СОДЕРЖАНИЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ

ВВЕДЕНИЕ

ЧАСТЬ 1

БАСКАКОВА М.Е., ВЕНЦОВ Н.В. Проектирование и контроль выборочной совокупности.

КОСМАРСКАЯ Н.П., МЕЗЕНЦЕВА Е.Б. С мечтой о достатке. Формирование правового сознания: социально-экономический контекст.

ВОРОНИНА О.А. Представления жителей Рыбинска о правах человека.

ХОТКИНА З.А. Проблемы соблюдения прав человека в зеркале общественного мнения жителей Рыбинска.

ЛУНЯКОВА Л.Г. Защита прав гражданами г.Рыбинска: общая ситуация и личный опыт опрошенных.

ЧАСТЬ 2

МЕЗЕНЦЕВА Е.Б. Трудовые права в современном российском контексте.

ХОТКИНА З.А. Женщина на рынке труда и просто на рынке (Права женщин в сфере неформальной занятости).

БАСКАКОВА М.Е. Проблемы и права работников с семейными обязанностями.

ЛУНЯКОВА Л.Г. "Материнские семьи": соблюдение прав и гарантий (на примере г.Рыбинска).

ВОРОНИНА О.А. Права женщин в сфере образования: проблемы переходного периода и опыт жителей Рыбинска.

КОСМАРСКАЯ Н.П. Положение женщин-вынужденных мигрантов в контексте соблюдения прав человека.

ВЕНЦОВ Н.В. Право на труд и отношение к малому предпринимательству.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

SUMMARIES

Приложение. Определение основных теоретических понятий.

Сведения об авторах

 

ВВЕДЕНИЕ

Книга, предлагаемая вниманию читателя, представляет результаты одного из первых социологических исследований, посвященных проблемам соблюдения прав женщин в России в условиях социально-экономической трансформации конца 90-х годов. Основываясь на данных эмпирического обследования, проведенного летом 1997 г. в среднем российском городе, авторы попытались осмыслить процесс формирования правовой культуры "переходного типа", оценить воздействие новых законодательных инструментов на эволюцию представлений о правах человека, описать некоторые составляющие правового поведения населения.

Одним из важнейших условий становления в России гражданского общества является формирование адекватного типа правовой культуры населения. Центральное место в этом процессе принадлежит проблеме отношения к правам человека. Между тем, степень изученности этих проблем на российском материале остается пока крайне недостаточной.

По мнению многих политологов и социологов, без изучения социологических аспектов права невозможно создать и реализовать концепцию правового государства, "ведущим принципом которого является верховенство и торжество закона, реально выражающего волю народа, когда не только граждане несут ответственность перед государством, но и государственная власть несет ответственность перед гражданами, действуя на строго правовой основе" .

Вместе с тем, научная традиция, сложившаяся в советской социологии права в доперестроечное время, акцентировала внимание на идее о том, что "закон начинает жить только, если его исполняют". В рамках такого подхода основное внимание уделялось проблеме соблюдения закона со стороны граждан и "обучению" населения правилам законопослушного поведения. При этом вопрос о роли государства, как гаранта соблюдения прав личности, практически не рассматривался. В этой связи в последних исследованиях по социологии права отмечается, что "советская концепция... выражала... желание властей видеть в законе эффективный инструмент регулирования социальных отношений".

Рассматривая настоящее исследование в контексте социологии права, необходимо подчеркнуть его коренное методологическое отличие от вышеописанного "советского" подхода. Это отличие состоит в том, что в центре нашего внимания стоят не столько социологические аспекты направленного формирования государством "законопослушных граждан", сколько анализ реально существующей правовой культуры населения.

Важнейшая особенность и уникальность данного исследования состояла в том, что оно было нацелено на анализ "женского аспекта" названных проблем. Интерес авторов к изучению положения женщин в контексте прав человека глубоко закономерен. Дело в том, что в течение последних лет стало ясно: вопреки первоначальным ожиданиям процесс построения рыночной экономики, стабильного и процветающего общества в России займет многие годы (а может быть и десятилетия) и будет связан с высокими социальными издержками. Цена этих издержек различна для разных слоев населения, и очевидно, что для женщин она выше, чем для мужчин. Как отмечается в докладе Европейской Экономической Комиссии, "роль женщин в переходных процессах концептуально не определена, и женщины утрачивают многие преимущества, которые они имели в прошлом, практически не оказывая никакого воздействия на формирование институциональных, структурных и политических изменений в России. Однако сами эти изменения оказывают глубокое воздействие на положение женщин".

Оценивая годы реформ, следует отметить, что Россия сегодня не является правовым государством, а права и свободы человека так и не стали высшей ценностью. В России вплоть до последнего времени личность была подчинена государству. Либеральные идеи свободы и прав человека, всеобщего равенства и справедливости, получившие развитие в Европе со времен буржуазных революций, были чужды подавляющей части российского общества фактически до начала горбачевских реформ 90-х годов.

Эта особенность российского социума неоднократно отмечалась русскими мыслителями. По словам Н.Бердяева, например, "русский народ как будто бы хочет не столько свободного государства, свободы в государстве, сколько свободы от государства, свободы от забот о земном устройстве... нет пределов смиренному терпению многострадального русского народа. Государственная власть всегда была внешним, а не внутренним принципом для безгосударственного русского народа".

Права человека женщин.Процесс либерального реформирования общества привел к выделению особых групп населения, права которых оказались наиболее уязвимыми. Среди них - женщины, дети, молодежь, лица пожилого возраста, инвалиды, вынужденные переселенцы из бывших республик СССР. При этом наблюдается один любопытный факт: если понятие "права человека" стало привычным словосочетанием для граждан России, то о понятии "права человека женщин", широко распространенном на Западе, пока этого сказать нельзя. Права женщин в России - проблема довольно сложная и противоречивая, определяющаяся как общими историческими и социокультурными факторами, перечисленными выше, так и специфичностью гендерной культуры России.

В советский период идеология равноправия женщин и мужчин была официально признанной и юридически закрепленной: женщины имели равные с мужчинами гражданские и социально-экономические права. Это обеспечило высокий уровень образования и профессиональной подготовки женщин, активное участие в сфере труда и занятости. Однако это не означало, что в реальной жизни права и возможности женщин и мужчин были равны. Более того, официальная идеология равноправия маскировала фактическую дискриминацию женщин во всех сферах жизни и патриархатную идеологию второсортности и семейного предназначения женщин. Как пишут Е.Здравомыслова и А.Темкина, особенностью советской гендерной системы является сочетание в ней эгалитарной идеологии, квази-эгалитарной практики и традиционных стереотипов. Следствием этого является гендерная модель работающей матери, подразумевающей обязательность профессиональной занятости и обязательность выполнения семейных/материнских ролей .

Период реформ и отказ от советской системы сопровождался отрицанием прежней концепции гендерного равенства, отказом от протекционистской политики государства по отношению к женщинам (что обеспечивало соблюдение некоторых прав), усилением конкуренции при переходе к рыночной экономике. Это привело к возрождению патриархатных традиций в отношении женщин и нарушению их прав.

В настоящем исследовании мы ограничились анализом соблюдения прав женщин в сферах труда, образования, семейных отношений, а также рассмотрели эту проблему на примере специфической группы - женщин-мигрантов.

В сфере занятости и трудовых отношений проблема соблюдения прав женщин в последние годы ощущается наиболее остро. Это связано с тем, что как на законодательном уровне, так и в повседневной практике существует множество факторов, приводящих к усилению дискриминации женщин в сфере труда. На законодательном уровне сохраняется противоречие между некоторыми патерналистскими нормами трудового законодательства, до сих пор регулирующими труд женщин, и новыми экономическими отношениями. А те социальные льготы, которые сегодня законодательно закреплены уже за всеми работниками с семейными обязанностями, в повседневной практике предоставляются только женщинам и в общественном сознании ассоциируются только с ними. Это делает женскую рабочую силу априори невыгодной для работодателя. Что касается работников-мужчин, имеющих семейные обязанности, то сложившиеся гендерные стереотипы и традиционалистский менталитет не позволяют мужчинам даже в теории "примерять на себя" новые для нашего общества льготы.

В наиболее явном виде дискриминационная практика проявляется при приеме на работу: предприятия, подающие заявки в службу занятости, часто оговаривают пол работника даже для тех рабочих мест и должностей, где это не оправдано спецификой работы. В этом случае женщины (в особенности, имеющие инженерно-технические специальности) получают отказ в приеме на работу, несмотря на то, что на предприятиях имеются рабочие места, соответствующие их профессиональному профилю.

Негосударственный сектор занятости демонстрирует на сегодня примеры наиболее явного нарушения прав работников, в том числе, таких, которые оговорены в основополагающих законодательных документах (например, права на оплачиваемые отпуска, права на больничный лист по уходу и др).

Новой проблемой в сфере занятости стало возникновение феномена "скрытой безработицы", когда работники предприятий вынуждены уходить в длительные неоплачиваемые или частично оплачиваемые отпуска, либо работать на условиях сокращенного рабочего времени при соответствующем сокращении величины заработной платы. По данным Федеральной службы занятости число работников, охваченных "скрытой безработицей", только за первую половину 1996г. составило свыше 9 млн.чел. При этом администрация предприятий часто проводит селективную (по признаку пола) кадровую политику, обосновывая ее необходимостью сохранения наиболее ценного для производства квалификационного состава работников.

В последнее время при анализе системы образования все большее внимание уделяется гендерным аспектам - в том числе проблеме равенства прав на образование для женщин и мужчин.

Современная западная культура характеризуется тенденциями к универсализации и отказу от различного рода предрассудков и стереотипов (национально-этнических, религиозных, политических, гендерных), а также признанием плюралистичности образа мышления и стиля жизни при соблюдении универсальных прав и свобод человека. Общепризнанно, что одной из важнейших социально-культурных задач является преодоление всех видов дискриминации и подавления свободного развития личности - в том числе и по признаку пола. Система образования должна играть в этом процессе одну из важнейших ролей.

Сложный культурный феномен, называемый "советским опытом решения женского вопроса", породил довольно противоречивый набор гендерных норм, стереотипов, правил поведения. Для нас в данном случае важно выделить следующее: с одной стороны, государственная идеология равноправия обеспечивала формальное равенство прав женщин и мужчин при получении образования.

В конце 80-х гг. советские (российские) женщины имели высокий уровень образования (женщины составляли 90% учителей, 70% врачей, 60% инженеров, 40% научных работников). Такой картины не было нигде в мире. Женщины были представлены на уровне социальной видимости, хотя и занимали там "второе место". Негласно существовавший общественный договор (гендерный контракт) определял гендерные позиции следующим образом: женщины формально имеют с мужчинами равные права, могут получить любое образование и работать в любой сфере на любой должности, но основным в жизни женщин должна оставаться семья. Иными словами, для женщин - формально - были открыты широкие социальные перспективы, хотя в силу действия гендерного контракта и гендерных стереотипов женщины предпочитали держаться в тени мужчин и мужского лидерства.

К концу 90-х годов вместе с переходом к рыночной экономике наметилась отчетливая тенденция вытеснения женщин с рынка труда и - более широко - из социальной сферы в семейную. В общественное сознание с помощью масс-медиа стала внедряться идеология семейного предназначения женщин. Эти экономические и идеологические процессы затронули и систему образования как важнейший транслятор культуры (в том числе и гендерной): нередко под видом "новаторства" в системе образования создаются и внедряются дифференцированные программы обучения для женщин и мужчин. Речь идет прежде всего о создании и функционировании частных или коммерческих (платных) "мужских" и "женских" школ, лицеев, гимназий. В учебных заведениях такого типа часто воспроизводится традиционная гендерная асимметрия.

