Гендерные проблемы безопасности совсем недавно стали предметом интереса гендерного сообщества в России. Как отмечает А.С.Макарычев, "с одной стороны, поскольку проблемы национальной безопасности в большинстве стран долгие десятилетия были прерогативой военного истэблишмента, воспитанного, как правило, в духе классических теорий внешнеполитического реализма, гендерные исследования можно рассматривать как одну из реакций на такое положение дел. С другой стороны, проблемы пола вплоть до недавнего времени не было принято обсуждать в контексте вопросов публичной политики – они "по умолчанию" относились к сфере частной жизни, закрытой от общественного внимания"(1). Гендерные исследования позволяют не только выделить ряд проблем, которые ранее были "невидимыми", но и предлагают новый теоретико-методологический подход к проблемам безопасности как таковой.

Гендерные исследования рассматривают проблемы безопасности с точки зрения существующей в современном обществе гендерной иерархии, гендерного разделения труда, противоположности гендерных потребностей и интересов и помогают прийти к осознанию, что безопасность имеет гендерные измерения. Более того, "любой авторитарный или националистический режим является, по сути, вариантом патриархата, поскольку предполагает ту или иную форму репрессий на гендерной почве"(2).

В современной литературе "безопасность" определяется как защищенность (состояние защищенности) жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз. Далее, обычно, следуют рассуждения о видах безопасности, которых насчитывается уже не один десяток. Выделены такие виды безопасности, как юридическая и даже историческая, наряду с традиционными военной, биологической, геокосмической, демографической, информационной, промышленной, пожарной, психологической, радиационной, сейсмической, социальной, технологической, химической, экологической, экономической и т. д. и т.п. Затем наступает очередь угроз, и следует такой же список. Однако, каково содержание понятия "защищенности", как правило, не раскрывается.

В отличие от большинства современных теоретических подходов к проблемам безопасности, гендерная теория предлагает многоаспектный концептуальный подход к проблемам безопасности. С точки зрения гендерного подхода, безопасность вообще не является состоянием защищенности субъекта. Она есть система условий существования, которые позволяют субъекту реализовывать свои права человека, которые он имеет возможность контролировать и в которых он способен реализовывать себя. – Таким образом, в фокусе гендерного подхода к проблемам безопасности стоит человек. Бедность, нужда, деградация природной среды, нарушения прав человека, сексуальная эксплуатация, насилие в отношении женщин и детей, разрушение социальных связей и основ общежития тесно связаны между собой и являются вызовом не только для конкретного индивида (мужчины или женщины), но и в отношении стабильности государства, а также глобального мира.

Гендерная концепция безопасности предлагает более широкое понимание сложного характера социальных процессов и путей выхода из кризисных ситуаций. В обществе, где социальные связи и отношения находятся под контролем одного пола, имеет место гендерный дисбаланс отношений власти. Мужское доминирование выражается в доминировании интересов и потребностей мужчин как гендерной группы и подчинение им потребностей и интересов женщин. Возможности женщин как социальной группы артикулировать и реализовывать свои интересы и ценности находятся под контролем мужчин как социальной группы. Это означает, что условия безопасности женщин находятся под контролем мужчин. ("Безопасность – мужская работа").

В то же время современная эпоха характеризуется дисперсией политической, экономической, социальной власти. Если раньше гендерный режим охватывал два общественных института: государство и семья (домохозяйство), то теперь возникли новые формы политических и социальных структур, через которые осуществляется гендерное доминирование. – Это криминальные группировки (включая этнические), теневые экономические группы интересов, коррумпированные круги в парламенте, правительстве, судах, правоохранительных органах, которые, в силу эффекта "трансляции гендерных привилегий" также осуществляют гендерный контроль. При этом в отличие от государства, они вообще не обеспокоены проблемами гендерного равноправия, следованию международным стандартам в области прав человека или политическим участием женщин. Большинство из них озабочено максимизацией своей власти и экономических преимуществ. Между тем их деятельность создает и воспроизводит ситуации нестабильности, роста нетерпимости, распространения насилия. Меняется, таким образом, природа, формы и проявления гендерного насилия. В этом контексте гендерное насилие и покушения на безопасность женщин как гендерных групп становится важным орудием, а права человека (прежде всего, женщин и детей) на жизнь безопасность превращаются в товар и предмет шантажа. Это не аберрация традиционных форм дискриминации, а принципиально новые проявления гендерного насилия. (Примеры – изнасилования женщин в период вооруженных конфликтов, убийства детей в ходе террористических актов, трэффик, экономическое рабство и т.д.) Как отмечает Айрин Канн, руководитель проекта "Взорванные жизни" правозащитной организации "Международная амнистия", "характерные формы насилия в отношении женщин в ходе вооруженных конфликтов вовсе не проявляются "естественным образом", а являются следствием сознательно отданных приказов, безразличия либо неоправданной терпимости. Насилие не прекращается, потому что виновники отлично знают, что им лично ничего не грозит"(3).

