(Вступительная статья к одноименному сборнику

Введение

Гендерные исследования глобализации – весьма заметное явление в современной социальной науке и политической практике. По идейной и методологической направленности гендерный анализ глобализации принадлежит к тем направлениям современной глобалистики, которые главным субъектом развития рассматривают «человеческий фактор. Глобализация – это не объективная данность, а процесс, параметры которого определяются всеми акторами, включенными в него.

Как пишет Н.М.Римашевская, «гендерный аспект глобализации представлен четырьмя факторами: а) растет число женщин, интегрированных в экономику, но на худших, чем мужчины условиях; б) идет маргинализация женской рабочей силы; в) увеличивается рабочая нагрузка на женщин; в) возможности участия женщин в политической и социальной жизни одновременно расширяются и ограничиваются»1. В 1996 г. численность женщин в составе экономически активного населения земного шара (в возрасте 20-54 лет) достигла 70 %. Особенно значительным был приход женщин на рынок труда в особых и свободных экономических зонах (в странах Латинской Америки, Юго-Восточной Азии и ряде африканских государств)2. По свидетельству авторов исследования ООН «Роль женщин в развитии: глобализация, гендер и занятость», обнаружилось, что «к числу важнейших движущих сил индустриализации в контексте глобализации принадлежит не только развитие экспорта, но и, в равной мере, труд женщин - (industrialization in the context of globalization is as much female-led as it is export led)»3. Немало женщин занято в неформальном секторе. По мнению ряда исследователей, в некоторых странах занятость женщин в теневой экономике даже превышает число работающих по официальным трудовым соглашениям и договорам4. Женская рабочая сила оказалась очень привлекательной для многих работодателей (как иностранных, так и местных) по причине ее низкой цены, дисциплинированности и легкой управляемости. Правительства многих развивающихся государств, пытаясь привлечь иностранные инвестиции и заинтересовать транснациональные корпорации, идут на прямые нарушения многих конвенций МОТ и трудовых стандартов, определенных в «Декларации МОТ об основополагающих принципах и правах в сфере труда». Все это способствует росту конкуренции на рынке труда между мужчинами и женщинами, снижению доходов домохозяйств, росту мужской безработицы. Идет и сокращение рабочих мест, которые во многих странах традиционно занимали женщины: предприятия, и даже целые сектора национальных экономик ликвидируются вследствие низкой конкурентоспособности и эффективности национального производства, особенно в легкой промышленности и сельском хозяйстве. Ликвидация традиционных рабочих мест непосредственно затрагивает положение женщин-трудящихся не только в развивающихся странах, но и в государствах экономического Севера. Феминизация бедности приобретает глобальный характер. По оценкам Л.Бенериа и С.Биснат, в 1996 г. доля женщин в числе 1,3 млрд. бедных земного шара доходила до 70 %5. В сравнении с мужчинами женщины и девочки чаще страдают от недоедания, имеют меньше возможностей обращаться за медицинской помощью, а в числе 900 млн. неграмотных женщины составляют две трети.

Исследователи отмечают, что в период экономических кризисов и стагнации производства домохозяйства берут на себя все издержки провала экономической политики. Безвозмездный репродуктивный труд женщин по поддержанию существования членов их семей и воспроизводству рабочей силы ведет к перенапряжению женских трудовых ресурсов и росту трудовых нагрузок. Существующая структура гендерного разделения труда усиливает влияние патриархатных ценностей и дискриминацию женщин в семье. В то же время между мужчинами «патриархатный дивиденд»6 распространяется неравномерно: в выигрыше оказываются те, кто имеют в своем распоряжении рычаги власти и собственность, а также пользуются преимуществами социального, возрастного и экономического статуса.

Негативные факторы влияния глобализации на положение женщин и мужчин, а также на гендерные отношения усиливают гендерную иерархию на институциональном уровне. Гендерная сегрегация имеет место и в сфере экономики, и на уровне политики. Женщины весьма незначительно представлены в числе собственников и руководителей предприятий, в органах власти, на руководящих постах политических партий и профсоюзов. По данным ЮНИФЕМ, только в 8 странах (Дания, Швеция, Германия, Финляндия, Норвегия, Исландия, Нидерланды и ЮАР) женщины составляют более 30 % членов национальных парламентов7. В то же время, увеличение числа женщин в законодательных органах власти в настоящее время не способно повлиять на расширение возможностей женщин в сфере принятия решений, особенно в экономике. Как отмечает Г.Сэн, «власть, связанная с принятием решений, перемещается из законодательных органов в министерства финансов и центральные банки», которые по-прежнему остаются преимущественно «мужскими клубами»8.

Таким образом, многие проявления глобализации с точки зрения их влияния на гендерные отношения можно отнести к зонам риска и неопределенности. Гендерные исследования ставят своей задачей снять с них «концептуальное молчание»9.

Проблемы методологии

Большинство теоретиков, независимо от идейной ориентации и общих оценок, рассматривают глобализацию с точки зрения идеалов неолиберализма, отмечая ведущую роль, которую играет в глобализационных процессах становление «открытого» глобального рынка. Вольно или невольно акцент делается на ведущей роли экономических факторов глобализации и их первичности, что способствует теоретическому видению глобализации как гомогенного, структурно и содержательно детерминированного процесса, который, к тому же, воспринимается как неизбежная и единственная возможность будущего человечества. Как отмечает эксперт международной организации «Ассоциация за права женщин в развитии» (AWID) А.Симингтон, «сторонники неолиберлизма считают, что расширение свободы рынка является решением всех проблем. Модели приватизации и частной собственности распространяются на все сферы жизни: на смену «гражданам» приходят «потребители»; государства утрачивают суверенитет; публичная политика уступает место деполитизированному миру экономики»10.

Экономическому детерминизму в понимании глобализации противостоит концепция «глобализации с человеческим лицом», которая активно разрабатывается сообществом международных аналитиков и экспертов, сотрудничающих с Организацией объединенных наций. Концепция «глобализации с человеческим лицом» одновременно формулирует широкие концептуальные параметры глобализационного процесса и целый ряд проблем практического характера, которые представляются разработчикам чрезвычайно важными для понимания феномена глобализации. В числе таких проблем рассматриваются институциональное обеспечение прав человека на глобальном уровне, включая МВФ, Мировой банк и ВТО в их отношениях с отдельными государствами и международным сообществом в целом, а также задачи ликвидации дискриминации и становления равноправия. Особое внимание уделяется влиянию глобализации на положение женщин.

Концепция «глобализации с человеческим лицом» рассматривает два разнонаправленных комплекса движущих сил глобализационных процессов. Первый комплекс связан с развитием новых технологий в сфере производства, массовой информации и коммуникации, биоинженерии и т.д.; дематериализацией производства; наличием дешевых природных и трудовых ресурсов; деятельностью транснациональных корпораций и рыночных институтов в сфере финансов, производства услуг и промышленных товаров. Известный международный эксперт П.Стритен назвал этот процесс «глобализацией сверху», осуществляющейся в форме развития глобального рынка11. Характерно, что «глобализация сверху» сопровождается развитием соответствующего институционального обеспечения в виде международного режима свободной торговли, глобальной финансовой системы и рынка транснациональных инвестиций. Ее правовые рамки задаются контекстом международного экономического права, а институциональные механизмы обеспечиваются деятельностью международных финансовых институтов (МВФ и Мировым банком) и ВТО.

Другая форма глобализации – это «глобализация снизу», которая происходит под влиянием международного женского, экологического, правозащитного и т.д. движений, которые в качестве своей глобальной миссии рассматривают утверждение режима прав и свобод, сформулированных во Всеобщей декларации прав человека. Деятельность этих движений придает глобализации иное – демократическое – измерение, что позволяет связывать глобализационные процессы с повседневной реальной жизнью простых людей. Как пишет В.Могадам, «всемирный характер женского движения – это одновременно и культурный, и политический аспект глобализации. Едва ли не единственным достижением глобализации стал быстрый рост женского движения на локальном уровне, возникновение транснациональных феминистских сетей глобального масштаба, а также принятие таких международных документов, как Конвенция об элиминации всех форм дискриминации в отношении женщин и Пекинская декларация и Платформа действий Четвертой международной конференции по положению женщин»12. «Глобализация снизу» осуществляется в форме мобилизации самых разных групп населения земного шара против тех тенденций «глобализации сверху», которые враждебны интересам большинства человечества13. «Глобализация снизу» выдвигает задачу поставить экономическое развитие и новейшие технологии на службу всему человечеству, ликвидировать неравенство и дискриминацию во всем мире.

Большинство исследователей, занимающихся гендерным анализом глобализации, так или иначе, принимают концепцию «глобализации снизу», и многие из них сотрудничают в Программе развития, ЮНИФЕМ, других подразделениях ООН (МОТ, ЮНИСЕФ, ЮНЕСКО, ВОЗ, ФАО), а также работают в международных неправительственных организациях, непосредственно с ними взаимодействующих. Правда, в последнее время со стороны общественных организаций в адрес ООН все чаще звучит критика, которая, впрочем, относится к низкой эффективности программ и проектов, к инициативам, направленным на установление партнерства с транснациональными корпорациями и международными финансовыми институтами, и не касается концепций развития и «глобализации снизу». В 1996 г. ряд квалифицированных экспертов пришли работать в Гендерный департамент Мирового банка, а также вошли в состав Внешней Гендерной консультативной группы, созданной по инициативе президента МБ Дж.Вульфенсона. Благодаря их усилиям, в 2001 г. был издан первый в истории банка исследовательский доклад «Engendering Development. Through Gender Equality in Rights, Resources, and Voice»14. Опыт сотрудничества с Мировым банком большинством исследователей оценивается неоднозначно, и ООН по-прежнему остается главным международным институтом, где гендерные исследования глобализации остаются наиболее востребованными. Благодаря усилиям ряда региональных женских организаций и сетей гендерные проблемы глобализации стали также обсуждаться на уровне региональных политических и экономических межгосударственных союзов и объединений, таких как Европейский Союз, НАФТА, Ломейская конвенция. Проблемы интеграции комплексного гендерного подхода и гендерного равенства включены в программы помощи развитию ОЭСР, а также национальных агентств международного развития Канады, Великобритании, скандинавских стран. Поддержку гендерным исследованиям глобализации оказывают крупнейшие частные фонды, университеты, научные центры и институты.