Юридическое равенство прав и обязанностей женщин и мужчин в период брака законодательно закреплено в Конституции РФ, Гражданском и Семейном кодексах, но фактическое распределение обязанностей и модели поведения в семье весьма далеки от подлинного равенства.

Семья и государственная политика в отношении семьи претерпевали в нашей стране в различные исторические периоды серьезные изменения. Очевидно то, что женщина с первых лет советской власти была принудительно вовлечена в народное хозяйство и общественную деятельность. В то же время дом, быт, содержание и воспитание детей, уход за больными и престарелыми, то есть обслуживание членов семьи, оставались обязанностями женщины.

Кардинальные перемены 80-90-х годов, способствовавшие возрождению традиционных социальных ролей мужчин и женщин в современной России, а также активная пропаганда через средства массовой информации "идеологии семейного предназначения женщин", делают практически невозможной реализацию политики равных прав и равных возможностей для женщин и мужчин в семейной сфере.

Бытовые перегрузки женщин представляют собой традиционную проблему российских семей, обострившуюся в условиях разрушения социальной инфраструктуры. Женщина оказывается ущемленной в реализации собственных профессиональных перспектив, своего права на здоровый образ жизни, отдых и досуг. Эти объективные факторы создают неравные возможности для реализации личностного потенциала женщин, являются для многих из них источником стрессовых ситуаций, ведут к дисгармонии брачно-семейных отношений и дестабилизации брака и семьи.

Существующая гендерная асимметрия семейных и общесоциальных ролей оказывает дискриминационное влияние не только на женщин, но и на мужчин. Закрепление приватной сферы - за женщиной, а публичной - за мужчиной, приводит к отчуждению мужчин от семьи. Наиболее ярким выражением этого процесса является распространенная практика, когда после развода дети, в подавляющем большинстве случаев, остаются с матерями, а права отцов на детей оказываются ущемленными. К этому можно добавить, что в семейном законодательстве не закреплена долгосрочная ответственность в области прав и обязанностей мужчины, являющегося отцом.

Распад СССР привел к появлению принципиально новых для нашей страны типов массовых перемещений людей, затмивших и по масштабам, и по остроте порождаемых ими проблем прежние преимущественно экономически мотивированные миграции. Если говорить только о России, это в первую очередь массовое переселение русскоязычных жителей бывших республик СССР в Россию (движение так называемых вынужденных переселенцев, численность которых, по официальным данным, составила за период с 1989 г. по 1997 г. около 7 млн. человек).

Из-за яркой динамичности социально-экономических и этнополитических причин, порождающих эти миграции, а также по причине "молодости" этих процессов, соответствующее российское законодательство находится лишь в стадии своего становления. Созданная к настоящему времени законодательная база отличается гендерной нейтральностью или, выражаясь более резко, гендерной "слепотой". На текстуальном уровне это проявляется в оперировании "бесполыми" понятиями - люди, население, переселенцы, беженцы и т.д. Формальный механизм защиты прав женщин-переселенцев, по сути, отсутствует, хотя, возможно, законодатели исходили из существования 19 статьи Конституции Российской Федерации как гаранта обеспечения равенства женщин и мужчин. В условиях скудного финансирования государственных миграционных программ и распространенности в общественном сознании гендерных патриархатных стереотипов, на уровне практической реализации законов подобная "нейтральность" нередко оборачивается нарушением прав женщин-переселенцев, игнорированием их специфических проблем.

Несмотря на декларативные политические заявления высших должностных лиц государства, официальная политика по отношению к многомиллионному русскоязычному населению бывших республик СССР остается крайне невнятной и половинчатой, не выражающей четких публично заявленных приоритетов, которые были бы поддержаны адекватной законодательной, институциональной и мощной финансовой базой. Со стороны ФМС и ее территориальных подразделений имеет место лишь вялое следование за спонтанно развивающимся процессом (миграция русскоязычного населения в Россию), нацеленное, по словам Лидии Графовой, не на защиту прав переселенцев, а на защиту от переселенцев российского населения и работников миграционных служб. Неэффективное функционирование системы ФМС, годами не получающей даже запланированного объема государственного финансирования, привело к тому, что доля обращающихся за помощью и получением официального статуса переселенцев не превышает 25-27% переехавших в Россию. В контексте данного исследования это означает, что подавляющее большинство переселенцев - и мужчин, и женщин, - поставлены перед необходимостью действовать по принципу "спасение утопающих - дело рук самих утопающих"; они вынуждены решать свои проблемы вне рамок какого-либо законодательства, направленного на защиту прав этой категории росссийских граждан.

***

Авторы выражают глубокую благодарность Фонду Джона Д. и Кэтрин Т. МакАртуров за поддержку, сделавшую возможным проведение настоящего исследования и публикацию его результатов. Внимательное и заинтересованное отношение к проекту со стороны руководства Московского представительства Фонда и его директора Т.Д. .Ждановой помогало нам на протяжении всего периода сотрудничества Фонда и МЦГИ.

Мы искренне благодарим членов Научно-методического Совета проекта, которые на протяжении двух лет оказывали неоценимую помощь при обсуждении и подготовке методической части исследования: профессора Н.М.Римашевскую, д.э.н., академика РАЕН, директора Института социально-экономических проблем народонаселения РАН (ИСЭПН РАН); профессора Генри Дэвида, директора Транснационального института по исследованию семьи (США); О.М. Маслову, к.ф.н, доцента Высшей школы экономики, ведущего научного сотрудника Института социологии РАН (ИС РАН); В.В. Бодрову, к.э.н., директора программ по демографии, проблемам семьи, женщин и детей Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ); В.В.Червякова, к.ф.н., ведущего научного сотрудника Института социологии РАН (ИС РАН).

Оперативная статистическая обработка собранной анкетной информации осуществлена благодаря сотруднице Высшей школы экономики Г.К.Балашовой.

Авторы выражают благодарность и признательность представителям Объединенной администрации г.Рыбинска и Рыбинского района в лице В.А.Рубцова, главы администрации, и его заместителей А.К.Антропова и А.И.Брянкина, а также главному специалисту отдела предпринимательства и социологии Н.В.Венцову и сотрудникам этого отдела Л.Б. Сатайкиной и С.А.Васильеву. Мы благодарны заместителю председателя Рыбинского городского суда Е.И.Минеевой и заведующей канцелярией горсуда Л.Н.Заиченко за предоставленную возможность ознакомиться с годовыми отчетами уголовного и гражданского судопроизводства и дальнейшего использования некоторых данных при анализе материалов исследования. Благодарим также начальника управления социального обеспечения Г.Е.Степенко, директора Рыбинского предпринимательского центра И.В.Дорофееву, заведующую ЗАГСом г.Рыбинска З.В.Ковичеву и других, чье непосредственное содействие сделало возможным проведение полномасштабного социологического исследования в такое непростое время.

Немало важной информации, необходимой для интерпретации полученных в ходе исследования данных, мы получили во время встреч с руководителями и работниками различных социальных служб города: директором Центра занятости населения В.А.Сафоновым, директором медико-психологического центра "Человек" Г.И.Савиным, заведующим отделом опеки и попечительства Гороно М.М.Васильевым и многими,многими другими.

Спасибо нашим интервьюерам.

Мы благодарим жителей города Рыбинска, откликнувшихся на все наши вопросы и запросы.

Мы с удовлетворением вспоминаем заинтересованность, благожелательность и активность всех участников двух совместных научно-практических семинаров в г.Рыбинске, на которых обсуждались промежуточные результаты нашего исследования. Их вопросы, комментарии и замечания пополнили уже наработанные материалы и существенно помогли нам в работе над книгой.

 

ПРОЕКТИРОВАНИЕ И КОНТРОЛЬ ВЫБОРОЧНОЙ СОВОКУПНОСТИ

В России регионы сильно дифференцированы по демографическим, экономическим, социальным, природным и другим параметрам, причем в последнее время эта дифференциация увеличивается. В этих условиях, при естественной ограниченности финансовых, людских и временных ресурсов, стремления исследователей с одной стороны, максимально глубоко изучить проблему, а с другой - учесть специфику проявления этой проблемы в различных регионах страны, приходят в неизбежное противоречие друг с другом.

Для проведения анкетного опроса была спланирована и осуществлена трехступенчатая выборка. Ступень первая – выбор макрообъекта – города для проведения исследования. Исследование планировалось провести в "среднем российском городе". В таком городе социально-экономическая и культурная ситуация является как бы усредненной по сравнению с положением дел в крупных и малых (почти сельских) городах, поскольку для России является характерной обратная зависимость степени "патриархальности" населения и размера населенного пункта.

При выборе макрообъекта мы опирались в первую очередь на методологию Всероссийского Центра Изучения Общественного Мнения (ВЦИОМ) по типологизации городов России, в соответствии с которой к "средним и малым городам" относятся: центры автономий с численностью населения до 300 тыс. человек; периферийные города областей и краев; периферийные города автономий. Поэтому основными критериями отбора города стали:: численность населения города (250-300 тыс.чел.) и статус районного (не областного) центра.

Кроме того, к месту проведения исследования предъявлялись и дополнительные требования:

- наличие многоотраслевой структуры занятости в городе (хотя в России города с моноотраслевой занятостью не являются редкостью, однако, как показывают исследования, социально-экономические проблемы этих городов достаточно специфичны);

- приближенность значений основных социально-демографических показателей к их значениям для России в целом;

- местоположение:

во-первых, достаточная отдаленность города от столичного региона (условия и уровень жизни в столичном регионе не являются типичными для России, отдаленность предполагает труднодоступность столичного региона для жителей выбранного города, и, следовательно, слабое влияние столичного образа жизни);

во-вторых, отдаленность от географических окраин страны (условия и уровень жизни населения окраинных регионов существенно дифференцированы как вследствие природно-климатических различий этих регионов, так и по причине особенностей их экономической специализации);

- место опроса не может находиться в границах "национальных образований", где сильно влияние национальной культуры, религии и др.

В результате проведенного анализа данных государственной социальной, демографической и экономической статистики, для проведения исследования был выбран город Рыбинск.

Характеристика макрообъекта

Город Рыбинск известен с 1071 года как Усть-Шексна, считается городом - с 1777 года. В настоящее время является районным центром в Ярославской области. Рыбинск - современный культурный и промышленный центр. В структуре занятости населения главной сферой приложения труда промышленность. В ней сосредоточено 54% экономически активного населения, в бюджетной сфере занято - 15,7%, в науке и научном обслуживании - 5,2%, в сельском хозяйстве - 5,1%, в торговле - 4,2%, на транспорте - 4,6%, в строительстве - 3,6%, в коммунальном хозяйстве 2,6% в других сферах - 10,4%. Крупная промышленность представлена судостроительными, машиностроительными, деревообрабатывающими предприятиями, а также предприятиями легкой, пищевой и пр. промышленности.

Кроме крупных и средних, в городе существует более 1300 малых (до 50 человек работающих) предприятий. Более 40% малых предприятий занимаются торговлей и общественным питанием, 17% производством промышленных товаров, 16% - строительством, 6% - наукой и научным обслуживаем. Характерной чертой функционирования малого предпринимательства в городе является сохранение предприятиями этого типа среднесписочного состава работающих.