"Война с терроризмом", в которую включилась Россия, вызвала эффект милитаризации общественного сознания. Что она собой представляет, до сих пор не определено, однако неожиданно оказалось, что эта война включает в себя многое такое, что раньше традиционно относилось к сфере охраны общественного порядка. Теперь же, согласно новым законодательным инициативам, все это рассматривается как связанное с режимом террористической опасности, что требует существенных ограничений законодательно закрепленных прав человека. В настоящее время в ГД РФ рассматривается 29 законодательных инициатив, связанных с противодействием терроризму, в том числе поправки в Уголовный, Уголовно-процессуальный кодексы и Кодекс об административных правонарушениях. Например, собираются обязать вокзалы, учебные, спортивные и другие общественные учреждения усилить меры по обеспечению безопасности: нанять охрану, проверять всех граждан "на входе", в аэропортах, вокзалах, метрополитене и театрах должны быть установлены новые системы по контролю за наличием взрывчатых веществ и металлов. "В случае, если юридические лица, которые отвечают за то или иное мероприятие, не используют такие установки, они либо лишаются лицензии, либо получают запрет на проведение данных мероприятий", — отметил спикер.

Ответственность за регистрацию иностранцев по месту жительства может быть переложена с них самих на владельцев жилья, пускающих пришельцев на постой. Предполагается также внести изменения в законодательство о банковской тайне. Кроме того, как заявил глава комитета Госдумы по безопасности Владимир Васильев, рабочая группа всерьез обсуждает возможность введения смертной казни для террористов. – Характерна аргументация председателя комитета: "Ситуация в обществе такова, что мы ищем какое-то простое решение; если это решение — смертная казнь, значит, будет какое-то обсуждение"(4).

Понятно, что усиленные меры безопасности обойдутся недешево. Например, установка в школе "тревожной кнопки", обойдется в 240 руб./сутки, а за услуги охранника придется платить около 3000 руб./сутки. При этом один охранник вряд ли остановит бригаду террористов, но и муниципалитетам, и родителям прдется раскошелиться. В условиях "стабилизации" бюджетных расходов на здравоохранение, образование, социальную сферу (в связи с чем планируются и уже проводятся реформирование соответствующих государственных институтов) расходы на безопасность в 2005 г., согласно принятому ГД РФ бюджету, вырастут в среднем на 35%. Неизвестно, насколько эти меры будут способствовать повышению уровня общественной безопасности, но, без сомнения, они негативно скажутся на социально-экономическом статусе мужчин и особенно женщин, а существенно снизят ответственность государства в отношении прав человека.

Представляется, что гендерное сообщество должно сформулировать свою позицию в отношении проблем безопасности. Нам представляется, что идеологически ангажированные представления о безопасности, которые, благодаря усилиям СМИ сейчас настойчиво пропагандируются в обществе как ответ на "вызов терроризму" не позволяют рассматривать проблемы безопасности адекватно. А это означает, что на борьбу с "ветряными мельницами" будет потрачено слишком много общественных и личных ресурсов, и, кроме того, что, может быть, даже более важно, будет утрачена энергия демократического развития. Уже сейчас, как свидетельствуют данные социологов, во имя своей личной и государственной безопасности более 2/3 граждан согласны на "временные" ограничения многих гражданских прав и свобод, включая право избирать и быть избранным. К сожалению, это свидетельствует, что большинство граждан нашей страны не осознают непосредственной и прямой связи между демократическими свободами и социальным благополучием. Они запуганы угрозами террора, не имеют возможности оказывать влияние на решения политиков, и тяжело переживают утрату своей гражданской и социальной (включая гендерную) идентичности.

Гендерный подход к проблемам безопасности, на наш взгляд, позволяет найти комплексные и взвешенные пути решения всех острых для нашего общества проблем.