В самое последнее время гендерные аспекты глобализации стали предметом интереса со стороны теоретиков различных оттенков левого спектра, начиная с умеренно розовых и кончая радикалами самого крайнего толка. Это косвенным образом свидетельствует об остроте и актуальности глобальных проблем гендерного равенства.

Проблемы и категории анализа

В гендерных исследованиях глобализация рассматривается как комплексное социально-экономическое и социокультурное явление, которое «видоизменяет существующие формы гендерного неравенства посредством помещения их в содержательный контекст вновь формирующихся социально-экономических структур и асимметричных отношений»15. В центре гендерной теории оказываются происходящие под воздействием глобализации изменения отношений власти и мужского доминирования16.

Влияние глобализации анализируется посредством обращения к ее экономическим, социальными и социокультурным измерениям. К числу экономических последствий глобализации относятся: разрушение национальных экономик и национального производства, развитие и рост национальных и транснациональных корпораций, интеграция международной торговли, инвестиций и финансов, гомогенизация политики, социальной практики и коммуникаций, экономическая экспансия развитых стран в страны с «переходной экономикой» и так называемого геополитического Юга, дегуманизация. Движущей силой экономической глобализации является, прежде всего, интернационализация производства, которая сопровождается широким внедрением новых технологий («гибкое производство»), использованием дешевого труда и ресурсов (нефть, минералы), созданием транснациональных корпораций. Доминантной экономической формой отношений производства в эпоху глобализации становится переход от рыночной экономики к экономике свободного рынка, что в большинстве стран сопровождается переходом от стратегии развития импортозамещающего производства к активизации экспорта и либерализации торговли. Ведущими направлениями экономической активности оказываются сфера обслуживания и высокие технологии.

Глобальная экономика обслуживается такой же глобальной экономической политикой, субъектами которой выступают транснациональные экономические и политические центры влияния. Решения и меры, принимаемые Большой семеркой, ВТО, Международным валютным фондом и Мировым банком, а также политическими и экономическими блоками и союзами (ЕС, НАФТА и др.), носят системный характер и столь же системно реализуются посредством новых глобальных механизмов управления и контроля. Идейным обоснованием глобальной экономической политики выступает идеология неолиберализма.

К социальным последствиям глобализации можно отнести возрастание нестабильности и маргинализацию значительных слоев населения, распространение коррупции, криминализацию повседневной жизни, кризис социального государства, все увеличивающийся разрыв в материальном благосостоянии между бедными и богатыми (странами и социальными слоями), феминизацию бедности, рост социально-экономической миграции, преступной торговли людьми (в особенности женщинами и детьми), формирование транснациональных преступных синдикатов (в частности, занимающихся наркотраффиком) и т.д.

Гендерный анализ не ограничивается констатацией углубляющихся под влиянием глобализации различий в социальном и экономическом положении мужчин и женщин («гендерной асимметрии» и «гендерного разыва»), а идет дальше - к выявлению ее воздействия на современные формы гендерного неравенства.

Гендерное неравенство – это непропорциональное распределение общественных благ и социальной ответственности между женщинами и мужчинами. Гендерное неравенство следует отличать от неравенства социального, хотя эти понятия частично пересекаются по своему объему. Источником социального неравенства является неравномерное распределение дохода и богатства. Гендерное неравенство включает в себя социокультурную компоненту, которая в деятельности общественных институтов проявляет себя как гендерная дискриминация. Гендерная дискриминация и неравенство связаны с социальным неравенством, однако не исчерпываются им.

Этапом на пути достижения гендерного равенства является гендерное равноправие. Гендерное равноправие - это отсутствие дискриминации по признаку пола в отношении перспектив развития личности, в распределении ресурсов и общественных благ, а также в доступе к системе социального обеспечения. С точки зрения социальной справедливости и универсальных прав человека, гендерное равноправие является краеугольным камнем демократического общества. Однако в отношении понятий гендерного равенства и равноправия, а также их соотношения среди экспертов нет единой точки зрения. Одни рассматривают гендерное равноправие как равенство возможностей. Другие определяют гендерное равноправие как равенство прав и возможностей. Доклад Мирового банка «Гендерные проблемы и развитие» интерпретирует «равенство полов, или гендерное равенство, в смысле равенства перед законом, равенства возможностей, включая доступ к человеческому капиталу и другим ресурсам производства, а также равенство вознаграждения за труд и равенства в выражении интересов и принятии решений»17. Большинство исследователей считают, что это определение является наиболее полным и исчерпывающим18, однако расходятся в интерпретации влияния глобального рынка на гендерное неравенство. Является ли рынок силой, освобождающей женщин от гендерного неравенства или же, напротив, само развитие рыночных отношений оказывается возможным благодаря тому, что рынок инкорпорирует и трансформирует существующее гендерное неравенство? Однозначных ответов на эти вопросы в гендерной теории глобализации нет.

В последние годы, наряду с понятиями гендерное равенство и гендерное равноправие, широко используется категория «расширение возможностей женщин» (womens empowerment). Иногда их неправомерно рассматривают как синонимы. Понятие «расширение возможностей» содержательно связано с потенциями женщин как социальной группы в сфере контроля над ресурсами и в принятии решений. Таким образом, под «расширением возможностей женщин» понимается гендерное перераспределение властных полномочий в целях достижения большей гендерной справедливости.

В докладе Мирового банка «Гендерные проблемы и развитие» выделяются следующие измерения гендерного неравенства: индивидуальное, общесоциальное и межпоколенческое (трансисторическое), причем, подчеркивается, что каждое измерение оказывает влияние на развитие общества в целом.19

Ряд экспертов международного женского движения добавляют к ним еще одно измерение, которое, по их мнению, является наиболее важным в контексте глобализации, – институциональное гендерное неравенство. Предметом институционального гендерного анализа являются следующие общественные институты, порождающие гендерное неравенство: семья, сообщество, рынки (включая финансовый рынок и рынок труда), государство и межгосударственные и международные организации. Институциональный подход позволяет исследовать гендерные аспекты глобализации в трех плоскостях: на микроуровне (семья и домохозяйство), среднем (мезо20-) уровне (рынок, предприятие, местное сообщество) и макроуровне (государство и межгосударственные отношения)21. Отличие институционального гендерного подхода к проблемам гендерного неравенства от концепции Мирового банка состоит в понимании механизма формирования гендерного неравенства. Согласно модели Мирового банка, тотальный характер гендерного неравенства есть результат «трансляции привилегий», которыми обладают мужчины во внутрисемейных отношениях. Главным институтом, порождающим патриархат и гендерное неравенство, таким образом, является семья. Все остальные институты сами по себе являются гендерно нейтральными, и лишь воспроизводят отношения гендерного распределения власти и контроля, сложившегося в семье. По этой причине меры политического воздействия на гендерное неравенство должны быть адресованы прежде всего семье, домохозяйству, что должно оказать позитивное влияние на гендерную восприимчивость всех остальных общественных институтов.

Сторонники институционального гендерного подхода, напротив, считают, что патриархат и гендерное неравенство являются характерными не только для семьи, как общественного института, но, в равной мере, и для других форм институциональных общественных связей. Речь не идет о простом переносе отношений неравенства из одного института в другой, поскольку каждый из них по-своему создает и воспроизводит в своей деятельности гендерное распределение власти и контроля, и нет оснований для заключения о том, что в порождении гендерного неравенства роль семьи как социального института принципиально отлична от других. Необходимым условием глобального общественного прогресса является сокращение и последующая ликвидация гендерного неравенства на всех уровнях институциональной организации, без исключения. Сам институциональный гендерный анализ рассматривается как важнейший инструмент, предназначенный для использования в широких социальных кампаниях в защиту политики, направленной на позитивные изменения.

В контексте глобализации гендерное неравенство рассматривается как система, существование которой поддерживается экономическими, социальными, социокультурными (религиозными, этническими, моральными и т.д.) детерминантами.

С целью идентификации гендерных проблем глобальной экономики и социально-экономической политики гендерный анализ глобализации выделяет следующие виды гендерных экономических отношений:

а) гендерное распределение рабочей силы по секторам;

б) гендерное распределение производительных активов (прежде всего, собственности на средства производства и доступа к материальным и финансовым ресурсам);

в) гендерное распределение неоплачиваемого труда.

Согласно основополагающим принципам гендерной экономической теории, для понимания характера и содержания экономических процессов принципиальное значение имеют проблема доступности экономических ресурсов для мужчин и женщин, а также гендерное распределение возможностей их использования и контроля. Современная эпоха, несмотря на увеличение политических, экономических, социальных и культурных прав женщин, характеризуется доминированием мужчин во всех экономических и общественных институтах, управляющих экономической жизнью общества. Мужское доминирование в экономике создает особый – сексистский - экономический гендерный режим – то есть, систему отношений власти и контроля, при которой процесс принятия и реализации решений. В свою очередь, гендерный режим воздействует на гендерный баланс в обществе: представляющиеся гендерно-нейтральными меры макро- и микроэкономической политики видимым образом изменяют конфигурацию гендерных отношений и распределение экономической власти между полами. Проблемы гендерного равенства, прав женщин в аспекте прав человека оказываются зависимыми от гендерного экономического режима, и таким образом, развитие демократического общественного устройства делает необходимым его изменение.

Исследователи, примыкающие к различным направлениям феминистской экономики, для определения характера гендерного режима в эпоху глобализации используют понятие патриархата. В контексте глобализации патриархат выступает как институционализированная власть мужчин в экономике, политике, домохозяйстве и гетеросексуальных отношениях22. «Исторически сложилось так, - пишут авторы учебника по гендерной экономике «Женщина и рынок», - что под влиянием идеологии мужского доминирования гендерные и половые роли в трансформировались в сексизм. Эта идеология глубоко укоренена в обществе, и многие из таких негативных факторов, как насилие в отношении женщин, систематическое лишение их фундаментальных прав человека, все еще расцениваются как «естественные». Эта идеология поддерживает отношения власти, которые предполагают эксплуатацию женского труда. Патриархат, как доминирование и поддержание мужского превосходства, реализуется в форме контроля над процессами производства и воспроизводства. В свою очередь, экономический контроль вызывает необходимость строжайшего контроля над женским телом, женской сексуальностью, стремлением женщин к независимости. В результате здоровье женщин, их политическая и социальная автономия оказываются значительно ограниченными»23. Следует, однако, сказать, что ни ПРООН, ни Мировой банк понятие «патриархат» не используют. Вместо этого говорится о «традиционных» отношениях между полами, ценностях, экономических отношениях и т.д. Характерно, что многие специалисты, разделяющие феминистские подходы к экономическим отношениям и институтам, принимая участие в исследованиях, финансируемых этими организациями, воздерживаются от использования категории «патриархат» как тесно связанной с теоретическим аппаратом феминистской экономики. Тем не менее, под непосредственным влиянием феминистских теоретиков в язык современной гендерной экономики вошли многие категории феминистского анализа, а также идея о необходимости глобальной трансформации существующего гендерного режима.