Экономический кризис, разразившийся в стране, крайне тяжело отразился на экономике города. Так, если по России в целом объемы промышленного производства сократились за период 1991-1995 гг. на 46%, то на предприятиях г. Рыбинска - на 72%. В Рыбинске зарегистрирован один из самых высоких в России уровень официальной безработицы в 1995 году он составил 10,7% к численности трудоспособного населения. (Предварительные итоги…Рыбинск, 1996).

В то же время, в Ярославской области, где находится г.Рыбинск, значения таких важных социально-демографических показателей, характеризующих условиях жизни населения, как рождаемость, смертность, естественный прирост населения, доля женщин среди всех (и официально зарегистрированных безработных), доля населения с денежным доходам ниже прожиточного минимума, доля городского населения и др. близки к средним значениям этих показателей по России в целом

Отдаленность г. Рыбинска от столицы и столичного региона, которая составляет 8 часов пути в поезде.

Согласно имеющимся данным социальной статистики (ноябрь 1996 г.) население г. Рыбинска составляет 251,7 тыс. человек (мужчин - 116,6 тыс. человек или 46,3 °/о; женщин - 135,1 тыс. человек или 53,7 %). Население в трудоспособном возрасте составляет145,8 тыс. человек (57,9 % к общему числу), моложе трудоспособного - 20,0 %, старше трудоспособного возраста - 22,1 %.

В городе насчитывается 71764 семей (средний размер семьи - 3,1 чел.). Из общего количества населения половина (125,5 тыс. чел.) состоите в браке (мужчин - 50 %, женщин - 50 %); никогда не состояли в браке - 14 °/о (мужчин - 55 %, женщин - 45 %); вдовые - 9 "/о (мужчин - 10 %, женщин - 90 %); разведены - 7 % (мужчин 34 %, женщин - 66 %).

Таблица № 1.
Состав городского населения по уровню общего и профессионального образования выглядит следующим образом (% к общей численности населения).

  Все В том числе
Мужчин женщин
Высшее 8,0 47,0 53,0
Незаконченное высшее 1,0 49,0 51,0
Среднее специальное 17,0 39,0 61,0
Среднее общее 24,0 53,0 47,0
Неполное среднее 18,0 48,0 52,0
Начальное 15,0 43,0 57,0

Для формирования второй ступени выборки был проведен анализ особенностей городской застройки Рыбинска. Специфика проектирования выборки для задач территориального исследования предполагает использование деления города на основные "зоны", отражающие особенности условий проживания и жизнедеятельности горожан, характер жилой, административной и социально-культурной застройки городской территории [2, с. 23-33]. Для города Рыбинска характерным является существование выраженных территориально-архитектурных комплексов:

исторический центр;

- современный центр;

- заводские районы;

- частный жилой сектор.

В основу классификации положены следующие признаки: исторической и функциональной обусловленности данной городской территории (конкретных улиц) и признак преобладающего типа жилой застройки [3, с. 127-139].

В историческом центре сосредоточены банковские учреждения, предприятия торговли и обслуживания населения. В архитектурном отношении для этого района характерна преимущественно застройка XIX - начала XX веков, множество архитектурных памятников. На сегодняшний день значительная часть зданий, находящихся на территории исторического центра и не занятых предприятиями и учреждениями, пустует и разрушается. Разрушающиеся здания располагаются даже на центральной улице города "Крестовой". Современный центр города функционально ориентирован на обеспечение досуговой, регенерационной, культурной и учебной деятельности населения. Застроен, в основном, многоэтажными домами (хорошего качества) середины и второй половины 80-х годов и престижными домами 50-х годов. Эта часть города считается у населения наиболее комфортной и престижной для проживания. Заводские районы - это объекты жилищно-бытовой инфраструктуры предприятий, выражающие отношения типа "завод-поселок". Для этих районов характерна застройка стандартными пятиэтажными домами разных лет выпуска, с редкими вкраплениями мелких магазинов, торгующих товарами и продуктами повседневного спроса. Комплексчастного жилого сектора ~ по преимуществу дома индивидуальной деревянной застройки с приусадебными участками и постройками для ведения домашнего хозяйства.

Конкретный перечень городских улиц, включенных в состав соответствующего городского территориально-архитектурного комплекса для формирования территориальной выборки:

исторический центр

Б. Казанская, Бабеля, Бородулина, Бульварная, Введенская, Вознесенский (пер.), Гаванская, Гоголя, Красная (пл.), Ломоносова, Преображенский (пер,), Пушкинская, Румянцевская, Советская, Стоялая, Фроловская, Чкалова;

современный центр:

Бр. Орловых, Вокзальная, Волжская (наб.), Герцена, Димитрова, Карякинская, Кирова, Кустова, Луначарского, Плеханова, Радищева, Свободы, Яна Гуса;

заводские районы:

Батова, Боткина, Гагарина, Пархинская, Либкнехта, Б. Рукавицына, Корнева, Ворошилова, Мира (пр.), Расторгуева, Рапова, Л. Чайкиной, 3. Космодемьянской, Кораблестроителей, Новая, Ак. Губкина, Моторостроителей, Фурманова, Куйбышева, Полевая, Луговая, Б. Новикова, 50 лет ВЛКСМ, Приборостроителей, 9 Мая, Серова (пр.), Кулибина, Февральская, Юбилейная;

частный жилой сектор:

прочие наименования городских улиц согласно их перечня [3, с. 127-139].

Карта города Рыбинска с указанием районов проведения опроса представлена на рис. 1.

Сведения о количестве проживающих по каждой из выделенных "зон" территориального районирования представлены в таблице № 2

Таблица № 2.
Численность населения, проживающих в районах проведения опроса.

Наименование комплекса Число проживающих (чел.) В том числе Доля в объеме выборки (%)
муж. Жен.
Исторический центр 2324 1092 1232 1,7
Современный центр 20539 9653 10886 14,4
Заводские районы 113440 53316 60124 79,6
Частный жилой сектор 6123 2878 3245 4,3

Выделенные территориально-архитектурные комплексы выступили в качестве второй ступени выборки, в которой единицами отбора стали улицы и их расположение (пространственный признак).

Третья ступень выборки состояла из двух этапов. Первый определение объема выборки, второй формирование списка респондентов.

Определение объема выборки.

В соответствии с задачами проводимого исследования в качестве объекта изучения выделена часть взрослого населения г. Рыбинска в возрастном интервале от 18 до 60 лет. Выделенная часть городского населения характеризуется конкретными половозрастными данными, полученными по состоянию на июль 1997 г. с помощью муниципальной базы данных "Население" (ПК) (см. таблицу № 3) и выступает в качестве генеральной совокупности для определения объема выборки.

Таблица № 3.
Половозрастной состав населения, проживающего в районах проведения анкетного опроса.

Возраст (лет) чел. % В том числе по полу:
Мужчины Женщины
чел. % чел. %
18-20 7387 5,2 3499 47,4 3888 52,6
21-30 30311 21,3 14969 49,4 15342 50,6
31-40 36235 25,5 17415 48,1 18820 51,9
41-50 39361 27,6 18442 46,8 20919 53,2
51-60 29132 20,4 12451 42,7 16681 57,3
Всего 142426 100,0 66776 47,0 75650 53,0

В связи с необходимостью изучения общественного мнения широкого круга населения и формированиявыборочной совокупности по схеме вероятностного отбора, объем представительной выборочной совокупности (Чурилов Н.Н. 1986: 33) определяется по формуле: 

n=(t2 d 2N)/(N D 2 + t2 d 2)

где

n - объем выборки;

N - объем генеральной совокупности;

D 2 - допустимая ошибка выборки;

2 - дисперсия изучаемого признака в выборке;

t2 - коэффициент доверия.

В связи с особенностью гендерного исследования, делающего акцент на специфику пола как объекта специального изучения, расчет выборки производился отдельно по группам мужчин и женщин. При этом использовались следующие значения величин: d max = 0,25; D = 0,05; t = 2 для вероятности Р = 0,9545. Расчетное значение выборки по признаку пола составило 398 чел., то есть всего по выделенному массиву должно было быть опрошено не менее п =796 чел. Реальный объем выборки составил 897 человек.

Формирование списка респондентов.

Списки респондентов формировались на основе конкретных, в алфавитном порядке, пофамильных списков лиц, проживающих в выделенных районах, на выделенных улицах. На этом этапе отбор единиц наблюдения(респондентов) осуществлялся (с учетом объема выборочной совокупности) путем отбора по алфавитному списку с шагом 75. Таким образом был сформирован список 1. Для устранения таких непредвиденных случаев как выбытие респондента в отпуск, командировку и прочее, были сформированы дополнительные списки (список 2 и список 3). Технология их формирования была аналогичной формированию списка 1, а разница состояла лишь в смещении начальной точки отсчета. Этими списками пользовались интервьюеры в случае длительного отсутствия респондента их списка 1. (При необходимости замены респондента из списка 1, из списка 2 выбирали того респондента, порядковый номер которого соответствовал порядковому номеру отсутствующего в списке 1, если отсутствовал и респондент из списка 2, то проводилась аналогичная операция со списком 3).

Ошибка выборки

Сравнение характеристик выборочной и генеральной совокупности, то есть контроль параметров выборки, производится на основе распределения по одному и тому же контролируемому признаку в общих совокупностях. Ошибка выборки рассчитывалась для каждой из рассматриваемых групп (по признакам пола, возраста): она равна разности между выраженным в процентах удельным весом представителей данной группы в генеральной и выборочной совокупностях.

ib =100 | n/N - m/M |

где ib - ошибка выборки, (%);

п - численность рассматриваемой группы в генеральной совокупности;

т - численность рассматриваемой группы в выборочной совокупности;

N - численность генеральной совокупности;

M - численность выборочной совокупности.

Средняя ошибка выборки рассчитывалась по формуле отношения суммы значения ошибок выборки для каждой из рассматриваемых групп по признаку возраста и пола к общему числу этих групп, выделенных по изучаемому признаку. В научной литературе принято считать, что если при этом если отклонения не превышают в среднем 5% (Основы прикладной социологии. 1996. 38), то выборочная совокупность может считаться репрезентативной.

Таблица № 4.
Половозрастной состав населения г.Рыбинска (для расчета ошибки выборки)

Возраст Мужчины Женщины Всего
чел. % чел. % чел.
51-60 12451 8.74 16681 11.71 29132
41-50 18442 12.95 20919 14.69 39361
31-40 17415 12.23 18820 13.21 36235
21-30 14969 10.51 15342 10.77 30311
<21 3499 2.46 3888 2.73 7387
ИТОГО 66776 46.88 75650 53.12 142426

Таблица № 5. 
Половозрастной состав опрошенного населения г.Рыбинска (для определения ошибки выборки)

Возраст Мужчины Женщины Всего
чел. % чел. % чел.
>60 2 0.22 1 0.11 3
51-60 57 6.38 104 11.65 161
41-50 112 12.54 162 18.14 274
31-40 104 11.65 134 15.01 238
21-30 77 8.62 102 11.42 179
<21 14 1.57 24 2.69 38
ИТОГО 366 40.99 527 59.01 893

Таблица № 6. 
Ошибки выборки ib для каждой исследованной половозрастной группы

Возраст Мужчины Женщины
51-60 2.36 0.06
41-50 0.41 3.45
31-40 0.58 1.80
21-30 1.89 0.65
<21 0.89 0.04

В нашем случае средняя ошибка выборки равна 1.213%, что можно признать вполне удовлетворительным результатом.