Во-первых, гендерная безопасности разделяет важнейшие методологические принципы комплексного подхода к этой проблеме, предложенные в концепции "человеческой безопасности" ООН. Это понимание безопасности как "свободы от нужды" и "свободы от страха". Т.е., безопасность – это не "состояние", а "условие" существования и развития индивидов, социальных групп, сообществ и государств.

Во-вторых, использование гендерной идентичности для понимания безопасности предполагает пересмотр незыблемой роли тех социальных структур и институтов, которые традиционно связываются с обеспечением безопасности – речь идет, прежде всего, о том, что ответственность за безопасность делегируется прежде всего государственным органам правопорядка и силовым структурам. С точки зрения гендерного подхода, безопасность есть предмет активных действий всего общества, включая социально ответственный бизнес и институты гражданского общества, религиозные организации, а также местные сообщества и семью.

В-третьих, важнейшим компонентом безопасности является равноправие. Сейчас подвергается сомнению тезис, что безопасность непосредственно связана с бедностью. Как показывает опыт многих стран, эта связь не является прямой, в отличие от связи безопасности с равноправием. Неравенство может простираться от отсутствия доступа к образованию, здравоохранению, до недостатка политического участия, самовыражения, голоса. Это те виды неравенства, которые могут привести к конфликтам. Необходимо отметить, что гендерное неравенство - один из факторов роста напряженности в обществе. В то время как развитие гендерного равенства влечет за собой рост общественной толерантности и взаимоуважения в целом.

В четвертых, безопасность не является гендерно нейтральной Гендерный подход к проблемам безопасности выявляет различия в потребностях и интересах в обеспечении безопасности у мужчин и женщин как гендерных групп. Потребности женщин определяются их ущемленным положением в обществе, в основе которого лежит гендерное неравенство в экономическом и социальном положении, ограниченные возможности участия в процессе принятия решений в политике и общественной жизни, традиционные гендерные стереотипы о предназначении женщин и их роли в семье и обществе, распространенность практик гендерного насилия.

Потребности мужчин в безопасности определяются кризисом маскулинности в российском обществе и размыванием традиционных мужских ролей. В итоге возникает конфликт: общество требует от мужчин соответствия традиционным гендерным стереотипам, но не дает им возможность эти стереотипы продуцировать и воспроизводить: нет системы, при которой традиционные гендерные стратегии были бы функциональны экономически. В своем стремлении преодолеть кризис своей мужской идентичности, российские мужчины вынуждены прибегать к формам социального поведения, связанным с внеэкономической, идеологической деятельностью, которая способна восстановить репрезентацию "мужского мира" в полной мере. Это чаще всего идеи национализма, экстремизма и радикального переустройства мира. С одной стороны, такая деятельность соответствует желанию мужчин изменить ситуацию, которая привела к кризису традиционной системы. С другой, - идеология экстремизма позволяет актуализировать традиционные образы мужчины – воина, бойца и соответствующих ценностей и стереотипов, если уж образ мужчины-труженика не имеет пока социальных основ. В свою очередь, образ мужчины воина тесно с неизбежностью связан с концепцией стратегий "мужского братства". А это провоцирует в обществе усиление стереотипов "узкой коллективности", "Мы" и "Они", "всех вокруг враждебных нам, потому что Они – не Мы". Успех на последних парламентских выборов партии "Родина" является знаковой репрезентацией этих социальных процессов. В результате в массовом сознании возрастает роль всяческого рода этнических, конфессиональных, гендерных ценностей и установок. Все это ослабляет внутреннюю консолидацию в обществе, поскольку сужает базу для всеобщей общегражданской идентичности.

Кроме того, сопутствующие "идеологии войны" милитаризация, агрессивность, направленная вовне группы, усиливают ситуацию ксенофобии, тревожности, нетерпимости в обществе.