Становление и развитие глобального гендерного экономического режима

Анализ становления и развития глобального гендерного экономического режима является главнейшим пунктом гендерной теории глобализации. В этом состоит ее главное отличие от традиционных исследований глобализации, которые исходят из ее гендерной нейтральности.

Согласно гендерной экономике, женщины и мужчины занимают разные места в экономике, возможности их участия в экономическом процессе не одинаковы, так как и материальные, и нематериальные ресурсы сосредоточены преимущественно у мужчин. Неравенство экономического и социального статуса мужчин и женщин сложным образом взаимодействует с гендерным разделением труда в домашнем хозяйстве, в силу чего зависимый экономический статус женщины в семье (домохозяйстве) неизбежно обнаруживается в экономике в целом: и на рынке труда, и в сфере занятости, и в микро- и макроэкономических связях и отношениях. Гендерный экономический анализ изучает механизмы трансмиссии макроэкономических изменений и индикаторов в микроэкономические и социальные, а рассматривает взаимосвязь политэкономических решений с практикой их реализации.

а) Микроуровень

На раннем этапе развития гендерной экономики как научной дисциплины ее теоретические модели ограничивались анализом экономических отношений между мужчинами и женщинами в домохозяйствах. Позднее этот подход получил наименование неоклассического направления в гендерной экономике. Как отмечает Е.Мезенцева, главные сюжеты гендерной неоклассики – это «экономика домохозяйства, разделение труда внутри семьи, решения о выходе на рынок труда, принимаемые совместно мужем и женой, исследование и объяснение дискриминации женщин на рынке труда, а в последние годы – анализ брачных отношений и репродуктивного поведения»24. Своим происхождением гендерное неоклассическое направление в некоторой степени обязано «новой теории домохозяйств» Г.Бэкера и других теоретиков человеческого капитала, где впервые рыночные концепции были применены к анализу производства и распределения на уровне домохозяйств25. Однако, в отличие от представителей традиционной неоклассической школы, гендерные экономисты рассматривают домохозяйство не как унитарную экономическую единицу, реализующую общую для всех его членов «функцию полезности», а как коллектив, действующий на договорной основе. В этом коллективе экономические взаимоотношения между его членами устанавливаются в ходе торга, посредством достижения компромиссов (о разделении труда, использовании свободного времени, реализации потребностей и т.д.). «Договорные способности» каждого члена домохозяйства определяются возможностями альтернативных источников дохода (собственностью, заработной платой, социальными пособиями и т.д.). Вместе с тем, на них влияют факторы силы и власти, которые сами по себе не являются экономическими. Мужское доминирование в экономических отношениях между членами домохозяйства интерпретируется в категориях гендерного неравенства в распределении власти и ответственности. Причем, если в отношениях власти имеет место мужской гендерный крен, то в сфере ответственности (за поддержание благосостояния семьи) складывается крен женский. Вслед за К.Миллет многие гендерные экономисты стали интерпретировать межличностные экономические отношения между мужчинами и женщинами в семье как политические26.

Гендерное разделение труда, репродуктивная экономика и патриархат

На договорные способности женщин влияют не только экономические, но и внеэкономические факторы. По сравнению с мужчинами, женщины в большей мере зависят от нестабильности источников дохода, степень их ответственности за поддержание благосостояния нетрудоспособных членов семьи выше, а участие женской рабочей силы на рынке труда связано с множеством ограничений. На обширном эмпирическом материале гендерные экономисты показали прямое влияние экономической политики (в частности, экономических реформ) на договорные способности мужчин и женщин. Используя концепцию гендерного разделения труда, им, в частности, удалось показать, что, вопреки распространенным представлениям о мужчине как главном кормильце семьи, женщины, в среднем, работают гораздо больше мужчин, причем рост рабочего времени женщин обратно пропорционален росту семейных доходов27. Это связано с тем, что, помимо занятости вне дома, женщины выполняют большую часть работы по производству и воспроизводству непосредственных условий жизни других членов домохозяйств.

Сфера домашнего производства в гендерной экономике определяется как особый «воспроизводственный» сектор экономики. Отношения между производительной («продуктивной») и «репродуктивной» экономиками28 довольно подвижны, поскольку между ними существует тесная взаимосвязь. «Репродуктивная экономика» - исторически и системно первична, так как она связана с производством продуктов и услуг, необходимых для существования человеческого рода, включая рождение и воспитание детей. В то же время, в индустриальном обществе часть функций репродуктивной экономики переходит в сферу производства и рынка, частично перемещая женскую рабочую силу из домохозяйства на рынок труда. Даже традиционные экономисты считают, что труд женщин в репродуктивном секторе оказывает огромный положительный внешний эффект на макроэкономику, а также является источником выгод, получаемых кампаниями и фирмами29. Феминистская критическая экономика рассматривает репродуктивную экономику как системный элемент социального воспроизводства, основанного на патриархате.

Применительно к репродуктивной экономике ряд теоретиков использует категорию патриархатного способа производства, который определяется как особая трансисторическая система экономических отношений, существующая в эпоху глобализации наряду с рыночными экономическими отношениями30. По поводу того, распространяется ли патриархатный способ производства только на репродуктивную экономику или же на всю систему общественного производства, в том числе на продуктивную экономику, единого мнения не существует. Однако большинство гендерных экономистов рассматривают патриархатный способ производства как систему тотальной гендерной иерархии. Особую позицию занимает Н.Фолбр, которая считает, что патриархат и рыночный капитализм существуют в единстве, как «патриархатный капитализм», что, по мнению Н.Фолбр, «позволяет выявить формы сосуществования патриархата и капитализма в рамках и взаимное влияние различных социальных формаций в рамках глобальной социально-экономической системы»31. (Следует, впрочем, отметить, что в гендерной экономической теории существуют точки зрения, вообще отрицающие правомерность анализа репродуктивного труда в категориях социального воспроизводства и патриархата. Например, по мнению П.Манн, «идентифицировать традиционную деятельность женщин как деятельность производственную, или даже как деятельность по воспроизводству – значит, заниматься формалистическими редукционистскими упражнениями. Отношения капиталистического производства невозможно исчерпывающим образом представить с помощью категорий либеральной теории обмена. Равным образом, патриархатные отношения в семье невозможно адекватно объяснить в терминах квазимарксисткой теории доминирования или в категориях равеннозначности интересов индивидов традиционного либерализма»32. По мнению П.Манн, патриархат изначально не сводим к какой-то одной совокупности общественных отношений. Впрочем, эту стоящую на грани агностицизма точку зрения, разделяют очень немногие исследователи).

В свою очередь, «продуктивная» (рыночная) экономика влияет на гендерное разделение труда внутри домохозяйств. Основываясь на множестве эмпирических данных, авторы доклада Мирового банка «Гендерные проблемы и развитие», делают вывод, что «экономический рост может облегчить тяжелый домашний труд женщин, предоставляя им больше свободного времени и расширяя выбор в трудоустройстве. Он облегчает мужчинам труд на производстве и побуждает их больше заниматься нерыночными видами деятельности»33.

Однако экономическую ценность репродуктивного труда трудно измерить, поскольку обмен продуктами экономический деятельности в репродуктивной экономике осуществляется во внерыночных формах34. Пекинская Платформа действий (1995 г.) предложила правительствам включить оценки репродуктивного труда женщин в систему национальных счетов, во избежание недооценки экономического участия женщин. Ряд стран (Канада, Норвегия, Нидерланды) разработали с этой целью особые «спутниковые счета», проблема измерения репродуктивного труда далека от разрешения.

Гендерные экономисты считают, что подход традиционной экономической науки, построенной на идеологической модели экономического человека, под которым подразумевается мужчина, оставляет женский репродуктивный труд «невидимым». Разделяя экономическую деятельность на «публичную» (производительную, монетарную и т.д.) и «частную» (воспроизводственную, немонетарную), социально-экономический патриархат оставляет за женщинами те социальные роли, которые основаны на биологической способности женщин к воспроизводству человеческого рода. С течением времени они приобрели статус социальных атрибутов. Сложилась система запретов и предписаний в отношении того, что женщина может делать и чего она делать не должна. Это прикрепило женщин к «домашней» (частной) сфере, которую большинство экономистов и практиков квалифицируют как второстепенную и менее значимую.

Глобализация и гендерная структура домохозяйства

Глобализация существенно повлияла на систему координат гендерного разделения труда, но не изменила соотношение продуктивной и репродуктивной экономик. Напротив, во многих случаях гендерное разделение труда в домохозяйстве усугубилось, а возможности женщин в сфере контроля над производительными ресурсами и доступа к ним уменьшились. Особенно наглядно влияние глобализации на экономическое положение женщин в домохозяйстве сказалось на гендерной структуре распределения доходов между членами домохозяйств.

Члены современных домохозяйств получают доходы из четырех источников:

1. Владение собственностью (например, собственность на землю, товары капитал и оборудование);

2. Доля во владении акциями, обязательствами и другими формами финансовых инвестиций и сбережений;

3. Доступ к трудовому доходу (заработная плата);

4. Доступ к государственным платежам (пособиям, системе льгот и т.п.).

