поведение человека, его желания и потребности;
- человек должен испытывать влечение только к противоположному гендеру;
- секс необходим в первую очередь для произведения потомства, без потенциальной реализации этой задачи он не нужен;
- отношения в паре (в семье) строятся таким образом, что мужчина является добытчиком и главой семьи, а женщина занимается хозяйством, уходом за домочадцами и рождением и заботой о детях;
- все не соответствующее вышеперечисленным принципам является в лучшем случае неестественным, неполноценным, некачественным, а в худшем – вредным и опасным.

Это «традиционный» гендерный порядок (т.е. система неравенства и дифференциации, связанная с позициями разных групп мужчин и женщин в сферах экономики, политики, частной жизни и символических репрезентаций), который предлагается как оптимальный вариант для России. В «традиционном» гендерном порядке существует две оси: бинарность (противопоставление мужского и женского, единственной нормы и опасного отклонения и т.д.) и иерархия (мужское над женским, большинство над меньшинством). Эти оси тесно связаны друг с другом. Так, например, в многочисленных исследованиях указывается, что неприятие мужского гомосексуализма связано с восприятием секса как акта утверждения власти, иерархии, и с трактовкой «женской» роли как неприемлемой для мужчины, унизительной.

Политические процессы, происходящие в сфере гендера (законопроекты и другие действия, касающиеся вопросов семьи и брака, рождения и усыновления детей, прав женщин и ЛГБТ), в современной России основываются на именно таких представлениях о гендерном порядке. Они направлены на две основные задачи: а) приведение максимально большего количества населения к соблюдению «традиционного» гендерного порядка и б) борьба с нарушителями оного. На таком понимании гендера строятся практически все общественные институты, формальные и неформальные. Все, что не укладывается в это понимание, маргинализируется, а в некоторых случаях и карается.

Существует серая сфера, которая более или менее принимается и регулируется как легитимная (неполные семьи, усыновление и искусственное оплодотворение, аборты, женская эмансипация), но в то же время рассматривается как неполноценная и нежелательная. И существует сфера полного неприятия – это гомосексуальность и связанные с ней изменения гендерного порядка. Причем в серой сфере и в сфере полного неприятия оказывается все больше людей, потому что поддержание такого гендерного порядка оказывается все более и более неудобным в современных реалиях – и все меньше людей к нему стремится, выбирая более удобные для себя пути, несмотря на препятствия, которые ставит «традиция».

Оборотная сторона идеала

Утверждаемый гендерный порядок создает множество проблем и для отдельных людей, и для всего государственного устройства. Например, исследователи неоднократно отмечали, что гетеросексуальные мужчины и женщины испытывают давление социальных представлений о правильной мужской или женской роли в обществе и в отношениях, соотносят с ней свое реальное поведение и пытаются его изменить или страдают от несоответствия. В однополых союзах уровень давления оказывается значительно ниже, вероятно, потому, что партнеры изначально отказываются от соответствия «норме» и ищут собственные пути поведения в отношениях; однако это рассматривается как неестественное и неправильное.

Фигуры матери и отца в рамках семьи представляются в двух категориях отношений: отношения между собой, включая разделение материальных, социальных, эмоциональных обязанностей, и отношения с ребенком, также касающиеся обеспечения материальных и эмоциональных потребностей, воспитания и ухода. Однако провести четкую границу между ролями внутри пары и ролями в отношениях с ребенком трудно, так как в риторике «традиционных семейных ценностей» мужские и женские роли объединяются в одно целое – «муж/отец» и «жена/мать». Их задачи и обязанности в семье и по отношению к ребенку очерчиваются на основе традиционных же представлений о мужских и женских гендерных ролях.

Родительство, как процесс воспитания и ухода за ребенком, объявляется преимущественно женской задачей, и поэтому мужчины мало участвуют в этих занятиях, часто стыдятся своего участия, выбирают более строгие «мужские» стратегии воспитания.

В то же время обязательным объявляется присутствие ролевой фигуры отца, без которой не состоится формирование «правильного» гендерного поведения ребенка (что само по себе противоречит идее врожденности и предопределенности гендера/пола). Этот аргумент используется при неодобрении родителей-одиночек, исключении отцов-одиночек и отрицании однополого родительства. На практике же количество семей с одним родителем давно уже стало весьма значительным – однако они до сих пор испытывают некоторое давление со стороны общества и его институтов. Еще больше препятствий вызывает желание завести ребенка без партнера – усыновители-одиночки и одинокие женщины, желающие воспользоваться искусственным оплодотворением, могут многое об этом рассказать.