Анкета, по которой проводился опрос была единой для всех опрашиваемых и включала 116 вопросов, 7 из которых были открытыми. В анкете задавались вопросы о социально-демографических данных респондентов, их экономическом положении. Значительная часть вопросов была направлена на выяснение представлений респондентов о правах человека в нашей стране, соблюдении прав женщин в различных сферах жизнедеятельности (в сфере занятости, в семье, в доступе к образованию, права женщин-мигрантов, проблемы насилия, реализация прав работников с семейными обязанностями), о личном опыте и опыте близких в защите своих прав.

Литература

Чурилов Н. Н. Проектирование выборочного социологического исследования. Киев, 1986.

Рукавишников В. О. Население города (социальный состав, расселение, оценка городской среды). М. 1980.

Портер М. А. Рыбинск. Где эта улица? Рыбинск, 1995.

Предварительные итоги социально-экономического развития г. Рыбинска и Рыбинского района в 1995 году. Рыбинск, 1996.

Основы прикладной социологии. М., 1996.

 

С МЕЧТОЙ О ДОСТАТКЕ. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ ФОРМИРОВАНИЯ ПРАВОВОГО СОЗНАНИЯ

Как давно отметили народная мудрость и опыт мировой истории, на голодный желудок "ученье" воспринимается плохо, как, впрочем, и любые прогрессивные идеи и ценности. Целью настоящей главы, вступительной по отношению к частям книги, анализирующим непосредственно различные элементы формирующейся массовой правовой культуры, как раз и является рассмотрение того "бытия", тех материальных условий жизни людей, которые, пусть и в не столь жестком режиме, как представлялось обществоведам ранее, но продолжают оказывать определенное воздействие на "сознание".

Материальное положение жителей Рыбинска на общероссийском фоне

В средствах массовой информации проблема уровня доходов и уровня жизни населения России, в силу высокой ее политизированности и невозможности охватить статистическим учетом обширные теневые и так называемые "серые" сектора экономики, трактуется зачастую с крайних позиций. Нас то пугают всеобщим и нарастающим обнищанием, то, как в "Независимой газете" (Кошкарева и Нарзикулов 1998: 1), подбадривают сообщениями о том, что в московских ресторанах отбоя нет от посетителей и что подобные примеры "хорошей жизни" свидетельствуют о превращении трети населения России в средний класс по уровню потребительских расходов (ряд статистических оснований этого, на наш взгляд, экстравагантного вывода уже был подвергнут критике в той же газете).

Если перейти от публицистических зарисовок к материалам обследования, то они говорят не о том, что "россияне живут гораздо лучше, чем это следует из данных статистики" (хотя, видимо, для какой-то части населения это верно, вот только для какой?), а, напротив, о том, что официальная статистика доходов и общероссийские опросы явно приукрашивают действительность. Более того, в сравнении c имеющимися в нашем распоряжении результатами опросов в отнюдь не самых благополучных регионах России и СНГ, показатели уровня жизни населения Рыбинска выглядят совершенно "провальными". А ведь речь идет о российском городе, социологически корректно (см. гл. М.Баскаковой в I части наст. издания ) выбранном по совокупности ключевых показателей как средний, не относящийся к разряду депрессивных ни по отраслевой или демографической структуре, ни по природно-климатическим факторам.

Начнем с объективного индикатора уровня жизни - среднедушевого дохода. В анкете содержалась просьба назвать все виды доходов (зарплата, пенсия, пособия и пр.), полученные респондентом и членами его/ее семьи в период, непосредственно предшествующий опросу, т. е. в июне 1997 г.

Первый вопрос, который возникает в этой связи, связан с оценкой надежности подобной информации. Весьма распространена точка зрения, что данные выборочных обследований населения не могут служить основанием для вынесения достоверных суждений о размерах и динамике личных доходов. Но не меньше критики высказывается в адрес тех методик, которые используются Госкомстатом РФ при определении различных показателей материальной обеспеченности, и в частности, показателя среднедушевого дохода.

Однако сопоставление рядов динамики официальных показателей среднедушевого дохода, рассчитанных Госкомстатом РФ, и его размеров, полученных при проведении опросов ВЦИОМа, показало, что несмотря на существование значительного (но почти неизменного) разрыва в абсолютных значениях, наблюдается довольно точное совпадение динамики обоих показателей (см. Красильникова 1997: 20). При этом, как подчеркивает Л.Зубова, "информация относительно уровня и структуры доходов, собранная в ходе массовых социологических опросов, оказывается, на наш взгляд, даже более надежной для большей части населения (порядка 75-80%) по сравнению с официальной статистикой, которая за более высокими средними показателями скрывает реальное распространение бедности, поляризацию общества на бедных и богатых" (Зубова 1995: 29). Как подчеркивает автор, этот феномен связан, главным образом, с тем, что методика Госкомстата на базе специальной технологии дооценок более полно учитывает различные виды предпринимательских доходов и доходов от собственности, но средние показатели, полученные при использовании данных расчетных методик, оказываются завышенными для основной массы населения, не располагающей доходами подобного типа.

Весомым практическим аргументом в пользу достоверности "опросных" оценок уровня жизни может служить, на наш взгляд, обследование 774 жителей Одесской области (1996 г.). По словам авторов, "проведенный методический эксперимент показал, что все наши... сомнения в искренности опрашиваемых необоснованы. При экспериментальном опросе (N=500) была обеспечена стопроцентная анонимность, причем условия, в которых этот опрос проводился, делали полную анонимность абсолютно очевидной для опрашиваемых. Данные о величине и распределении доходов мы получили точно такие же, как и тогда, когда стопроцентная анонимность, с точки зрения респондента, не гарантировалась" (Попова, Кунявский 1997: 31).

С учетом всех указанных обстоятельств мы и подходили к анализу полученных данных, и результаты выглядят здесь удручающе красноречивыми. Начнем с сопоставления показателей среднедушевого дохода. Если принять, с поправкой на время обследования, среднедушевой месячный доход россиянина равным примерно 900 тыс. неденоминированных руб. (по официальным данным, в марте 1998 г. он был равен 951,3 "новых" руб., см. Аргументы и факты 1998: 7), то для Рыбинска этот уровень дохода выглядит не как средний, а почти как максимально возможный: практически все ответившие на данный вопрос респонденты (98%) имели среднедушевой доход менее 900 тыс. руб. (здесь и далее представлены накопленные частоты), 29,6% - менее 200 тыс., 56,4% - менее 300 тыс., а 76,2% - менее 400 тыс. руб. в месяц на члена семьи (подробнее см. Таблицу 1 Приложения). В целом же значение среднедушевого дохода составило в Рыбинске 313,5 тыс.руб., причем для мужчин величина этого показателя в 1,2 раза выше, чем для женщин (соответственно, 342,7 тыс. руб. и 294,1 тыс.руб.)

Даже если признать официальный показатель среднедушевого дохода несколько завышенным и ориентироваться на данные других социологических обследований, то и здесь жители Рыбинска явно относятся к числу отстающих. Так, по данным общестранового социологического опроса, проведенного в конце 1997 г. Российским независимым институтом социальных и национальных проблем (РНИСиНП), средняя величина дохода, приходящаяся на одного члена семьи респондента, составляла 545 тыс. руб. Однако для жителей Рыбинска это далеко не средний, а весьма высокий доход, доступный лишь примерно для 11% опрошенных.

Перейдем к субъективному восприятию людьми своего материального достатка, во-первых, в динамике, в сравнении с неким предшествующим периодом, и, во-вторых, на момент опроса. Что касается "динамики", то мы располагаем результатами нескольких обследований (см. Таблицу 1). Ухудшение условий жизни людей в Рыбинске выглядит на этом фоне более внушительным не только в сравнении с общероссийской ситуацией, но и с положением русскоязычных жителей Киргизии, несущих двойное бремя постсоветского хаоса в экономике и этнической дискриминации, имеющей, кроме политических и социально-психологических, вполне осязаемые материальные последствия.

Видимо, подобные оценки достаточно надежны, но элемент субъективности тут все же весьма велик и связан прежде всего с тем, какой смысл вкладывают различные люди в понятия "лучше"-"хуже". Иллюстрацией служит распределение ответов на вопрос о динамике материального положения по уровню среднедушевого дохода (подробнее см. Таблицу 2 Приложения). Подавляющее большинство (64,7%) респондентов, отметивших ухудшение материальных условий жизни своей семьи, располагали практически нищенским среднедушевым доходом - от менее 100 до 300 тыс. руб. в месяц. Но в то же время среди выбравших опцию "стало лучше" людей с таким же доходом отнюдь не единицы, а около 33%!

Таблица 1.
Оценка динамики материального положения жителями различных регионов России и СНГ *, в %

Оценка Жители России* Жители Хакасии** ЖителиРыбинска ЖителиКиргизии
Жить стали лучше 16,4 22,0 8,3 11,5
Жить стали хуже 48,0 53,0 72,1 59,5
Все осталось по-прежнему 35,6 25,0 12,5 20,1
Затрудняюсь ответить 0,0 0,0 7,1 8,9
Всего 100,0 100,0 100,0 100,0

*) Использовались результаты следующих опросов (в порядке размещения в таблице): общероссийский опрос конца 1997 г. (см. Горшков 1998:8); социологическое исследование "Состояние межнациональных отношений в Республике Хакасия в оценках и представлениях массового сознания", проведенное под руководством Г. Котожекова в августе-сентябре 1996 г.; опрошено 472 человека разных национальностей по репрезентативной выборке (см. Межнациональные отношения в Хакасии 1997: 12); опрос 304 русскоязычных жителей Бишкека трудоспособного возраста, проведенный Н. Космарской в октябре 1996 г. по случайной выборке.

Видимо, более приближенными к реальности и, соответственно, менее субъективными окажутся оценки материального положения, сделанные по принципу "что я могу и чего не могу себе позволить, на что мне хватает и не хватает денег". Однако и тут, в сравнении с общероссийскими данными и ситуацией в той же Хакасии, именно в Рыбинске мы видим больше всего людей, живущих на грани нищеты (см. Таблицу 2). Конечно, ситуацию усугубили ставшие в России систематическими еще с осени 1996 г. задержки с выплатой пенсий, пособий, зарплат и пр. Однако с этими проблемами столкнулось подавляющее большинство россиян, поэтому вряд ли будет верным сводить результаты опроса по Рыбинску лишь к бюджетному кризису.

Таблица 2.
На что хватает денег жителям различных регионов России? (в %)

Ответ Жители России* Жители Хакасии** ЖителиРыбинска
Живем в нищете, денег не хватает даже на продукты питания 20.0 12.0 17.1
Денег хватает только на покупку продуктов питания 60.0 25.0 70.8
Денег достаточно лишь для приобретения еды и одежды -- 45.0 8.9
Денег достаточно, чтобы ни в чем себе не отказывать, но автомобиль, дача и подобные дорогостоящие покупки пока недоступны 12.2 12.0 2.0
Можем вообще ни в чем себе не отказывать 3.2 0.0 0.2
затрудняюсь ответить 0.0 6.0 1.0
Всего 100.0 100.0 100.0

*) Опрос 2200 россиян, проведенный РНИСиНП в сентябре 1997 г. (см. Горшков, Независимая газета 1997: 5).