В силу исторически сложившейся экономической маргинализации женщин, в структуре их доходов главную роль играют доходы от участия на рынке труда и доступ к государственным социальным платежам. Степень привязанности женской минимальной потребительской корзины к какому-то одному источнику дохода показывает степень экономической уязвимости женщин. В странах экономического Севера, многие женщины пытаются комбинировать источники дохода (так называемое пакетирование доходов - income packaging)35. Однако большинство женщин экономического Юга, (а также значительное число бедных женщин в странах Севера, включая мигранток), поддерживают свое существование за счет какого-то одного источника дохода, который, к тому же, зачастую является нестабильным (как, например, заработная плата в неформально секторе). Следует, однако, иметь в виду, что возможность пакетирования доходов не обязательно улучшает экономическое положение женщин. Например, женщина, подвергающаяся домашнему насилию, но имеющая доступ к программам социального обеспечения и (или) получающая заработную плату в размере прожиточного минимума, находится в лучшем экономическом положении, чем женщина, полностью зависящая от дохода партнера. Однако если труд женщины оплачивается в размере жизненного минимума, и при этом она является нелегальной иммигранткой, ее экономическая безопасность оказывается существенно ниже, чем у живущей на доходы мужа домохозяйки. Если первичным источником дохода женщины является социальное пособие, уровень ее экономической безопасности в значительной мере зависит от государственных программ социального обеспечения36.

б) Средний уровень

Гендерные аспекты организации труда и трудовых отношений

Разделение труда между полами внутри домохозяйства воспроизводится в рыночном («формальном») секторе экономики. Женщины преобладают в тех сферах приложения труда, которые выступают как расширение задач, развитие умений и навыков, связанных с домашним трудом: уход за больными, обучение, текстильное и швейное производство, электроника (в силу чувствительности женских пальцев); или же там, где предприниматели оценивают женский труд в соответствии с якобы присущими женщинам характеристиками (усердие, дисциплинированность, управляемость, умение работать в команде и т.д.).

Существующая гендерная структура разделения труда определяет возможности женщин по использованию преимуществ рыночной экономики на рынке труда. Отвергая сугубо рыночные измерения труда, присущие традиционной «андроцентрической» экономической теории, гендерные экономисты считают, что реальное социальное содержание труда выявляется не на рынке рабочей силы, а в формах организации трудовых отношений и трудового процесса.

Под влиянием глобализации организация труда и формы трудовых отношений приобретает глобальный характер. В гендерной теории рассматриваются следующие отличительные особенности глобальной организации трудовых отношений:

а) интернационализация и децентрализация производства;

б) ориентация на дешевый женский труд (феминизация рынка труда);

в) сегментация рынка труда;

г) информатизация производства37.

В литературе данные изменения получили наименование пост-фордизма и пост-тейлоризма. Оценки социальных последствий глобализации труда различны. Ряд теоретиков оценивают происходящие под влиянием изменения в организации труда и формах трудовых отношений чрезвычайно оптимистично. Так, М.Кастельс считает, что информатизация и интернационализация производства существенно влияют не только на классовые, гендерные и иные социальные различия, но и на иерархию экономической власти. Под воздействием децентрализации производства происходит децентрализация власти, на смену иерархии приходит новый, «сетевой», принцип организации общества. «Феминизация труда, замена «организационно закрепленного мужчины» на «мобильную женщину», индивидуализация труда, изменение процесса социализации - все это черты, характеризующие трудовую сферу и систему производственных отношений»38. В отличие от таких возвышенных оценок социального содержания глобализации труда, гендерные экономисты считают, что децентрализация и интернационализация производства и процесса труда оказывает, скорее, негативное влияние на положение женщин и на ситуацию в сфере гендерного экономического неравенства. Многочисленные эмпирические данные показали, что организационные изменения в системе отношений производства повысили спрос на женскую рабочую силу. Однако большинство вновь создаваемых женских рабочих мест характеризуются низкой оплатой труда, не требуют высокой квалификации, практически не предоставляют возможностей для личностного и профессионального развития. Помимо этого, женские рабочие места нестабильны, условия занятости для женщин весьма дискриминационны, уровень социальной защиты чрезвычайно низок, а возможности для сочетания оплачиваемой работы и домашнего труда незначительны.

Феминизация рынка труда

Глобализация привела к росту участия женщин на рынке труда. Вопреки расхожим представлениям, рост женской занятости характерен не только для развивающихся стран, но и для государств развитого экономического Севера. Как пишет В.Могадам, в 1983-91 гг. гост женщин в составе рабочей силы наблюдался в 16 странах Европы. В 6 из них имело место сокращение занятости мужчин (наиболее сильное падение отмечено в Бельгии – 3,4 %)39. Наибольшее число работающих женщин отмечено в скандинавских странах, далее следуют США.

Феминизация рынка труда, в свою очередь, повлияла на структуру занятости мужчин. В Новой Зеландии, Великобритании, Нидерландах заметно выросло число мужчин, работающих на условиях неполной занятости, временной занятости и по контракту. Так, в Нидерландах неполная занятость среди мужчин в 1992 г. составила 13,4 %, в сравнении с 5,5 % в 1979 г.40 Авторы доклада МБ «Гендерные проблемы и развитие» приводят данные о сокращении доли пожилых мужчин в рабочей силе: «Согласно данным по отдельным регионам мира, показатель участия мужчин в рабочей силе после 1960 г. для возрастных категорий 55-64 года и старше снизился, приблизившись к аналогичному показателю для женщин. В Европе и Северной Америке для мужчин в возрасте 55-64 года это снижение было более заметно, чем в других регионах, но все регионы показали аналогичное падение для мужчин в возрасте 65 лет и старше»41.

Феминизация рынка труда в ряде стран Юго-Восточной Азии, Латинской Америки и Африки под влиянием производственной политики транснациональных корпораций, размещающих там отдельные производственные блоки, также способствовала росту мужской безработицы и обострению конкуренции между мужчинами и женщинами на рынке труда. Более того, она вызвала ликвидацию целых промышленных секторов в странах экономического Севера, откуда эти блоки были перенесены (так называемое «бегство заводов»)42. Вследствие этих перемен средняя цена рабочей силы и на Севере, и на экономическом Юге упала, приближаясь к более низкому «женскому» стандарту. Сократились возможности организационного влияния трудящихся на работодателей. Новым явлением стала конкуренция на рынке труда между трудящимися -женщинами, которая постепенно приобретает глобальный характер43. Суммарный выигрыш от глобализации получили, прежде всего, женщины с высоким уровнем образования, владеющие современными информационными технологиями, отличающиеся высоким уровнем профессионализма. Благодаря им, доля участия женщин в управлении собственностью, предоставлении услуг высокой квалификации (например, бизнес-аналитика и т.п.) существенно выросла. Впрочем, по данным ЮНИФЕМ, доля женщин в мировой собственности не превышает одной сотой, а рынок высокопрофессиональных бизнес-услуг по-прежнему остается гендерно сегрегированным44. Для большинства женщин участие на рынке труда по-прежнему определяется системой гендерного разделения труда и гендерной сегрегацией на рынке труда. Даже в странах экономического Севера женщины преимущественно заняты в тех секторах, которые представляются традиционно «женскими». По данным С.Густафссон, доля работающих женщин с детьми до 12 лет, занятых в сфере общественного управления и социального обслуживания в 1996-1997 гг., составляла: в Великобритании 46,2 %, в Германии – 49,0 %, в Нидерландах – 66,9%, в Швеции – 50,4 %. «Абсурдно было бы полагать, - пишет исследовательница, - что все эти женщины видят свое жизненное предназначение в уходе за малолетними детьми или престарелыми»45.

Женская занятость и участие женщин на рынке труда во многих случаях реагируют на такие факторы, как образование и количество детей. Эксперты Мирового банка провели ряд исследований, пытаясь показать, что уровень образованности и профессиональной квалификации женщин способствует улучшению их позиций на рынке труда. Было реализовано множество программ, направленных на развитие образование девочек в развивающихся странах. Д. Доллар и Р. Гатти (Мировой банк) обнаружили негативную корреляцию между показателями гендерного неравенства и ростом ВВП, используя в качестве измерений гендерного неравенства гендерные различия в школьном образовании и ожидаемую продолжительность жизни женщин и мужчин. Согласно их выводам, «общества, предпочитающие не делать инвестиций в образование девочек, платят за это цену, выражающуюся в более низких темпах экономического роста и сокращении доходов»46. В других исследованиях показана связь между уровнем образования и сокращением рождаемости (также способствующая росту конкурентоспособности женщин), уровнем здоровья женщин и членов их семей, успехами детей в школе и т.д47.

Однако, как выразилась одна исследовательница, «Мировой банк потому так активно развивает программы образования для женщин, что в реальности они совершенно ни на что не влияют»48. Проблематичность связи уровня образования женщин с их конкурентоспособностью на рынке труда демонстрирует ситуация с занятостью женщин в странах бывшего социалистического лагеря, где женщины традиционно отличались более высоким, по сравнению с мужчинами, уровнем образования, что не влияло ни на качество занимаемых ими рабочих мест, ни на значительный гендерный разрыв в средней оплате труда. Характерно, что переход к рыночной экономике только усилил гендерное неравенство на рынке труда, несмотря на то, что в большинстве стран с переходной экономикой уровень образования женщин по-прежнему остается одним из самых высоких в мире.

Следует отметить, что на конкурентоспособность женщин оказывает воздействие углубляющийся технологический разрыв между странами и регионами. Вопреки заверениям разработчиков неолиберальных экономических программ, прогнозировавших, что деятельность ТНК за пределами стран первоначальной дислокации, приведет к глобальному технологическому развитию, этот разрыв обрекает абсолютное большинство стран земного шара на технологическую отсталость и «догоняющее развитие». Гендерные экономисты обращают внимание на гендерное измерение технологической отсталости. Авторы доклада «Гендерные проблемы и развитие» гендерный утверждают, что разрыв в освоении современных технологий со временем приведет к тому, что женщины, особенно принадлежащие к бедным слоям населения, а также живущие в сельской местности, с точки зрения конкурентоспособности на рынке труда окажутся далеко позади. 49

Социально-экономические и трудовые права женщин

Глобальные изменения органитзации труда непосредственно влияют на ситуацию в сфере социально-экономических и трудовых прав. В целом, благодаря деятельности профсоюзов, Международной организации труда, усилиям межнациональных и национальных организаций трудящихся ситуация с соблюдением экономических прав, а также международных стандартов в сфере труда, закрепленных в конвенциях МОТ, постепенно улучшается. Однако дискриминация по признаку пола распространена достаточно широко50, поэтому эксперты уделяют большое внимание эффективности международного, регионального и национального обеспечения защиты от проявлений дискриминации по признаку пола в трудовых отношениях.

