Развитие мужских исследований стало своеобразным академическим ответом на феминистские, женские и гендерные исследования. Но свою роль сыграли и социальные изменения положения мужчин на рынке труда и в семье. Традиционно мужественность казалась ясной, естественной и противоположной женственности. Переосмысление женщинами своей сущности привело к тому, что и мужчины стали больше размышлять о своей сущности. И при рассмотрении «загадки мужественности» белых пятен оказалось еще больше, чем при обсуждении того, в чем заключается «мистика женственности» (Б.Фридан). Выяснилось, что отождествление мужчин с «человеком вообще» сыграло с ними злую шутку: универсализация образа мужчины привела к тому, что многие аспекты мужского опыта столь же мало изучены и осмыслены, как и женский опыт. Первыми обескураживающий вопрос «Что есть мужчина?» поставили американские антропологи, затем к нему обратились англичане, австралийцы и скандинавы.

Жесткость гендерной роли мужчины оказалась слишком сильной, она требует от него на протяжении длительного времени постоянного подтверждения своей мужественности, которая в основе своей определяется через властвование, доминирование, отрицание женственности. В современных мужских исследованиях анализируются этапы становления мужественности, исторические кризисы последней, особенности гендерных технологий в формировании образов маскулинности и т. д. Основная идея маскулинного менталитета – «Быть мужчиной, а это означает быть заведомо обреченным властвовать... Иллюзия мужественности оправдывает право на обладание» (П. Бурдье). И наоборот – обладание удовлетворяет мужественность, пусть и иллюзорную.

Сейчас в разных странах существует более двухсот центров мужских исследований, среди наиболее известных западных исследователей этого направления – М. Киммель, В. Зайдлер, Р.Коннелл, в России – И. Кон и С. Ушакин.