**) Вышеупомянутое обследование 1996 г. (см. Межнациональные отношения в Хакасии 1997: 14).

Судя по приведенным данным, не 4/5 населения, как в общероссийском опросе, а почти 9 из каждых 10 жителей Рыбинска, если экстраполировать результаты нашего исследования, "фактически не живут, авыживают (выделено авторами), ибо условия, при которых человек находится под постоянным материальным прессом, нормальной жизнью назвать нельзя" (Горшков 1997: 5). В подобных социально-экономических условиях вполне оправданно и объяснимо то, что, по мнению респондентов, именно материального достатка "в первую очередь не хватает сегодня человеку в России". Сгруппированы ли респонденты по полу, возрасту, уровню доходов и пр. - "лидером", набирающим больше всего голосов (примерно четверть ответов) из предложенного в анкете списка "дефицитных ценностей", неизменно остается "материальный достаток": 25,2% у мужчин и 23,3% у женщин; вариации вокруг 23% в возрастных группах от менее 20 лет до 59 лет и с "выбросом" до 28,4% у людей старше 60 лет; 27,3% – у респондентов со среднедушевым доходом менее 100 тыс. руб. и 21,6% – у более обеспеченных, с доходом выше 600 тыс. руб./мес. Практически "ноздря в ноздрю" за лидером следует позиция "уверенность в будущем" (20,3% ответов в среднем по всей выборке), причем для более старших возрастных групп значимость такой уверенности несколько возрастает (15,9% ответов для лиц моложе 20 лет и 22,2% для пожилых). Видимо, не будет большой смелостью предположить, что в первую очередь с крайней нестабильностью и скудостью "достатка" опрошенные связывают отсутствие у россиян (и естественно, у самих себя) уверенности в завтрашнем дне .

Однако, несмотря на то, что материальный достаток является безусловным лидером "рейтинга ценностей", отношение жителей Рыбинска к проблеме материального благополучия на самом деле выглядит достаточно противоречиво. Это противоречие легко выявляется, например, при сопоставлении ответов на вопрос о "дефицитных ценностях" и представлений о желательной модели трудовой активности (ориентация на гарантированную занятость, на заработок и, наконец, на независимость и открытие собственного дела).

Если, отвечая на вопрос о дефицитных ценностях, респонденты однозначно отдают предпочтение материальному достатку, то во втором вопросе безусловным лидером как для мужчин, так и для женщин является "гарантированная занятость", а ориентация на заработок отходит на второй план.

Итак, при постановке вопроса в достаточно абстрактной форме респонденты, безусловно, предпочитают материальное благосостояние. Напротив, отвечая на конкретный вопрос о стратегии собственного трудового поведения, они оказываются гораздо меньше заинтересованными в максимизации заработка, чем этого можно было бы ожидать, если принять во внимание убогий уровень жизни и низкую субъективную оценку материального положения. Иными словам, понятие "материальный достаток" в представлениях респондентов оказывается "оторванным" от заработка и, вероятно, от трудовых доходов вообще.

Как можно интерпретировать эти результаты? На что же опирается материальное благосостояние людей, если в сознании респондентов оно не связано с трудом? Для ответа на эти вопросы нам придется обратиться к данным общероссийских опросов ВЦИОМ, посвященных проблемам социального неравенства.

Как свидетельствует данные таблицы 3, противоречие между отношением к материальному достатку и заработку не является специфической особенностью менталитета жителей Рыбинска, а характерно для подавляющего большинства россиян. Главными причинами богатства жители России считают вовсе не упорный труд (фактически - аналог заработка в нашем обследовании) или способности и ум, и даже не стартовые возможности, а связи с нужными людьми (наивысшая оценка значимости - 4.36), "встроенную" несправедливость самой экономической системы, обеспечивающей систематическое перераспределение ресурсов в пользу богатых (4,19) и, наконец, нечестность (4,14). Что же касается упорного труда, то он занял "почетное" последнее место, уступив даже везению.

Таблица 3.
Представления населения России о причинах богатства (по данным опроса ВЦИОМ)*

Как часто причиной богатства людей в нашей стране является...? очень часто часто ино-гда редко нико-гда затр. отве-тить оценка значи-мости**
1 2 3 4 5 6 7 8
наличие способностей и талантов 13,6 33,5 27,9 16,4 3,2 5,5 3,40
везение 14,0 26,5 34,1 17,8 3,0 4,7 3,32
нечестность 38,9 36,9 16,0 4,0 0,6 3,7 4,14
упорный труд 10,5 25,5 31,9 20,8 7,7 3,7 3,11
связи с нужными людьми 49,3 34,6 8,2 2,7 0,4 4,7 4,36
лучшие стартовые возможности (образование, работа) 20,9 34,4 22,9 9,9 1,9 9,9 3,69
то, что экономическая система позволяет богатым наживаться за счет бедных 44,9 28,6 11,6 3,2 3,1 8,7 4,19

*Таблица основана на результатах опроса населения России о проблемах социальной справедливости и социального неравенства, проведенного в июне 1997 года (Экономические и социальные перемены 1997).

** Данный показатель рассчитывался как средневзвешенная оценка значимости каждой из перечисленных причин богатства. Использовалась шкала, состоящая из пяти позиций, где опции "очень часто" была присвоена оценка "5", а опции "никогда" – оценка "1".

Оценивая полученные результаты, не хотелось бы впадать в идеологические крайности и "с порога" делать выводы, лежащие в русле чисто либеральных идей - дескать, население не готово, не хочет (или не может) увеличивать свой трудовой вклад, приучено к зависимости от социальной помощи и гарантиям со стороны государства и пр. На наш взгляд, хотя многие из этих тезисов и верны, они далеко не исчерпывают всего реального многообразия повседневной практики и ментальных установок жителей России.

Кроме того, на наш взгляд, противоречие материального достатка и заработка не является чем-то принципиально новым, привнесенным в жизнь экономическими реформами. У него длинная история, берущая начало в советской системе, когда реальное благосостояние неизмеримо больше зависело от положения в формальной социальной иерархии, нежели от реального трудового вклада конкретного человека.

На фоне этой исторической линии противоречие между стремлением к материальному достатку и слабой ориентацией на заработок, которое проявилось в ответах наших рыбинских респондентов, уже не представляется столь удивительным. Конечно, если рассуждать, исходя из принципов западной, преимущественно протестантской трудовой этики, наши сограждане ведут себя нелогично, когда они фактически отрицают связь между богатством и упорным честным трудом. Однако в российском менталитете и повседневной практике жизнеустройства гораздо глубже укоренен другой этический принцип, отраженный в пословице "трудом праведным не наживешь палат каменных". Он гораздо точнее описывает реальный социально-экономический контекст нашего времени, когда одни строят "каменные палаты", а другие перебиваются с хлеба на воду, месяцами не получая заработной платы.

Если же вновь обратиться к ситуации в Рыбинске, то большинство его жителей явно принадлежат ко второй категории. Хронические невыплаты заработной платы на многих предприятиях города, не говоря уже о социальных пособиях (так, например, пособие по безработице уже второй год выдается "натурой", причем по ценам, превосходящим среднерыночные), действительно делают заработок все менее надежной основой материального благосостояния. Пожалуй, из этого правила есть только одно исключение - пенсии, которые, в соответствии с указом Президента, регулярно выплачиваются населению. Судя по свидетельствам многих респондентов, даже для семей с работниками именно пенсии старшего поколения становятся важной экономической "подстраховкой", позволяющей выжить в ситуации невыплат:

"Как живем, когда зарплату не платят? Пенсия, пенсия помогает тещина. Пенсионеры подкармливают, дай им Бог здоровья! И занимать приходится часто. У кого занимаем? Так у таких же, как мы сами. Им, например, в этом месяце заплатили, а нам нет – мы к ним идем. А на другой месяц,– глядишь, они к нам, у них не платят..." (Михаил, 51 год, рабочий).

Очевидно, что в подобной ситуации материальный достаток не просто возводится населением в ранг наиболее значимой ценности, но и, более того, приобретает некоторые черты социального мифа, структурируя модель жизненного мира по принципу "деньги решают все" (ниже мы еще вернемся к этому сюжету при анализе ответов респондентов на вопрос о наиболее защищенных группах населения).

Материальный достаток в структуре ценностей переходного времени

Выдвижение "материального благосостояния" на лидирующие позиции в системе ценностных ориентаций россиян уже было зафиксировано рядом авторитетных обследований и даже подвергнуто содержательной концептуализации, на наш взгляд, отнюдь не бесспорной. Сошлемся, например, на результаты социологического мониторинга массового сознания в условиях общественной трансформации, проводимого с 1993 г. РНИСиНП. Важнейшей новой тенденцией в жизненных ориентациях, начавшей проявлять себя с весны-лета 1996 г., стало вытеснение "ценностей духовно-нравственного характера, всегда преобладавших в российском менталитете, ... ценностями сугубо материального, прагматического характера. В отношении некоторых базовых ценностей знак их предпочтения сменился на прямо противоположный" (Горшков, НГ-Сценарии 1997: 1). В частности, речь идет о том, что в настоящее время уже 2/3 населения страны материальный достаток ставят значительно выше ценности свободы; аналогично, ценность интересной работы поменялась местами со значимостью величины оплаты труда, а ценность спокойной совести утратила свое лидерство, потеснившись за счет стремления к власти, успеху, возможности оказывать влияние на других людей (подробнее см. Горшков, НГ-Сценарии 1997: 1). Объясняя суть произошедших в психологии населения кардинальных сдвигов, автор вопрошает: "...могли ли жизненные ценности материального порядка не начать буквально 'глушить' духовно-нравственные и демократические ценности в условиях, когда значительная часть населения страны в течение уже более 5 лет решает для себя и своей семьи, по сути, одну основную задачу - задачу выживания" и делает следующий вывод: "В России сегодня сосуществуют две различные модели ценностных систем. Одна из них тяготеет к постиндустриальной индивидуалистической модели ценностей западного типа, а другая - связана с носителями традиционалистской российской ментальности и тяготеет к патриархально-коллективистской модели ценностей" (Горшков, НГ-Сценарии 1997: 6).

С этой общей формулировкой можно было бы согласиться, если бы не два момента. Во-первых, в статье содержится необъясненное противоречие: с одной стороны, говорится о наступлении ценностей "сугубо материального, прагматического характера", а с другой – приводятся данные о том, что "под бременем реформ" за последние годы сократилось число приверженцев "индивидуалистической системы ценностей" и возросли ряды носителей традиционной модели. Во-вторых, здесь "смазан", по сути, ключевой в данном контексте вопрос о связи наблюдаемых сдвигов в системе ценностей со сдвигами на поведенческом уровне. Говоря бытовым языком, готовы ли люди, осознав значимость для себя лично материального достатка, жизненного успеха и пр., хотя бы что-то предпринять для достижения этих целей? Лишь вскользь, рассматривая проблему в региональном аспекте (и сделано это весьма традиционно, в рамках схемы "центр-периферия"), автор затрагивает поведенческий аспект, говоря о преобладании в столице элементов сознания, близких западному менталитету, и о распространенности там ориентации на собственные силы.

На наш взгляд, представленные выше модели ценностных систем хотя и удобны для академических дискуссий, все-таки излишне схематично отражают процесс трансформации общественного сознания в постсоветских условиях. Возможно, в головах носителей той или иной модели ценности "одного толка" не столь органично спаяны между собой? Может быть, давление социально-экономических факторов, выводя на первый план ценности материального достатка, не только не вытесняет, но даже усиливает, в качестве средства самозащиты, уравнительно-патерналистские и коллективистские настроения - вот и объяснение вышеобозначенного нами противоречия? От этих настроений лишь один шаг к соответствующей модели поведения, сводимой к пассивному и долготерпеливому ожиданию от государства того, что "положено".