Институциональное обеспечение равенства прав мужчин и женщин в сфере труда прошло за последние десятилетия значительный путь эволюционного развития, начиная с концепции «равного обращения» (представленной, в частности, в конвенциях МОТ), системы «позитивных действий» и кончая стратегией комплексного гендерного подхода (Gender Mainstreaming). Идея равного обращения была высказана еще М.Уолстонкрафт в 1792 г51., однако до недавнего времени во многих странах гендерное неравенство в сфере труда было закреплено законодательно. Так, в Нидерландах до 1957 г. для замужних женщин существовал запрет на занятие профессией учителя; до 1973 г. требовалось согласие мужа на работу женщины вне дома; а право на защиту от увольнения по причине вступления в брак, беременности и рождения ребенка голландские женщины получили только в 1973 г.52 Аналогичная ситуация имела место и в Великобритании, США и многих других странах. Изменения к лучшему в отношении гендерной дискриминации на рынке труда в Европе и США, наблюдаемые со второй половины ХХ в., позволяют некоторым экспертам делать позитивные выводы и относительно перспектив для женщин остального мира. Однако с этим согласны не все. Ряд исследователей из развивающихся стран обращают внимание на то, что, хотя степень экономической, социальной и культурной зависимости женщин остается чрезвычайно высокой, ни с политической, ни с методологической точек зрения неправомерно ставить вопрос о выравнивании статусов женщин и мужчин. С особенной остротой это противоречие обозначилось при обсуждении так называемого «социального пункта», который, в рамках обсуждения правил международной торговли в рамках ВТО Соединенные штаты Америки предложили включать в торговые договора. Содержательно «социальный пункт», согласно этим предложениям, был призван всего лишь подтвердить положения конвенций МОТ, которые уже ратифицированы абсолютным большинством государств – членов ВТО. То, что многие представители правительств государств экономического Юга, опасаясь снижения конкурентных преимуществ в виде дешевого труда, решительно воспротивились этой инициативе, показывает, насколько они не готовы следовать принятым на себя международным обязательствам относительно социально-экономических и трудовых прав. Однако то, что многие активистки женского движения расценили «социальный пункт» как средство политэкономического давления на развивающиеся страны, показывает, с какими трудностями связан процесс международного правового регулирования насколько велик вызванный глобализацией разрыв в правовом регулировании трудовых отношений в эпоху глобализации53.

в) Макроуровень

Гендерный анализ программ структурного услушения

Одним из самых оригинальных направлений в гендерных исследованиях глобализации является анализ гендерных измерений макроэкономики и макроэкономической политики. Исторически он восходит к исследованиям гендерных последствий программ структурного улучшения (Structural Adjustment Programms - SAP), которые под эгидой МВФ и Мирового банка реализовывались в ряде стран Латинской Америки и Африки, начиная с 70-х гг. прошлого столетия. Позднее основные принципы этих программ оформились в идеологию так называемого Вашингтонского консенсуса и были использованы при проведении рыночных реформ в странах бывшего социалистического лагеря. Анализируя социальные последствия экономических реформ по рецептам МВФ и МБ, ряд гендерных экономистов пришли к выводу, что тяжелые экономические и социальные издержки падения производства, сокращения финансирования социальных программ и т.д., непропорционально распределившееся между женщинами и мужчинами, коренятся в ошибочности неолиберального подхода к макроэкономике как сфере гендерно-нейтральных агрегатов. Реализация программ структурного улучшения вызвала девальвацию национальных валют, сокращение финансирования социальных программ и субсидий, рост цен, приватизацию сферы социального обслуживания и т.д. Заявленная цель – ускорение экономического роста и стабилизация экономики вследствие ее либерализации – в большинстве случаев не была достигнута, а контроль над ресурсами со стороны простых граждан и даже государства резко сократился. Как пишут Д.Эльсон и Р.Макги, «эмпирические исследования о влиянии программ структурного улучшения на положение женщин и мужчин с наглядностью показали, что представление о мнимой гендерной нейтральности их теоретических и политических моделей, является ошибочным. Совершенно очевидно, что именно с ними связаны рост неравенства доходов, социальная поляризация и расслоение, сужение контролируемости ресурсов, что вызвало сильный крен экономических и социальных издержек реформ в сторону домохозяйств. Это повлияло на то, что стандарты потребления стали чрезвычайно зависимыми от таких параметров, как пол, возраст и социальное положение»54. Во многих странах, в том числе и бывших социалистических, появилась новая категория бедняков – «новые бедные», которых также называют «работающими бедными». Для объяснения этого явления было предложено понятие «структурная бедность».

Реализация программ экономического улучшения вызвала усиление конкуренции как между странами, так и на национальном уровне. Экономические реформы сопровождались глубокой реорганизацией экономических и социальных процессов, в частности, значительным сокращением числа рабочих мест из-за сокращения производства или перемещения его в другое место, где труд является более дешевым, а налоговый режим менее жестким. Существенным изменениям подверглась государственная экономическая политика, главной задачей которой стало облегчение условий деятельности на внутреннем рынке для международных корпораций. Доля общественного сектора в структуре государственных расходах резко сократилась.

Изменения в сфере международного разделения труда, ставшие следствием реализации программ структурного улучшения, однако, не затронули гендерного разделения труда, несмотря на резкий рост числа женщин на рынке труда. С точки зрения гендерного анализа, репродуктивная экономика в ходе реализации программ структурного улучшения развивалась в том же направлении, что и продуктивная. В обоих случаях имел место рост вложений женского труда.

Повсеместно программы структурного улучшения привели к усилению классовой дивергенции интересов женщин как социальной группы, росту напряженности отношений между разными расовыми и этническими группами, вынужденными конкурировать друг с другом за тонкий «кусок пирога».

Социальные измерения макроэкономической политики. Роль государства

Интерес к макроэкономическим моделям программ структурного улучшения способствовал разработке категориального и методологического аппарата гендерного анализа макроэкономики. Как пишет Д.Эльсон, «рассматривать макроэкономику в категориях гендерного анализа значит выявлять роль не-рыночных процессов в нормальном функционировании экономики»55. В качестве предмета анализа рассматриваются государственные инструменты воздействия на экономику, т.е., методы и формы государственного вмешательства в экономику, называемые макроэкономической политикой. В числе таких инструментов анализируются фискальная, монетарная и торговая политика.

Гендерный характер фискальных инструментов обнаруживается, прежде всего, в налоговой политике. Например, сокращение налогообложения или налоговое кредитование может способствовать деловой активности, но в то же негативно сказывается на социально-экономическом положении женщин, поскольку ведет к сокращению доходных статей государственного бюджета. В ответ на сокращение доходных статей бюджета государство может пойти на сокращение рабочих мест в государственном секторе и свертывание системы социального обеспечения. Во многих странах женщины составляют пропорционально большое число работников государственного сектора, а также зависят от объема государственных расходов на здравоохранение, образование и коммунальные услуги.

Характер и качество государственных расходов – также очень важны для оценки эффективности государственной экономической политики в отношении женщин. Так, увеличение государственных расходов на армию и другие силовые структуры не оказывает позитивного воздействия на социальные параметры жизни женщин, поскольку расширенное финансирование военных расходов, как правило, финансируется за счет сокращения других статей бюджета.

Реализация программ структурного улучшения привела к резкому сокращению социальных расходов. Государство в значительной степени утратило контроль над социальной политикой. В социальной сфере появились новые – глобальные - игроки, такие как ТНК, международные финансовые и финансово-экономические институты, межгосударственные политические и экономические объединения, неправительственные организации, благотворительные фонды. Все они пытаются восполнить роль государства в социальной сфере. Этого требует сама рыночная экономика, ибо демократические принципы и принципы социальной справедливости изначально не инкорпорированы в ее институты. Как отмечает российский исследователь С.М.Меньшиков, «рыночные системы не ставят перед собой в качестве внутреннего критерия обеспечение справедливости и сравнительного равенства. Скорее наоборот, предоставленная самой себе, рыночная система ведет к крайне неравномерному распределению доходов и богатства, отдает преимущества одним социальным слоям и, наоборот, наказывает другие»56. Неравномерность распределения доходов в эпоху глобализации такова, что угрожает не только экономическим, но и социальным институтам. В первую очередь это нашло отражение в идее создания «сетей безопасности» и «адресного подхода» к оказанию социальной помощи и поддержки.

По мнению экспертов международного женского движения, адресный подход (который, в частности, заложен в основу реформирования социальной политики в РФ), делает гендерное неравенство социально невидимым. Направляя ресурсы социальной сферы в адрес «социально уязвимых» слоев населения, государство, другие субъекты социальной политики исходят из того, что инвалиды, одинокие матери, старики в условиях рыночной экономики являются наиболее нуждающимися, ибо не способны эффективно взаимодействовать в рыночных структурах. Это действительно так. Однако при этом остается вне политического видения тот неоспоримый факт, что гендерная дискриминация существенно воздействует на конкурентоспособность женщин на рынке труда, на размер получаемых женщинами доходов, возможность доступа и распоряжения собственностью и т.д. Помимо этого, следует иметь в виду, что патриархат как гендерный режим всегда был связан с насилием – экономическим, социальным, политическим и физическим, что усугубляет гендерное и социальное неравенство женщин. «Адресный подход» в социальной политике перестает рассматривать гендерную дискриминацию как социально значимый факт, и возможности женщин для реализации своих прав существенно сокращаются.

В «Отчете о мировом развитии. 1997. Государство в меняющемся мире», изданном Всемирным банком, говорится: «Развивающиеся экономики от Бразилии до Китая не смогут себе позволить реализацию даже усеченных вариантов европейской системы [государства всеобщего благосостояния], особенно в свете быстрого старения населения. Для достижения большей защищенности при меньших затратах необходимы инновационные решения, охватывающие деловые круги, работающих, домашние хозяйства и местные общины»57. Адресный подход и является таким «инновационным» решением, рекомендуемым МВФ и Мировым банком для стран с «развивающимися рынками». Для реформирования социальной сферы, законодательного и организационного обеспечения этих реформ Мировой банк выделяет государствам значительные кредиты и оказывает техническую поддержку. Социальное пространство в результате таких реформ унифицируется, что облегчает деятельность ТНК, передвижение финансовых потоков, валютное регулирование и т.д. Таким образом, речь идет о глобальных изменениях социальной сферы и о глобальных трансформациях гендерных отношений.