Родство в этом гендерном порядке понимается как кровный или брачный гетеросексуальный союз; тем самым на обочине оказываются опекунство и однополые союзы, полностью исключаются все виды некровного родства, непарные любовные/семейные союзы, асексуальные отношения и т.д.

В общем, если посчитать, как много людей и семей оказывается «неправильными» и даже «опасными» из-за того, что не соответствуют пропагандируемому идеалу, результат получится печальным: как обычно бывает с идеалами, соответствовать им могут не все – а как же быть остальным? Они должны признать свою ущербность? Или все-таки стоит принять, что люди разные, и семьи тоже, и их счастью и благополучию разнообразие не мешает, если не прикладывать усилий к тому, чтобы подпортить им жизнь?

Сверху вниз

Как бы ни утверждали «традиционалисты», что именно то понимание мужественности и женственности, брака и семьи, которое они отстаивают, существовало всегда и вот только сейчас разрушается под влиянием враждебных сил, но историки, антропологи, социологи и другие ученые могут доказать, что это не так. Представления о мужчинах и женщинах, сексуальности и отношениях, семье и родительстве менялись из века в век, от страны к стране, порой принимая прямо противоположные формы. И то, что называют «вековой русской традицией», на самом деле существовало частично в разные периоды ее истории, а частично является фантазией авторов.

Однако формирование понятий из сферы гендера и сексуальности – это часть формирования идеологии, мощный политический инструмент. Каждый политический режим обязательно объясняет, что такое в его понимании настоящие мужчины и женщины и какие семьи ему/ей нужны. Формированием смыслов гендерных понятий в России нынче занимаются преимущественно консервативные партии и представители Российской Православной церкви, которая вызвалась отвечать за мораль и нравственность в стране.

И под их влиянием происходит очевидное все большее ужесточение гендерного порядка. Недавно принятый законопроект о здравоохранении включает меры по ограничению репродуктивного выбора женщин с помощью препятствий в доступе к абортам. Риторика вокруг этого законопроекта включала большое количество отсылок к описанному выше гендерному порядку, и основным аргументом в пользу законопроекта было укрепление «традиционных семейных ценностей».

Риторика вокруг гомосексуальности ярко демонстрирует отрицание «иного» понимания гендера и (опять же) сопротивление нарушению гендерного порядка. Законы Рязанской, Архангельской, а теперь и Ленинградской области о «пропаганде гомосексуализма» закрывают детям доступ к информации о гендере и сексуальности, ссылаясь на необходимость формирования у них «правильного» представления о гендере и семье. Это отчетливо иллюстрирует решение Конституционного суда по поводу закона «о пропаганде гомосексуализма» в Рязанской области.

Зачем это нужно? Есть много вариантов. Официальная версия – борьба с демографическим кризисом и забота о здоровье нации, но вот она-то как раз и не выдерживает проверки здравым смыслом. Одни говорят, что это быстро и дешево отвлекает население от других проблем. Другие – что людьми, загнанными в рамки, легче управлять. Существуют и другие версии. Но суть не меняется: ужесточение рамок, на словах или на деле, то есть в законах и практиках, усложняет в той или иной мере жизнь миллионам – от мальчиков, которым велят не плакать, потому что «не по-мужски», и девочек, которых воспитывают для грядущего замужества, говоря, что карьера – не женское дело, и до геев и лесбиянок, которые кончают с собой от ощущения чуждости, и которых забивают насмерть потому, что законотворцы в очередной раз назвали гомосексуальность опасной для общества наравне с педофилией.

Материал создан на основе докладов, сделанных на Международной междисциплинарной научно-практической конференции, посвящённой памяти И.С. Кона, «ЛГБТК исследования: актуальные проблемы и перспективы» и семинара «Трансформация родительства: новые формы родительских практик».

Материал подготовлен в рамках программы «Гендерная демократия» Фонда им. Генриха Бёлля

http://www.chaskor.ru/article/pravilnye_lyudi_pravilnye_semi_25739