Говоря другими словами, экономическое "бремя реформ" в сочетании с перестроечной политической "оттепелью" и падением железного занавеса привели к тому, что, с одной стороны, признаться в стремлении чем-то обладать перестало быть позорным (и тем более опасным) и, более того, стало выражением жизненно важных потребностей, чего не было при социализме. С другой стороны, поведенческие сдвиги, ориентирующие людей на самостоятельное достижение желаемого или необходимого, пока отстают от новаций в восприятии "духовного и материального". Собственно, такого рода отставание, на наш взгляд, и наблюдается в Рыбинске. Заметим в скобках: конкретный анализ обнаруживает значительно большее разнообразие региональных моделей динамики сознания и поведения, нежели пресловутая дихотомия "столица-глубинка". В огромной по территории и многонациональной России важную роль играют не только уровень экономического развития, местные особенности "человеческого капитала" и территориальное "лицо" реформ, но и этнический фактор. Для кого-то он утяжеляет, а для кого-то облегчает их бремя, а также, в зависимости от сложившейся этносоциальной структуры, влияет на менталитет различных этносов, включая и самих русских. Пример контрастной по отношению к Рыбинску региональной модели будет представлен ниже (на примере одной из стран СНГ).

Стратегии экономической адаптации в условиях "цивилизации российской провинции"

Если вернуться в Рыбинск, то более реалистичной интерпретацией происходящих там сдвигов в сознании и поведении людей представляется подход В.Вагина, развивающего идею об особой "цивилизации российской провинции". Речь идет об специфическом "жизнеустройстве" семейных домохозяйств, присущем маленьким городкам и поселкам численностью до 50 тыс. чел., небольшим городам с населением до 100 тыс. чел. и в определенном мере средним городам (каковым и является Рыбинск). Анализируя "изощренное разнообразие неформальных практик жизнедеятельности населения" в период реформ, автор приходит к выводу о том, что "сложности экономической ситуации пробудили не 'рациональное', 'современное' экономическое поведение, а скорее традиционные, основанные на российском опыте выживания в годы войн и сталинской экономики стереотипы жизнеустройства", среди которых важнейшие - "взаимопомощь", "самообслуживание" домохозяйств, "самообеспечение" продуктами питания (Вагин 1997: 55, 59, 61).

С цивилизационной точки зрения подход данного автора, оценивающего доминирующие жизненные стратегии в данных условиях как традиционалистские, представляется весьма плодотворным. Однако вызывает возражения недоучет социальных и региональных особенностей адаптации и отсюда излишне, на наш взгляд, благодушный тон при оценке результативности подобных стратегий. Например, мы читаем о семьях, комбинирующих "различные виды деятельности для обеспечения относительного достатка", об "огромном объеме неденежных доходов, получаемых семьями в процессе 'самообеспечения' и 'самообслуживания' ", а само слово "выживание" использовано в статье лишь один раз применительно к условиям войн и репрессий (Вагин 1997: 63, 61).

Нетрудно догадаться, что ведущую роль в "самообеспечении" домохозяйств играет так называемая "жизнь с огорода". Как показывает одно из упоминаемых в работе исследований, 61% респондентов в качестве двух наиболее важных источников дохода назвали, наряду с зарплатой, выращивание сельскохозяйственной продукции. В Пскове, городе, который по многим параметрам может быть сопоставлен с Рыбинском, в 1994 г. 67% населения имели личные земельные участки для выращивания овощей и фруктов, а также подсобные помещения для хранения урожая (Вагин 1997: 61, 74). Результаты нашего обследования вполне идентичны и, более того, ярко демонстрируют весомый "вклад" огорода в обеспечение семей продуктами питания. Так, подавляющее число опрошенных (67,3%) имели садовый участок или дом в деревне; из них 5,3% практически полностью обеспечивали за счет участка свои потребности в овощах, ягодах и пр. и даже могли позволить себе продавать излишки; 34,5% - также обеспечивали себя "плодами земли", но уже ничего не продавая; большинство (51,7%) частично покрывали свои потребности за счет огорода; 7,1% были вынуждены большую часть необходимого покупать на рынке и в магазинах и, наконец, 1,3% отметили, что покупать приходится практически все.

Как подчеркивает Р.Роуз, выращивание горожанами продуктов питания представляет собой особенность "обществ повышенной тревожности" (Роуз 1995 [цит. по: Вагин 1997: 61]). В условиях таких обществ уже само наличие земельного участка представляет собой своего рода "страховку", своего рода "неприеосновенный запас". Участок даже не всегда эксплуатируется, его держат для того, чтобы в любой момент встретить трудности "во всеоружии":

"У нас даже два участка. На одном дом стоит, правда маленький, грядки там, теплица небольшая. А на другом – ничего. Просто кусок земли в 10 соток и все. У нас работников немного, так что на один только сил и хватает. Когда предлагали в 1991 году, я и взял. Лишним не будет. Так, на всякий случай. Вдруг да понадобится (Михаил, 46 лет, служащий).

Таким образом, экономический потенциал огорода оказывается важнейшим адаптационным ресурсом жителей провинции, а трудовые усилия, затрачиваемые на выращивание продукции, весьма точно коррелируют с изменением локальной социально-экономической ситуации. В условиях резкого снижения уровня жизни, невыплат, остановки предприятий и пр., экономический вклад "огорода" в семейный бюджет существенно возрастает, а сама "огородная занятость" начинает конкурировать по важности с городской.

Однако, несмотря на резко возросшую за последние годы значимость "огородной экономики", способы адаптации населения к изменению социально-экономической ситуации не ограничиваются одним лишь самообеспечением продуктами питания. Итак, какие же стратегии выбирают жители Рыбинска, чтобы улучшить материальное положение своих семей и пережить трудные времена?

Для выявления этих стратегий респондентам задавался закрытый вопрос о том, что они делают, пытаясь разрешить материальные проблемы своей семьи, причем в анкете фиксировался не только сам факт участия в той или иной деятельности, но и степень вовлеченности в нее, которую респондент мог оценить по пятибалльной шкале. Предложенный перечень "закрытий", не являясь исчерпывающим, позволяет, тем не менее, получить достаточно полное представление об "вкладе" той или иной деятельности в формирование стратегий экономического выживания (см. Таблицу 4).

Таблица 4.
Соотношение различных форм экономической адаптации (в порядке убывания)
(средневзвешенные оценки вовлеченности в данные виды деятельности)

 

мужчины

женщины

оба пола

cт. 2:ст. 3

Формы экономической адаптации:

2

3

4

5

"экономлю абсолютно на всем"

3,92

4,24

4,12

92,5%

"самостоятельно обеспечиваю себя продуктами питания"

3,40

3,32

3,35

102,4%

"беру дополнительную работу у себя на предприятии"

2,06

1,74

1,84

118,4%

"оказываю платные услуги (но не там, где работаю)"

1,93

1,47

1,66

131,3%

"торгую товарами народного потребления"

1,42

1,32

1,36

107,6%

"кладу деньги на депозит, получаю проценты от акций"

1,41

1,20

1,27

117,5%

         

 

Полученные результаты позволяют выявить три группы форм адаптационного поведения, различающиеся по степени участия в них населения:

  • Наиболее высокий уровень включенности соответствуют традиционным путям решения материальных проблем. Это пассивная форма адаптации ("экономлю на всем") либо активная стратегия самообеспечения продуктами питания, причем ориентация на "затягивание поясов" распространена даже шире, чем "огородное выживание";
  • Средний уровень включенности отмечается для форм адаптационного поведения, в той или иной степени связанных с профессиональной занятостью респондентов (варианты ответов: "дополнительная работа на своем предприятии", "оказываю платные услуги, но не там, где работаю");
  • Наконец, низкий уровень включенности характеризует формы экономической адаптации, связанные с освоением новых для населения видов деятельности. Здесь также можно выделить активную форму "реагирования" - например, челночный бизнес и мелкая розничная торговля ("торгую товарами народного потребления"), а также пассивную форму, связанную с получением процентов от вкладов либо с приобретением ценных бумаг ("кладу деньги на депозит, получаю проценты от акций").

Интересно, что мужчины и женщины явно демонстрируют различные предпочтения в отношении названных форм экономической адаптации. Очевидное, сразу же бросающееся в глаза различие состоит в том, что женщины чаще отмечают традиционный пассивный вариант экономического выживания, связанный с "затягиванием поясов", в то время как мужчины явно лидируют и по включенности в дополнительную занятость (как в рамках своей профессии, так и со сменой профессии), и по степени освоения новых видов деятельности (получение доходов от вложенного капитала). Что же касается обеспечения семьи продуктами питания и торговли товарами народного потребления, то в этих видах адаптационного поведения наблюдается относительное "гендерное равенство" - и мужчины, и женщины участвуют в них примерно в равной степени.

Есть ли зависимость между включенностью респондентов в отдельные виды адаптационной деятельности и их социально-демографическими характеристиками? Определенно просматриваются две различные логики в распространенности форм экономической адаптации. Первая логика, которую условно можно обозначить как "универсальную", охватывает две наиболее распространенные формы приспособления - "затягивание поясов" и "огород", к которым прибегает абсолютное большинство опрошенных (в среднем свыше 80%). Столь широкая распространенность позволяет отнести эти формы адаптационного поведения к базовым, типичным практически для всех слоев населения. При этом в случае "огородного" самообеспечения "фоновый" характер выражен в большей степени - участие в этом виде деятельности сравнительно слабо зависит от таких характеристик, как образование, социальный статус и даже уровень материального благосостояния. Что же касается "экономии на всем", то здесь обнаруживается сильная связь с материальным положением (выраженным как в величине среднедушевого дохода, так и в субъективных оценках) и, в меньшей степени - с возрастом и образованием.

Все остальные из включенных в анкету вариантов приспособительного поведения следуют за названными "базовыми" формами с очень значительным отрывом: так, например, дополнительная занятость охватывает 18,2% респондентов, торговля товарами народного потребления - 7,9%, получение процентов либо дивидендов - не более 5%. Логика распространенности этих форм адаптационного поведения может быть условно обозначена как "очаговая", типичная лишь для некоторых групп населения. При этом участие в этих видах деятельности, как правило, дополняет одну (или обе) базовые формы. (подробнее см. Табл.8 Приложения). Так, например, рассматривая взаимосвязь "очаговых" форм с возрастом, можно видеть, что практически все они в наибольшей степени характерны для возрастной группы 20-29 лет.

С переходом к более образованным группам населения явно растет распространенность дополнительных приработков и платных услуг, а торговля товарами народного потребления, не имея столь строгой корреляции с образованием, тяготеет к середине образовательной шкалы - к группам со средним специальным либо незаконченным высшим образованием.

Наконец, семейное положение также связано со степенью включенности в различные стратегии адаптации. Самые большие различия в этом плане наблюдаются между респондентами из полных и неполных семей (разведенные, вдовые). Так, "затягивание поясов" - важнейшая (и часто единственная) стратегия выживания разведенных и вдовых респондентов, при этом именно они меньше всего включены в "огородную экономику". Здесь явно прослеживается гендерный аспект проблемы экономического выживания - большинство вдовых и разведенных составляют женщины, и отсутствие мужчины в семье негативно сказывается на возможностях улучшить свое материальное положение за счет огорода. Аналогичная ситуация отмечается и в отношении других форм экономической адаптации - в частности, дополнительных приработков и мелкой торговли: разведенные и вдовые респонденты также демонстрируют значительно меньшую включенность в эти виды деятельности.