Специалисты в сфере гендерной экономике Г.Сэн и С.Корреа указывают, что, если в экономической и социо-культурной сферах глобализация позволила заметно «увеличить личностную автономию женщин и их возможности воздействовать на гендерные ограничения и патриархатный механизм социального контроля», то изменения в социальной сфере остаются «системно враждебными самоопределению женщин»58 Гендерные проблемы социальной политики предстают или как нерешаемые, или же редуцируются к проблемам помощи семье, детям, социально уязвимым слоям населения.

Д.Эльсон и Н.Кагатай предложили интерпретационную модель гендерного крена в социальной политике в эпоху глобализации, в которой выделены три группы гендерных стереотипов, характерных для каждого уровня социально-экономической организации. На микроуровне – это стереотип мужчины-кормильца, под влиянием которого домохозяйство рассматривается как унитарная «альтруистическая» единица («новая теория домохозяйств» Г.Беккера). На среднем уровне – представление о рынке как наиболее эффективном механизме удовлетворения общественных потребностей. Коммерциализация социальной сферы (здравоохранения, образования, коммунальных услуг) – прямое следствие этого стеоретипа. Наконец, на макроуровне – это не подтверждающаяся на практике идея, что увеличение государственных расходов на социальную сферу ведет к дефляции59.

На место государственной системы социального обеспечения приходит качественно иная модель социальной поддержки. В настоящее время можно говорить о двух стратегиях социальной политики: оказание социальных услуг перекладывается или на (а) НПО, с использованием добровольного, практически безвозмездного труда женщин; или же на (б) домашние хозяйства и местные сообщества, где роль репродуктивного труда женщин традиционно высока. Доминирующей тенденцией, которая обнаруживает себя на глобальном уровне, является децентрализация социальной сферы, которая на практике означает ее приватизацию. Право на социальное обеспечение перестает существовать как всеобщее. Дальнейшая децентрализация и приватизация социальной сферы ведет к углублению неравенства между женщинами и мужчинами в отношении доступа к качественной медицинской помощи, образованию, пенсионному обеспечению и к росту их зависимости от экономического статуса.

Опыт реализации программ структурного улучшения со всей очевидностью показал, что налоговые реформы оказываются пропорционально неравное негативное воздействие на женщин, что приводит к росту безработицы в социальном секторе, а также урезанию расходов в социальном секторе. Налоговая реформа сказывается на росте цен на основные продукты питания вследствие введения налога с продаж или сокращения или отмены ценовых субсидий. Сокращение таможенных тарифов и платежей вследствие либерализации торговли способствует снижению цен на продукты питания (благодаря дешевому импорту), но также влечет за собой сокращение доходов государственного бюджета. Чем более бюджет зависит от доходов от тарифных платежей, (а в странах с экономикой, ориентированной на экспорт, это, как правило, так), тем более уязвимой оказывается стратегия государственных расходов.

Подобно фискальным инструментам, монетарные инструменты также не являются гендерно-нейтральными. Если монетарные власти (министерство финансов и центральный банк), пытаясь воздействовать на инфляцию, поднимают ставку рефинансирования, следствием оказывается рост безработицы, которая, как правило, у женщин носит более затяжной характер, с меньшими перспективами удовлетворительных условий трудоустройства. Ужесточение условий кредитования оказывает пропорционально большее негативное влияние на возможности женщин в сфере предпринимательства. Высокая ставка рефинансирования вызывает рост государственных расходов, направляемых на выплату государственного долга. Поскольку выплата государственного долга осуществляется за счет бюджета, растут налоги, сокращаются другие виды государственных расходов, особенно, на социальную сферу. Политика «глобального регулирования» в отношении долгов беднейших стран, а также стран с переходной экономикой, которую проводят международные финансовые организаций (МВФ и МБ), выступающие в роли кредиторов последней инстанции, подвергается особо жесткой критике со стороны гендерных экспертов активистов женского движения. Обращаясь к представленному МВФ и Мировым банком анализу причин и последствий Азиатского экономического кризиса 1997-1998 гг., эксперт международной женской сети DAWN Г.Франческо, в частности, пишет: «МВФ и МБ принимают как данность и уязвимость финансовых рынков, и тот факт, что «конкуренция вынуждает выходить за рамки благоразумия». Они убеждают международное сообщество, что надо лучше понимать финансовый рынок, учиться предвидеть финансовые кризисы и смягчать их последствия. Они полностью снимают с частного сектора вину за азиатский кризис: «Частный сектор всего лишь инвестирует в страны, где открываются экономические перспективы. Если мы улучшим условия функционирования рынка, эти страны будут меньше отягощены синдромом «голода во время праздника»60.

Среди гендерных экспертов и активистов международного женского движения все больше растет убеждение, что глобализация экономики без соответствующей транснационализации трудовых, социальных, экологических и политических прав явится путем к глобальной катастрофе. Либерализация экономики позволила транснациональным корпорациям и международным инвесторам преодолевать правовые и административные ограничения национальных государств. Права инвесторов были глобализованы посредством международных договоров и соглашений, а также благодаря деятельности международных финансово-экономических институтов и организаций. Суверенитет государства значительно сократился и видоизменился: неподконтрольные государству корпорации все в больше влияют на национальный климат, предлагая новые технологии, рабочие места и капиталы. Однако, по мнению большинства гендерных аналитиков, нет оснований считать, что государство исчезает с политической арены. Большую поддержку со стороны гендерного экспертного сообщества получила концепция «нового географического распределения власти» С.Сассен и теория «демократического глобального управления» (global governance) П.Хирста и Дж.Томпсона. Государство является самым мощным институтом современного патриархата, и без его эволюции и участия проведение политики, направленной на достижение гендерного равенства не возможно. Глобализация создает некоторые позитивные предпосылки для интеграции гендерного подхода в государственную политику. Речь идет о стратегиях гендерного развития, которые в настоящее время разрабатывают международные и надгосударственные организации и институты. Благодаря их давлению, государства вынуждены принимать меры, направленные на улучшение ситуации в сфере гендерных отношений. Наиболее эффективной в этом отношении оказалась политика Европейского Союза, который в 1996 г. признал в качестве обязательной для всех государств, являющихся членами сообщества, стратегию комплексного гендерного подхода. Примером влияния ЕС на гендерную политику входящих в него государств является принятие нового семейного законодательства в Великобритании в 1997 г., вследствие чего женщины получили право на 40-недельный отпуск по беременности и родам. В соответствии с требованиями ЕС, государственные власти Великобритании пошли даже на то, чтобы первые 16 недель этого отпуска были оплачиваемыми. Если учесть, что в этой стране проблемы семьи традиционно рассматривались как «частное» дело граждан, то прогресс, безусловно, налицо61.

Гендерный анализ международной торговли и торговой политики

Предметом гендерных исследований международной торговли является анализ социальных и экономических воздействий глобализации и либерализации торговли на положение женщин и мужчин. Главный акцент делается на макро- и микроэкономических измерениях гендерного крена воздействий торговых отношений на социально-экономическое положение полов, а также на политике в сфере торговли.

В настоящее время можно говорить о наличии двух дополняющих друг друга методологических подходов к изучению гендерных аспектов международной торговли и торговой политики: макроэкономического и институционального. Макроэкономический подход рассматривает последствия либерализации торговли и «открытия» экономик национальных государств, которые привели к переориентации промышленного и сельскохозяйственного производства на выпуск экспортоемкой продукции. Это вызвало радикальные изменения на рынке труда, в структуре доходов и расходов населения, в бюджетной сфере и других макроэкономических показателей.

Институциональный подход к исследованию взаимосвязи гендера и торговли главное внимание сосредоточивает на анализе торговой политики государств, международных экономических и финансовых институтов и организаций, связанных с международной торговлей, и, прежде всего, Всемирной торговой организации, влияющей на гендерный баланс экономических отношений.

Оба подхода дополняют друг друга, так как, согласно общепризнанной в гендерной экономике парадигме, процессы принятия решений в сфере торговой политики, а также деятельность международных организаций, базируются на макроэкономической теории свободной торговли и связанной с этой теорией системой аргументации. В свою очередь, экономическая теория является мощным инструментом экономической политики и активно воздействует на характер распределения экономической власти и контроля.

Либерализация торговли стала одним из опознавательных знаков глобализации. Рассматривая перспективы процесса экономической глобализации, обычно отмечают, что она приводит к свободному движению товаров и услуг, капиталов и рабочей силы, к созданию единой валюты и – в конечном счете - к политической интеграции. Роль торговли в этом процессе определяется, прежде всего, тем, что, наряду с экспортом капитала и миграцией рабочей силы, она постепенно превращается в системообразующий элемент современных международных экономических отношений.

Некоторые типы воздействия либерализации торговли на гендерное неравенство были изучены Международной рабочей группой по проблемам гендера, макроэкономики и международной экономики (International Working Group on Gender, Macroeconomics and International Economics), в которую входят экономисты из стран Севера и Юга, группирующиеся вокруг журнала World Development. Были разработаны четыре сценария взаимодействия гедерного неравенства и либерализации торговли:

выигрыш – выигрыш (низкий уровень гендерного неравенства – высокий экономический рост);

выигрыш – проигрыш (низкий уровень гендерного неравенства – низкий экономический рост);

проигрыш - выигрыш (высокий уровень гендерного неравенства – высокий экономический рост); и

проигрыш – проигрыш (высокий уровень гендерного неравенства – низкий экономический рост).

По мнению экспертов, данная методологическая модель исчерпывающим образом отражает как реальную ситуацию воздействия либерализации торговли на гендерные отношения в странах мира, так и различие результатов исследований62.