Особенно напряженными являются проявления гендерной нетерпимости, которые усиливаются по мере нарастания социальной напряженности. Вот что пишет, например, журналист Игорь Тимофеев, анализируя факты участия женщин в актах террора: "Посмотрите на "братьев наших меньших": в природе "грязную работу" всегда выполняют самки. Пока комары кружатся в игрищах, а львы спят, их подруги вовсю проливают кровь. Ну а у пауков и богомолов вообще сразу после соития партнерши умерщвляют дружков. Опять же для общей пользы дела и продолжения вида... Это интересное исследование можно продолжить, но вот места мало. Но все же из сказанного выше можно предположить, что вряд ли случайно первая русская террористка Вера Засулич попала бедному генералу Трепову градоначальнику Санкт-Петербурга, именно в пах. Кстати, и снайперы лучшие из женщин получаются - из-за более медленно бьющегося сердца. Кому неизвестно, поясняю, что профессиональный стрелок целится в "объект", чтобы успеть выстрелить между двумя ударами сердца. А у женщин сердце бьется реже, а значит, и времени им на более точное прицеливание и осознание содеянного отпущено больше... А какие охранники получаются из них - в Азии и на Востоке это особенно знают. Недаром, что ли, у ливийского диктатора Каддафи были телохранители - лично преданные женщины?" (5).

Показательным примером также служит развернувшаяся в последнее время дискуссия по поводу законопроекта о легализации проституции(6). Несмотря на то, что разработанный партией ЛДПР и направленный в адрес законодательных собраний субъектов Федерации законопроект практически ни в одном из регионов не получил поддержки со стороны региональных законодателей, сам ход дискуссии показывает, что гендерная нетерпимость и пренебрежение правами женщин в аспекте прав человека приобретают все более острые формы. В частности, некоторые народные избранники беспокоились о том, что легализация коммерческого секса сделает услуги этого сектора "недоступными для простого человека". (В ответ сторонники легализации проституции ссылались на опыт Латвии и Эстонии, где местные проститутки обслуживают солдат НАТО по повышенным расценкам, а местных потребителей – по пониженным). Другие говорили о негативном воздействии "коммерческого секса" на состояние общественной морали и демографическую ситуацию. Третьи указывали на криминализацию проституции и коррумпированность правоохранительных органов и т.д. Обсуждали также опыт законодательного регулирования Швеции, но сразу же говорили о том, что "для наших условий он, к сожалению, неприменим" (без всяких аргументов!) И ни один (!) депутат не указал на недопустимость сексуальной эксплуатации, на противоречие законопроекта международным обязательствам России в отношении прав человека и прав женщин, а также Конституции РФ. Как будто не понятно, что легализация проституции фактически превращает государство в главного сутенера, занимающего господствующие позиции в отношении сутенеров рангом поменьше!..

Представляется, что обострение гендерной нетерпимости в обществе обуславливают особую виктимизацию женщин как гендерной группы, поскольку кризис именно мужской идентичности является одним из важных мотивов подверженности воздействию экстремистской идеологии. Женщины аккумулируют в себе наиболее агрессивные устремления мужчин. Это происходит по тому, что посредством агрессии в отношении женщин происходит психологическое избавление от гнетущего мужчин комплекса "гендерной неполноценности". Не так давно СМИ распространили завещание Мохаммеда Атты, одного из террористов, захвативших самолет рейса № 11, который нанес первый удар по северной башне Всемирного Торгового Центра. Российский психолог Игорь Кон полагает, что в числе самых глубоких убеждений Мохаммеда Атты была мизогиния – ненависть к женщинам, неспособность поддерживать с ними сексуальные, любовные отношения. "Возможно, именно мизогиния является внутренним психологическим фактором терроризма, потому что неспособность любить часто компенсируется ненавистью. В особенности, если идеология, которой человек придерживается, в частности, религия, Всего в 2001 году было совершено около 5000 преступлений на бытовой почве, в большинстве случаев виновными были мужчины. Пожилым женщинам в большей степени, чем другим, угрожает опасность оказаться жертвой жестокого обращения, как в физическом, так и в психологическом планеобещает ему воздаяние в загробном мире"(7).

Аналогичные процессы имеют место в семье, где в последние годы наблюдается резкий рост проявлений насилия в отношении женщин и детей, а также значительное ухудшение условий безопасности труда женщин. Так, по данным органам внутренних дел только в одном Петербурге в 2003 г. жертвами актов семейного насилия стало свыше 5000 женщин, причем, в большинстве случаев виновными были мужчины. Причем, в большей степени, чем другим, опасность оказаться жертвой жестокого обращения, как в физическом, так и в психологическом плане угрожает пожилым женщинам(8).

Органами прокуратуры установлено, что в 2003 году, в России, от несчастных случаев на производстве погибли 352 женщины. Наибольшее число работниц (72 женщины) погибли на промышленных предприятиях. Эта цифра вполне сопоставима с данными о материнской смертности, которая так широко беспокоит общественность.