Подводя итог сказанному в этой части статьи, проследим взаимосвязь форм адаптационного поведения с трудовыми ориентациями респондентов. "Фоновые" формы адаптационного поведения представляют собой практически единственный способ приспособления к экономическим трудностям, которым располагают респонденты из числа ориентированных на гарантии. Именно здесь взаимосвязь "состояния умов" и материального бытия прослеживается наиболее отчетливо. Эту мысль как нельзя более точно выразила одна из наших респонденток:

"Мы никогда не жили богато. Мы никогда не шиковали, ни раньше, ни теперь. У нас никогда не было машины или еще чего-то такого. Нам и не надо. На большое мы не замахиваемся".

Конечно, дело здесь не только в неготовности идти на риск или нежелании улучшить свою жизнь. Немаловажная причина состоит в ограниченности индивидуальных ресурсов (как материальных, так и профессионально-квалификационных и образовательных), которые позволили бы выработать эффективные стратегии социально-экономической адаптации.

Это обстоятельство подчеркивает и Н. Наумова, определяя эту модель пассивной адаптации как "стратегию выживания", характерную для "...групп населения с небольшим жизненным и социальным ресурсом, с невысоким статусом и ухудшающимся материальным положением. Здесь преобладают мягкие ценностные системы и идентификация с группами сходной социальной судьбы..." (Наумова 1995: 20). Социальная мобильность этой группы оказывается блокированной, а материальное положение эволюционирует, по ее меткой формулировке, в точном соответствии с "законом Матфея" - "богатому присовокупится, а у бедного отнимется последнее", или, как гласит народная мудрость, "деньги к деньгам, женихи к женихам".

Этот же закон применим и к описанию положения наиболее динамичной из выделенных групп - респондентов, ориентированных на независимость и собственное дело. Если вспомнить важнейшие характеристики этой группы, то в их число войдут молодость (а следовательно, и здоровье), хорошее образование, занятость на предприятиях негосударственной формы собственности, обладание высокой профессиональной квалификацией. Именно эти респонденты проявляют наивысшую готовность рисковать, они наиболее активно включаются в новые формы экономической адаптации и уже сегодня достигли относительного материального достатка. Легко предположить, что перечисленные факторы и в будущем будут способствовать их восходящей мобильности и материальному процветанию.

Что же касается ориентированных на заработок, то здесь адаптационные ресурсы скромнее, чем в предыдущей группе, и этому обстоятельству вполне соответствует "промежуточная" структура включенности членов этой группы в различные формы адаптационного поведения. По сути дела, они используют в целях адаптации лишь один, хотя и важный тип ресурсов - квалификацию, опыт, репутацию, социальные связи в пределах своего предприятия. Именно в этом состоит главное объяснение сравнительно высокой включенности в дополнительные приработки, которые фактически доминируют среди активно используемых новых форм экономической адаптации. А в остальном поведение этой группы достаточно традиционно - "на огород" и "затягивание поясов" они полагаются больше, чем на другие варианты приспособления к постперестроечным трудностям. Используемые ими ресурсы имеют узко-специфичный характер, в результате чего их мобильность в большинстве случаев ограничена перемещением между однотипными рабочими местами и, в лучшем случае, связана с переходом на предприятия негосударственного сектора.

Социально-профессиональная мобильность в постсоветских условиях

Красноречивой характеристикой типичной для Рыбинска поведенческой модели пассивной адаптации служит картина социальной мобильности трудоспособного населения за годы реформ.

Появившиеся в последние годы исследования динамики социальных статусов либо нацелены на определение потенциала мобильности (через суждения респондентов о вероятном будущем своем и своих детей, о готовности сменить профессию и пр.), либо, если выясняются реальные перемены в жизни людей, им предлагается "примерить" на себя ту или иную модель приспособительного поведения (см., например, Динамика ценностей... 1996: 111-113; 128-129; Левада 1997: 13-14; Латынина 1996: 3 [цит. по: Вагин 1997: 61]).

Существенно реже социальная мобильность населения в постсоветский период изучается на основе эмпирических данных о ретроспективных изменениях в реальном социальном статусе. В качестве примера подобного подхода можно привести исследование Р. Громовой. Оно посвящено сравнительному анализу типичных форм мобильности в российском обществе до и после 1985 г. и основано на анализе динамики социальных позиций, предпринятом с помощью сопоставимых статусных характеристик - так наз. индексов престижа, варьирующихся от 1 до 100 (Громова 1998: 18). Информация о профессионально-должностном статусе респондентов включала, помимо кода профессии (по четырехзначному международному кодификатору) целый ряд дополнительных показателей. В частности, учитывались переменные, обозначающие место каждой профессионально-должностной позиции в системе властных отношений, уровень достигнутой квалификации в рамках данной профессии и пр. Подобный подход позволил учесть при воссоздании траекторий мобильности изменение во времени самих критериев, описывающих социальные позиции людей, что является исключительно актуальным в период глубоких общественных трансформаций.

С методологической точки зрения, в нашем исследовании был использован аналогичный подход, хотя и отличающийся по конкретным методикам обработки информации о социальных статусах. Нами была сделана попытка, во-первых, выявить реальную картину мобильности, складывающуюся из суммы жизненных траекторий каждого респондента за период реформ; во-вторых, чтобы снизить неизбежную субъективность оценочных суждений, людям были предложены открытые вопросы о том, где и кем они работали в 1991 г. (последний год перед активным реформированием экономики) и на момент обследования. Таким образом, основная работа по вынесению вердикта о динамике социально-профессионального статуса того или иного участника опроса была проделана самими исследователями путем двоичного кодирования по 7 основным и 30 вспомогательным позициям (подробнее Табл. 4 Приложения).

Восходящая мобильность рассматривалась как служебный рост в рамках прежней профессии, либо, в случае смены профессии или рода занятий, различные варианты "продвижения" классифицировались по трем критериям: а) новое занятие более престижно; б) перемены рода деятельности потребовали существенного роста профессиональной квалификации; в) заметно улучшилось материальное положение. Соответственно, по этим же критериям, но со знаком минус, "диагностировалась" и нисходящая мобильность. Естественно, неизбежным было появление усложненных и пограничных вариантов, когда, например, повышение (или понижение) статуса сопровождалось сдвигами в престижности труда, в материальном положении и/или в уровне квалификации. Предпочтение тому или иному критерию отдавалось в таких случаях на основе анализа дополнительной информации (о доходах, образовании, возрасте, принадлежности респондента, по принципу самоидентификации, к той или иной социальной группе). Были выделены также группы респондентов с горизонтальной мобильностью, сохранившие status quo и, наконец, те, кто либо вошел в сферу занятости за рассматриваемый период (закончив учебу, вернувшись из армии, из декретного отпуска), либо вышел из нее (пенсионеры, инвалиды, домохозяйки, безработные и пр.).

Если абстрагироваться от двух последних групп, перемены в статусе которых являются естественными в ходе жизненного/трудового цикла (за исключением безработных - к ним мы еще вернемся), социально-профессиональная мобильность основного массива опрошенных - людей трудоспособного возраста, работавших в 1991 г. и продолжающих работать сейчас, - лучше всего может быть охарактеризована словами "стагнация" и "отсутствие перспектив". Действительно, повысить статус удалось лишь 31 мужчине и 30 женщинам из 900 участников опроса (из них 13 и 8, соответственно, оказались на более высоких должностях в пределах прежней профессии, а 18 и 22 - с выигрышем для себя сменили род занятий). На другом полюсе - слабо выраженная нисходящая мобильность (всего 10 мужчин и 12 женщин потеряли в статусе, причем для большинства мужчин и всех женщин это сопровождалось снижением требуемой квалификации). Буквально единицы покинули сферу "обычной" занятости и сумели основать собственное дело (предприниматели и самозанятые). Как и следовало ожидать, здесь явно преобладают мужчины (5,0% от всех работающих на момент обследования в сравнении с 0,9% женщин).

Крайне вяло проходили и горизонтальные перемещения в поисках новой сферы приложения сил (18 мужчин и 29 женщин). Заключительный штрих к нарисованной обследованием картине - сосредоточение подавляющего большинства занятых (60,3% мужчин и 59,2% женщин) в группе сохранивших прежний статус. Учитывая социально-экономическую ситуацию в стране и, главное, оценки респондентами своего материального "достатка", вряд ли полученный результат можно интерпретировать как отражение стабильности социального положения людей и их удовлетворенности достигнутым.

На наш взгляд, в Рыбинске имеет место не просто "умеренная" профессиональную мобильность (так, в частности, оценивает протекание этого процесса в России Л. Беляева на основе исследования 1994 г. [см.: Динамика ценностей...1996: 111-112]), а откровенный застой. Движение "социальных лифтов" вверх тормозится здесь и массовой бедностью, и неразвитостью у людей нужных психологических мотиваций, а также, видимо, отсутствием эффективного рыночного прессинга при вялотекущих реформах в сочетании с амортизатором в виде традиций "огородного выживания". Аналогично, при слабо выраженной перетряске экономического организма, пресловутые "лифты" (выражение Л. Беляевой) не многих увозят и "вниз".

Если роль бедности как фактора социальной мобильности весьма неоднозначна (в зависимости от социальных условий она может играть роль как тормоза, так и стимулятора), то этого нельзя сказать о "состоянии умов". Блокирующее воздействие социально-психологических ориентаций "человека постсоветского" на его экономическое поведение демонстрируют многие обследования, "прощупы-вающие" проблему с разных сторон и разными методами. Отметим, к примеру, неготовность большинства опрашиваемых сменить профессию или их представления о причинах богатства и успеха. По наблюдениям Е.Тюрюкановой, изучавшей миграционную подвижность жителей Рыбинска, "нововведения и новые возможности, такие как миграция, просто отчуждаются значительной частью населения ...Состояние заторможенности, замороженности, нераскачанности...ощущается во многих интервью с людьми, которые я проводила здесь, в Рыбинске. Иногда создается такое впечатление, что место жительства достается людям по наследству, как фамилия, и менять его просто не приходит им в голову. И это несмотря на общее чувство недовольства и неустроенности" (Тюрюканова 1998: 76-77).

Совокупность факторов, определяющих характер мобильности, намного сложнее и многослойнее по своей структуре, чем просто привычная комбинация "бытия и сознания". В этой связи хотелось бы вернуться к высказанной выше идее о необходимости построения региональных моделей социальной мобильности, наиболее полно отражающих своеобразие процесса на той или иной территории постсоветского пространства, с последующей типологией этих моделей. Потребность в подобных локальных "срезах" тем более велика, что опросы по общероссийским выборкам, давая ориентиры для выявления существенных сдвигов в массовом сознании и поведении людей, при этом не только, по определению, "размывают" региональные различия, но и могут порождать своего рода труднообъяснимые социологические фантомы.

Для иллюстрации сказанного о разнообразии региональных типов социальной мобильности и для контраста с рыбинской моделью, приведем результаты вышеупомянутого анкетного опроса русскоязычного населения в Бишкеке, рисующие принципиально иную картину динамики социально-профессиональных статусов за годы реформ (см. Таблицу 5). Цифры получены путем структурного анализа и последующего кодирования материала, вполне сопоставимого с рыбинским - это ответы на открытые вопросы о профессии респондентов, о том, где и кем они работали на момент обследования, о причинах смены места работы и/или профессии за последние 5 лет и о степени удовлетворенности имеющейся работой.