Исследования отношений между гендерным неравенством, торговлей и торговой политикой показали, что, вопреки мнениям неолиберальных экономистов, гендер может выступать как релевантная категория макроэкономического анализа63. В анализе гендерных отношений в торговле выделяются четыре аспекта:

  1. идентификация проявлений гендерного неравенства в торговой политике, уставе ВТО, практике международной торговли, устранение которых будет способствовать повышению экономического статуса женщин и реализации их прав человека;

  2. анализ негативного и позитивного воздействия торговли, торговой политики, устава ВТО на гендерное неравенство, гендерные отношения на рынках, женскую бедность и дискриминацию в отношении женщин и девочек;

  3. анализ взаимовлияния гендерных отношений в рамках домохозяйств, в связи с репродуктивными функциями женщин на торговлю, и связанные с торговлей виды деятельности;

  4. идентификация возможностей женщин в принятии решений в сфере торговли на различном уровне и влияния устава ВТО на процесс принятия решений в плане повышения возможностей женщин64.

Глобализация и политика гендерного равенства

Гендерные исследования глобализации непосредственно связаны с проблемами глобального развития, управления и институционального обеспечения режима прав человека. В этом свете взаимодействие исследователей и активистов женского движения, гендерной теории и политических действий выглядит не случайным.

В условиях растущей разделенности экономически развитого Севера и все более маргинализирующегося Юга, роста экономического неравенства, националистического и религиозного фундаментализма, поддерживающего «традиционное» распределение гендерных ролей, которые отбираются или конструируются в качестве форм социального контроля, процесс гендерного самоопределения женщин становится все более противоречивым. Со всей очевидностью это проявилось в ходе идущей в настоящее время дискуссии о перспективах гендерного развития после 11 сентября 2001 г. Ряд авторов предостерегает о возможном откате Каирского и Пекинского процессов, несмотря на позитивные сдвиги стратегического плана в деятельности семей и альянсов. По их мнению, в интересах расширения возможностей выбора для женщин феминистские организации должны использовать разногласия и противоречия между фундаментализмом с одной стороны и экономической повесткой дня транснациональных корпораций и международных экономических организаций - с другой65.

Другие активисты женского движения видят свою миссию в поддержке различных альтернативных глобальных инициатив, таких как социальный форум и антиглобальное движение. Так, М.Розенберг, активистка организации Форум за репродуктивные права (Аргентина) полагает, что «для женщин Латинской Америки, региона, в котором значительная часть экономических ресурсов исключена из процесса глобализации, чрезвычайно важно участвовать в борьбе против концентрации капитала, санкционированной принципами неолиберализма. Очевидно, что гендерные проблемы нельзя решить без перехода к более справедливым формам перераспределения богатства, того самого богатства, в создании которого мы все принимаем участие. Для женщин Севера борьба – это, прежде всего, дело морального выбора, ибо их благополучие и процветание, построены на плечах женщин из бедных стран, на эксплуатации их труда, на разрушении природной среды во всем мире». К сожалению, многие женские организации, также как и другие НПО, первого мира, не до конца осознают, что благополучие Севера связано с общемировой ситуацией. Глобализация покончила с экономической и политической изоляцией. И равным образом «глобализируется эксплуатация: благодаря транснациональной циркуляции прибыли, капитал получает возможности роста за счет ресурсов любой страны. В число этих ресурсов входят и трудовые ресурсы женщин»66. Как подчеркивает М.Розенберг, «сама логика неолиберальной экономики влечет за собой появление бедности и возникновение механизма внеэкономического угнетения»67.

Авторитетная сеть женских неправительственных организаций стран Юга DAWN, в частности, предлагает политическую платформу женского движения на основе демократического дискурса в рамках капиталистической системы. Ключевое значение в этой платформе приобретают четыре темы, важные для анализа политической экономии процесса глобализации: репродуктивные и сексуальные права, проблемы здоровья; устойчивый достаток; политические реформы; социальные изменения.

Трагические события 11 сентября 2001 г. в США и последовавшие за ними изменения политики ведущих мировых держав поставили перед международным женским движением целый ряд новых проблем. Помимо угрозы международного терроризма и кризиса мировой демократии, активистки женских организаций фиксируют рост насилия во всем мире, в том числе имеющего гендерную окраску. Не сокращается позорная и преступная международная торговля женщинами, идет наступление на уже, казалось бы, завоеванные позиции в сфере репродуктивных прав и прав детей и подростков. Все эти проблемы обнажились в дискуссии по поводу сроков проведения очередной конференции ООН по положению женщин. Ряд организаций Европы и США высказались за то, чтобы, во избежание возможного отката назад (в силу неконструктивной позиции официальных представителей США, которую они обнаруживали на всех переговорах в рамках ООН по социальным вопросам в последнее время) перенести проведение конференции с 2005 г. на более позднее время. Звучали даже предложения заменить глобальный форум региональными, на которых было бы проще подтвердить программные принципы Пекинской и Каирской конференций. Этому решительно воспротивились организации развивающихся стран. Международная женская сеть DAWN разместила на своем сайте специальное заявление «Нет переговорам в отношении «Пекин + 10» и «Каир + 10».

В обосновании своей позиции DAWN отмечает, что вопреки прогрессу в отношении прав женщин, достигнутому в 90-е годы ХХ века, новое десятилетие ознаменовалось ростом социального консерватизма, гигемонизма, усилившимся влиянием фундаментализма, а также милитаристским курсом Администрации. «В этих условиях чрезвычайно важно защитить достигнутое в отношении прав женщин по средством выработки стратегически выверенных и взвешенных действий. Особенно важно не рисковать достигнутым, соглашаясь на форматы или механизмы обсуждения проблем женщин на уровне региональных или международных встреч, которые сами по себе являются проблематичными. Мы считаем необходимым сказать «НЕТ» любым международным или региональным межгосударственным официальным встречам и переговорам – независимо от того, кем и в каком качестве они проводятся – в рамках ООН, на уровне министров или других высших должностных лиц. Подобные переговоры будут не только непродуктивными в смысле затрат и без того скудных финансовых и человеческих ресурсов, но и жестко ограничат влияние и возможности неправительственных женских организаций в защиту достижений 90-х годов, а также в отношении возможного отката. Вопреки надеждам некоторых активисток женского движения, предварительных официальные заявления с обещаниями не пересматривать согласованные на Четвертой конференции по положению женщин тексты, нет никаких гарантий, что это будет сделано. Так, несмотря на достигнутое согласование позиций всех стран (включая Ватикан) в документах Каирской и Пекинской конференциях, в ходе оценочных процессов «Каир + 5» и «Пекин + 5» борьба вокруг этих документов продолжалась. И это произошло несмотря на то, что делегация США в то время активно выступала в поддержку прав женщин»68.

Скептические голоса относительно эффективности гендерной политики, построенной на результатах гендерного анализа глобализации раздаются и со стороны теоретиков. Некоторые из них считают, что гендерное экспертное сообщество замкнулось само на себя, что гендерные исследования превращаются в своего рода «искусство для искусства». Так, И.Андерхелл-Сен обращает внимание на отсутствие новых идей, альтернативного понимания ситуаций, связанных с отношениями полов. «Всякому, кто занимается политэкономическими исследованиями, понятно, что внимание исследователей к многочисленным микроэкономическим связям, в которые включены женщины, есть выражение определенных политических требований. Мы не можем оставить без внимания политические выводы из наших экономических исследований, поскольку, в конечном счете, по выражению М.Вильямс, «власть над определениями – это сущность политики. И поскольку рыночная глобализация продолжается, нам следует быть намного более бдительными в отношении той или иной конфигурации геополитических сил, в рамках которой мы работаем»69.

Несмотря на это, поводов для оптимистических надежд в отношении перспектив развития гендерных исследований глобализации и их интеграции в разработку глобальной гендерной политики все же намного больше. Подводя итоги десятилетнего периода развития международного женского движения и достижений в сфере гендерного равенства и равноправия, М.Розенберг делает следующий вывод: «Развитие феминистского движения «естественным образом» противоположно традиционным идеям революции. Его будущее – в реформах на всех уровнях, от самых малых, до наиболее радикальных, ибо гендерный конфликт не может быть разрешен победой одной из сторон, ибо такая победа была бы зеркальным отражением того самого доминирования, которое мы стремимся разрушить»70.

В настоящее время гендерные исследования глобализации аккумулируют в себе большинство проблем гендерных теории и являются наиболее продуктивным направлением гендерного анализа. Дискуссионный характер большинства исследовательских подходов свидетельствует не об идейном и методологическом кризисе, а о поисках наиболее полных и исчерпывающих подходов к самым острым и актуальным проблемам современности. Гендерные исследования глобализации оказывают прямое воздействие на политику как международных организаций и институтов, так и национальных государств. Тому существует множество примеров. Так, Мировой банк и Агентство международного развития Канады поддержали разработку Правительством РФ «Гендерной стратегии Российской Федерации», которая призвана стать важнейшим политическим документом гендерного развития России на ближайшие годы. В процессе подготовки «Гендерной стратегии» принимали участие эксперты российского гендерного сообщества, а также большое число неправительственных организаций. По заказу Министерства труда и социальной политику Московский центр гендерных исследований и Институт социально-экономических проблем народонаселения РАН осуществил исследовательский проект «Гендерные индикаторы измерения социально-экономического развития». Эксперты Консорциума женских неправительственных организаций участвовали в разработке законопроекта «....................», принятого Государственной Думой в первом чтении. Такая взаимосвязь теоретических исследований и политической практики является отличительной чертой развития гендерной теории, что позволяет оптимистично оценивать ее будущее.

 

1 Римашевская Н.М. Население в ракурсе глобализации. Глава 1. В: Население и глобализация. М., Наука, ИСЭПН РАН, 2002, с.27

2 По данным МОТ, к концу ХХ века свободные экономические зоны существовали в 93 развивающихся странах, тогда как в 1976 г. число таких стран составляло только 26. – См.: Lim L.L. More and Better Jobs for Women: An Action Guide, ILO, Geneva, 1999, p. 31 (примечание).