Позором для нашей страны является торговля женщинами и сексуальное рабство. Характерно, что внимание государства к этой проблеме связано, прежде всего, с негативной реакцией других государств и международных организаций. Так, к сожалению, движущим импульсом принятия законодательства в отношении трэффика и ратификации международных правовых документов стал широко известный доклад Информационного отдела Государственного Департамента США, где Россия была отнесена к так называемой "второй" группе государств, где проблемам трэффика не уделяется должное внимание. К сожалению, в этом направлении, за исключением кампании в СМИ, - что само по себе уже неплохо, - делается пока очень мало. Характерно, что когда сотрудники органов внутренних дел информируют о своей деятельности в этом направлении, обычно упоминаются факты сотрудничества с правоохранительными структурами других стран и примеры судебного преследования виновных в торговле женщинами в США, Франции, Германии и др. странах. Так, во Франции осуждена группа - француз, итальянец, югослав и трое россиян из Ростова-на-Дону, которые в города Ниццу и Марсель поставляли девушек для занятия проституцией. Российские граждане в суд не явились, несмотря на врученные повестки. Тем не менее, суд Ниццы приговорил их заочно к 6 годам лишения свободы и выписал международный ордер на их арест. Если ростовские вербовщики пересекут границу, пусть даже украинскую, их немедленно арестуют. Но в нашей стране им ничего не грозит. В Российском законодательстве нет такой статьи, как "вербовка", поэтому ростовчан-сутенеров в России невозможно было привлечь к уголовной ответственности.

Аналогичная ситуация складывается в отношении пресечения и уголовного наказания в отношении лиц, виновных в проявлении сексуального насилия в отношении женщин и детей. Так, по данным МВД, за пять лет (1998-2002 гг.) число выявленных преступлений по ст. 134 УК РФ (половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим четырнадцатилетнего возраста) уменьшилось в 2 раза (с 349 до 175), ст. 135 УК РФ (развратные действия) - в 2,2 раза (с 1653 до 762), ст. 151 УК РФ (вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий, в том числе занятие проституцией) - на 41,5 % (с 703 до 411). Что это означает? – К сожалению, скорее всего, органы правопорядка меньше обращают внимание на эти позорные и жестокие проявления насильственных действий, ибо никаких оснований для их уменьшения нет. Да и в отношении выявленных фактов органы зачастую ограничиваются направлением несовершеннолетних жертв сексуального насилия в приемник и "постановкой на учет". Значительная часть подростков, вовлеченных в проституцию, - девочки и мальчики, оставшиеся без попечения родителей и составляющие категорию "безнадзорных" детей. Именно эта категория лиц подвергается наибольшей эксплуатации и дискриминации. Значительное количество несовершеннолетних покидает место своего жительства в основном для занятия противоправной деятельностью, в том числе проституцией.

Низкая эффективность усилий государства по обеспечению безопасности женщин как гендерной группы является следствием отсутствия политической стратегии в отношении развития гендерного равноправия и равенства. И широко распространенное заблуждение о "гендерной нейтральности" безопасности является следствием гендерного маскулинистского крена в экономической и социальной политике, пренебрежения к правам человека и правам женщин. Интеграция гендерного подхода к осмыслению и практическому решению проблем безопасности позволяет глубоко проанализировать глубинные причины болевых аспектов жизни общества, понять их причины и условия выхода из так волнующего наших сограждан "кризиса безопасности".


(1) Макарычев А.С. Безопасность: гендерные аспекты проблемы. – Электронный ресурс:http://www.auditorium.ru

(2) Там же

(3) См.: Взорванные жизни. Доклад правозащитной организации "Международная амнистия". – Электронный ресурс: http://www.prima-news.ru

(4) Материал электронного портала http://www.opec.ru

(5) Тимофеев И. У терроризма давно уже женское лицо. – Электронный ресурс: Журнал НАСТ "Алгоритм безопасности" - http://www.nast.org

(6) Материалы на эту тему можно прочитать в интернете на сайте: http://www.region.ru

(7)Ненависть к женщинам - причина терроризма. Материал электронного издания "Утро.ру" -http://www.utro.ru

(8)См. материалы информационного портала "Росбалт.ру" - http://www.rosbalt.ru