3 World Survey on the Role of Women in Development: Globalization, Gender and Work, United Nations Publication, Sales No. E.99.IV.8, p.9

4 См.: Еl-Lakany R. WTO Trades off Women's Rights for Bigger Profits. In: News & Views, 1999, vol. 12, # 2-3, p.1

5 Beneria L., Bisnath S. Gender and Poverty: an Analysis for Action. In: Gender and Development Monograph Series, #2, UNDP, 1996

6 Авторство этого термина принадлежит А.Грейгу, М.Киммелю и Дж.Лангу. – См.: Greig A., Kimmel M., Lang J. Men, Masculinities and Development. http://www.worldywca.org/common_concern/mar2001/men.html

7 См. Progress of the World Women. UNIFEM, 2002, p.76

8 Sen G. Gender, Markets and States: A Selective Review and Research Agenda. In: World Development, 1996, # 5(25), p.823

9 См.: Waerness K. Gender Equality and Social Security System in an Era of Globalization. The Working Papers of Policy Dialogue on Gender Equality. Saga Conference, November 20-25, Tokyo, 2001, p.1

10 Symington A. Re-Inventing Globalization for Women’s Rights and Development. In: Re-Inventing Globalization. Highlights of AWID’s 9th International Forum on Women’s Rights in Development. Guadalajara, Mexico October 3-6, 2002, p.3

11 Streeten P. Globalization and its Impact on Development Co-operation, Development, 1999, vol. 42, No. 3, p.11

12 Moghadam V.M. Gender and Globalization: Female Labor and Women’s Mobilization //Journal of World-Systems Research, vol. V, 2, p.368

13 См.: Oloka-Onyango J., Udagama D. The realization of economic, social and cultural rights:Globalization and its impact on the full enjoyment of human rights. UN-ECOSOC, Distr.GENERAL E/CN.4/Sub.2/2000/13, 15 June 2000, p.5. – Авторы возражают против именования сторонников «глобализации снизу» «контрглобалистами» или «антиглобалистами», указывая, что и характер их миссии по утверждению прав человека, и используемые ими инструменты (такие, как Интернет), имеют универсальный характер.

14 Русский перевод этого издания вышел под названием «Гендерные проблемы и развитие. Стимулирование развития через гендерное равенство в правах, в доступности ресурсов и возможности выражать свои интересы». М., «Весь мир», 2002

15 Symington A. Re-Inventing Globalization for Women’s Rights and Development. In: Re-Inventing Globalization. Highlights of AWID’s 9th International Forum on Women’s Rights in Development. Guadalajara, Mexico. October 3-6, 2002. Toronto, AWID, 2003, p. 3

16 См. Малышева М.М. Современный патриархат. М., 2001

17 Гендерные проблемы и развитие. Научный доклад о политике Всемирного банка, с.37

18 См. Austen S., Jefferson Th., Thein V. Developing Gendered Social and Economic Indicators: a Pilot Program of Broadening Research Methods. Discussion Paper #22. WEPAU, Curtin University of Technology, Perth, 2002, p.9-10

19 См.: Гендерные проблемы и развитие, сс.35-38

20 Как отмечают П.Александер и С.Баден, термин «мезо» для обозначения уровня анализа между экономикой страны в целом и уровнем отдельных лиц, компаний и домохозяйств впервые использовал эксперт ЮНИСЕФ Фр.Стюарт. – См.: Александер П.Б Баден С. Гендерный глоссарий макроэкономических терминов. BRIDGE-GTZ, 2000, с.15

21 См.: Women in the Market. A Manual for Popular Economic Literacy. WIDE, Brussels, 2000, p.19

22 См.: Greig A., Kimmel M., Lang J. Men, masculinities and Development

23 Women in the Market. A Manual for Popular Economic Literacy. WIDE, Brussels, 2000, p.56-57

24 Мезенцева Е.Б. Теоретические подходы к гендерной экономике. В: Теория и методология гендерных исследований, М., МЦГИ-МВШСЭН, 2001, с.111

25 См. Александер П.Б Баден С. Гендерный глоссарий макроэкономических терминов. BRIDGE-GTZ, 2000, c.4

26 «Вообще положение женщин при патриархате представляет собой непрерывную функцию их экономической зависимости. Их социальное положение производно и зависит (часто скрыто или временно) от положения мужчин». – Миллет К. Теория сексуальной политики. В: Хрестоматия по курсу «Основы гендерных исследований», М., МЦГИ-МВСШСЭН, 2000, с.40

27 Например, по данным, которые приводятся в докладе Мирового банка «Гендерные проблемы и развитие», у 20 % беднейших домохозяйств в Перу показатель совокупного рабочего времени женщин является самым высоким, в то время как рабочее время мужчин остается стабильным и не зависит от распределения доходов. – См.: Гендерные проблемы и развитие. Научный доклад о политике Всемирного банка, с.192

28 В содержательном отношении концепция «репродуктивной экономики» тесно связана с неомарксистской теорией социального воспроизводства. (См. об этом: Мезенцева Е.Б. Теоретические подходы к гендерной экономике. В: Теория и методология гендерных исследований, М., МЦГИ-МВШСЭН, 2001, с.115-116). Поэтому сторонники неоклассической гендерной экономики предпочитают использовать термин введенный Д.Эльсон – «экономика заботы».

29 См. об этом: Folbre N. Who Pays for the Kids? Gender and the Structures of Constraint. L., Routledge, 1994

30 Подробнее об этом см: Мезенцева Е.Б. Теоретические подходы к гендерной экономике, сс.115-116; а также Журженко Т. Социальное воспроизводство и гендерная политика в Украине. Харьков, Фолио, 2001, сс.29-49

31 Фолбр Н.П. Патриархатный способ производства. – См. настоящее издание, с.

32 Mann P. Micro-Politics. Agency in a Post-feminist Era. University of Minnesota Press, Minneapolis-London, 1994, p.43

33 Гендерные проблемы и развитие. Научный доклад о политике Всемирного банка, с.192

34 О классификации методов оценки репродуктивного труда см. Мезенцева Е.Б. Теоретические подходы к гендерной экономике. В: Теория и методология гендерных исследований, сс.167-173

35 Women in the Market. A Manual for Popular Economic Literacy. WIDE, Brussels, 2000, p.55

36 Там же

37 См. Women in the Market. A Manual for Popular Economic Literacy. WIDE, Brussels, 2000, p.57

38 Castells M. Materials for an exploratory theory of network society. - British Journal of. Sociology, 2000, # 51, p.10.

39 Moghadam V.M. Gender and Globalization, p.374

40 Moghadam V.M. Gender and Globalization, p.374

41 Гендерные проблемы и развитие. Научный доклад о политике Всемирного банка, с.198

42 Ряд исследователей (в частности, В.Могадам ) считают возможным говорить о глобальной феминизации безработицы. – см.: Mogadam V.M. Gender and Globalization, p.376. Однако это противоречит эмпирическим данным.

43 См. Williams M. WIDE Economic Literacy Training on Globalization. Brussels, WIDE, 2000, p.19

44 См. Progress of the World’s Women. Preface. UN-UNDP-UNIFEM. 2000

45 Gustafsson S. Androcentricity in Economic Research, Teaching and Policy Formulations. Where are the Women? Amsterdam, University of Amsterdam, 2001, p.15

46 Dollar D., Gatti R. Gender Inequality, Income, and Growth: Are Good Times Goodfor Women? The World Bank Development Research Group/ Poverty Reduction and Economic Management Network. Policy Research Report on Gender and Development. Working Paper Series, May, 1999, No. 1

47 Подробнее см.: Гендерные проблемы и развитие. Научный доклад о политике Всемирного банка, сс.86-93

48 Long C.M. The Advocate’s Guide to promoting Gender Equality at the World Bank. Washington DC, Women’s Edge, 2003

49 См.: Гендерные проблемы и развитие. Научный доклад о политике Всемирного банка, с.198

50 Подробнее о формах гендерной дискриминации в трудовых отношениях см.: Мезенцева Е.Б. Дискриминация по признаку пола: теоретические подходы. В: Теория и методология гендерных исследований, с.126-136

51 См.: Уолстонкрафт М. В защиту женщин. Феминизм: проза, мемуары, письма. М., Прогресс, 1992, с.34

52 См.: Gustafsson S. Androcentricity in Economic Research, Teaching and Policy Formulations. Where are the Women? Amsterdam, University of Amsterdam, 2001, p.4

53 См. Об этом: Beneria L. Gender, Trade and Povery: a General Remark on the Benefits (and Losses) of Trade Liberalization. Presentation on Ppanel Discuccion on Making Trade for Development. Monterrey, Mexico, 2002, March 19 http://www.dawn.org

54 Elson D., Mcgee R. World Development, 1994, Vol.23, #11, p.1987

55 Elson D. Macroeconomics and Macroeconomic Policy from a Gender Perspective. Public Hearing of the Study Commission ‘Globalization of the World Economy-Challenges and Responses’ Deutscher Bundestag, 2002, February, 18, p.1

56 Меньшиков С.Н. Новая экономика. Основы экономических знаний. М., «Международные отношения», 1999, с.137

57 Отчет о мировом развитии, 1997. Государство в меняющемся мире. Выборочные показатели мирового развития. Международный банк реконструкции и развития М., Всемирный банк, 1997, с.68

58 Сэн Г., Корреа С. Глобализация и патриархатный контроль: дилеммы для женщин. -Наст.изд., с.

59 Эльсон Д., Кагатай Н. Социальное содержание макроэкономической политики. – Наст.изд., с.

60 Francisco G. From global Negotiators to global Regulators: which Way Economic Globalization. http://www.dawn.org

61 См.: Gustafsson S. Androcentricity in Economic Research, Teaching and Policy Formulations. Where are the Women? Amsterdam, University of Amsterdam, 2001, p.16

62 См. Sparr P/ Gender Primer of Trade & Investment Policies. North America Gender and Trade Netwoek – US. #2. In: NAGT-US Economic Literacy Series, 2002, March

63 Çağatay N. Trade, Gender and Poverty. UNDP, October 2001. Этот текст можно прочитать на сайте: http://www.undp.org

64 Sparr P. A Gender Primer of Trade & Investment Policies. North America Gender and Trade Network – US. #2 in NAGT-US Economic Literacy Series. March 2002

65 Sen G., Madunagu B. Linking Gender Justice with Economic Justice. http://www.dawn.org

66 Rosenberg M. Which other World is possible? In: WGNRR Newsletter75, 2002, #1, p.6

67 Rosenberg M. Which other World is possible? In: WGNRR Newsletter75, 2002, #1, p.6

68 См. текст заявления на официальном сайте DAWN http://www.dawn.org

69 Underhill-Sem Y. Data Gaps and Diverse Economies. http://www.dawn.org

70 Rosenberg M. Which other World is possible? In: WGNRR Newsletter75, 2002, #1, p.6