Как видно из таблицы, русскоязычные в Бишкеке демонстрируют значительно более энергичную и продуктивную мобильность; доля повысивших свой статус мужчин здесь более чем в два, а женщин - более чем в три раза превосходит долю таких людей в Рыбинске. Соответственно, сохранивших прежний статус в Бишкеке не подавляющее большинство, а лишь чуть более двух пятых. Рассмотрим кратко основные факторы, которые сформировали, на наш взгляд, данный региональный вариант мобильности, что поможет еще ярче высветить особенности российской ситуации.

1) Столичный статус города. "Тип поселения" как фактор мобильности должен, видимо, рассматриваться не только в количественном (число жителей), но в первую очередь качественном разрезе (интенсивность преобразований, разнообразие форм экономической, социальной и культурной жизни). Недаром, по наблюдениям Е.Тюрюкановой, респонденты считают Рыбинск "неперспективным" и "умирающим городом" (Тюрюканова 1998: 77)

Таблица 5.
Рыбинск и Бишкек: сравнительная социально-профессиональная мобильность в постсоветский период (в %)

  Жители Бишкека, 1996 Жители Рыбинска, 1997
  муж-чины жен-щины всего муж-чины жен-щины всего
Повышение статуса* 35,6 31,5 33,3 16,1 9,7 12,6
Понижение статуса 6,7 18,9 13,4 3,6 3,5 3,5
Прежний статус 42,3 42,5 42,5 60,3 59,2 59,7
Горизонтальная мобильность 15,4 7,1 10,8 6,4 8,5 7,6
Вход в занятость - - - 13,6 19,1 16,6
Всего** 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0

*) При подсчетах в группу повысивших свой статус включались не только продвинувшиеся по служебной лестнице в рамках прежней профессии или сменившие ее на более престижную или высокооплачиваемую в рамках формального (государственного или частного) сектора, но и те люди (впрочем, число их невелико в обоих случаях), которых можно классифицировать как "самозанятых". Преимущественно речь идет о так называемой "коммерции", неформальном секторе в торговле. В литературе высказывалось мнение о том, что данный тип мобильности ведет к примитивизации отраслевой структуры экономики и обусловлен кризисной установкой на выживаемость, а для конкретных людей означает потерю квалификации и перспективы служебного роста (см., напр.: Динамика ценностей... 1996: 110). На наш взгляд, в постсоветских условиях подобные активные поведенческие стратегии можно считать своеобразным социальным продвижением, поскольку они позволяют людям избавиться от нищеты и унизительной зависимости от "наполненности" бюджетного "кармана".

**) Поскольку в Бишкеке, из-за миграционной направленности обследования, опрашивались лишь трудоспособные в постстуденческом возрасте, из всех ответивших на блок вопросов о работе за 100% взяты респонденты, работающие на момент обследования, за вычетом безработных. Для Рыбинска база построена аналогично, но в категорию "работающих" включены и те, кто вошел в занятость в течение рассматриваемого периода времени. В обоих случаях в качестве "работающих" учитывались и респонденты, перешедшие в самозанятость и предпринимательство.

2) Интенсивность реформ. Хотя Киргизия, как и другие страны СНГ, не может похвастаться процветающей экономикой, в сравнении с отдельными территориями России, где реформы идут вяло и велика зависимость от государственного бюджета, здесь экономическая жизнь выглядит явно более активной, "кипучей". Отсюда и потери, и возможность приобретений.

О существенной "встряске", которую претерпел тут экономический организм, свидетельствует, в частности, более высокий уровень безработицы в сравнении с Рыбинском (по самоопределению респондентов, около 18 % для мужчин и женщин в Бишкеке и, соответственно, 12,9 и 10,9 % в Рыбинске), а также то обстоятельство, что рынок в Киргизии более отчетливо демонстрирует свои гендерные "предпочтения". Так, в группе повысивших статус между мужчинами и женщинами здесь почти нет количественной разницы, однако ответы на открытые вопросы приоткрывают завесу над этим "равенством". Среди "продвинувшихся" женщин, в отличие от мужчин, очень мало тех, кто работает в "организованном" частном секторе на управленческих должностях и/или тех, которые требуют высшего образования (за исключением нескольких учительниц в частных школах). Это говорит, на наш взгляд, о наличии дискриминации женщин на негосударственном рынке престижных и высокооплачиваемых рабочих мест. В сравнении с Рыбинском, обращает на себя внимание и явное превышение доли женщин, потерявших в статусе - 18,9% против 6,7 % среди мужчин. Женщины с высшим, преимущественно гуманитарным образованием, вынуждены работать уборщицами, сторожами, дворниками и пр., чего практически не наблюдается, судя по нашему обследованию, в Рыбинске.

3) Этнический дискомфорт как фактор мобилизации достижительных установок. Одна часть русскоязычных отреагировала "ногами", массовым выездом в Россию (впрочем, его масштабы в последние годы существенно понизились). Но многих тех, кто принял решение остаться, политика государственного этноцентризма заставила пересмотреть комплекс превосходства над "младшим братом" или запрятать его подальше, засучить рукава и пробиваться в те сферы, которые еще остались открытыми или полуоткрытыми для людей нетитульной национальности и где с наибольшей отдачей мог быть использован накопленный ими "человеческий капитал".

4) Качество "человеческого капитала", определяемое в первую очередь уровнем образования. Как известно, русскоязычный "слой" в странах Центральной Азии исторически формировался как "просвещенный" и социально привилегированный, занимающий высокие позиции в большинстве структур общества. Соотношение сил между этносоциальными группами после распада СССР резко изменилось, а образовательный уровень русскоязычных, в особенности городских жителей, как был, так и остался высоким. Так, среди опрошенных в Бишкеке 49,0% имели высшее образование (1,6% - незаконченное среднее, 9,9% среднее, 32,6% среднее специальное и 6,9% - незаконченное высшее). Картина, резко контрастирующая с Рыбинском, где, если брать в расчет только респондентов трудоспособного возраста, лишь 19,3% имели высшее образование, а преобладали люди со средним специальным образованием (52,5%).

Можно предположить, что хороший образовательный потенциал русскоязычных способствовал не только активизации восходящей мобильности, но и торможению горизонтальной: видимо, сложилась ситуация, когда предпочтительной стратегией стало инвестирование уже накопленных знаний и навыков, нежели создание новых. В Рыбинске же близкие по значению низкие показатели горизонтальной мобильности объясняются, скорее всего, просто бедностью выбора - людям кажется, лучше все оставить как есть, чем менять "шило на мыло".

Что думают о правах человека фавориты и аутсайдеры перестроечного марафона?

Возвращаясь к поставленной в начале статьи исследовательской задаче, сопоставим "бытие" и "сознание"; с одной стороны, материальное положение жителей Рыбинска и преобладающую здесь модель социально-профессиональной адаптации; с другой - взгляды и оценки, касающиеся соблюдения прав человека в России. Для того, чтобы возможная зависимость проявилась более отчетливо, на основе самооценки материальной обеспеченности были сформированы три группы респондентов: "фавориты" (люди, которым недоступны лишь покупка машины или дорогостоящий отпуск и те, которые вообще могут ни в чем себе не отказывать); так называемый "средний слой" (им денег в основном хватает, но лишь на ежедневные расходы, а товары длительного пользования недоступны); наконец, "аутсайдеры" (живущие фактически в нищете, не имея достаточных средств даже на продукты питания, и те респонденты, которые живут от зарплаты до зарплаты и часто вынуждены занимать деньги). Затем было проанализировано распределение ответов этих трех групп на ряд формальных вопросов (о возрасте, семейном положении, образовании) и на вопросы, характеризующие, с той или иной стороны, отношение опрошенных к проблеме прав человека и правовой защищенности в современной России.

Из числа перечисленных формальных характеристик значимые различия между группами заметны лишь по возрасту и семейному положению (непосредственно связанному с уровнем иждивенческой нагрузки).

Так, среди "фаворитов"-мужчин явно преобладают люди наиболее активного трудоспособного возраста, находящиеся "на пике карьеры" - здесь доля возрастной группы 30-39 лет составляет 50%. Что же касается двух других групп - "среднего слоя" и "аутсайдеров", то единственное значимое различие между ними связано с существенным увеличением в последней группе доли лиц старше 50 лет. У женщин возрастная структура групп выглядит более "размыто", однако, как и у мужчин, в группе аутсайдеров наблюдается перевес в пользу более старших возрастов, причем наши данные фиксируют значимые различия начинается уже с возрастной группы 40-49лет.

Среди "фаворитов" обоего пола мы практически не обнаруживаем тех, кто по определению, является единственным кормильцем в своей семье - разведенных и вдовых. Напротив, среди представителей "среднего слоя" и, тем более, "аутсайдеров" они представлены достаточно широко: так, среди мужчин-"аутсайдеров" разведенные составляют 9,2%, а среди женщин 19,5%. Параллельно наблюдается последовательное снижение доли состоящих в браке при переходе от "фаворитов" к "аутсайдерам". В итоге среди женщин-"аутсайдеров" замужние составляют лишь чуть более половины (53,4%), а общее количество разведенных и вдовых достигает 27,8% (для сравнения отметим, что в группе женщин-"фаворитов" доля состоящих в браке равна 70%, а вдовых и разведенных нет вообще).

Вопреки ожиданиям, групповые различия при ответах на так называемые "правовые" вопросы (о том, в какой мере соблюдаются в России права человека, о самых защищенных и самых незащищенных в правовом отношении категориях населения и др.) оказались весьма незначительными, идет ли речь о частоте выбора той или иной опции или же о составе первой тройки наиболее предпочитаемых "закрытий".

Приведем несколько примеров. Среди "фаворитов" 50,0% считают, что права человека в России соблюдаются "не всегда", среди представителей "среднего слоя" таких 46,0%, среди "аутсайдеров" - 38,9%; соответственно, 50,0, 44,8 и 54,1% полагают, что "права человека не соблюдаются" (подробнее см. Таблицу 5 Приложения).

Самыми "незащищенными в нашем обществе, теми, чьи права чаще всего нарушаются", "фавориты" и "средний слой" считают детей и безработных (соответственно, 45 и 35% членов первой группы; 46,3 и 42,9% от попавших во вторую группу); для "аутсайдеров" на первом месте безработные (51,1%), а на втором месте - опять же дети (48,1%). На третьем месте по "уязвимости" и для "среднего слоя", и для "аутсайдеров" находятся "люди без связей" (40,4% и 37,9%), а для "фаворитов" - "любой человек в нашем обществе" (подробнее см. Таблицу 6 Приложения). При ответе на вопрос: "Кто в нашем обществе сумеет лучше других отстоять свои права в случае их ущемления?" на первом месте и для "среднего слоя", и для "аутсайдеров" стоят "люди с деньгами" (соответственно, 53,7 и 61,6%); на втором месте, по мнению "среднего слоя", находятся "юридически грамотные люди" (46,1%), а на третьем - "люди со связями" (38,9%); "аутсайдеры" поставили "людей со связями" на второе место, но с той же частотой (38,2%), а замыкают тройку "депутаты" (36,7%) (подробнее см. Таблицу 7 Приложение).

Чем можно объяснить слабо выраженные различия в воззрениях членов двух групп, при существующем весьма ощутимом разрыве в их материальном положении (напомним, что мы анализируем различия лишь между "средним слоем" и "аутсайдерами")? На наш взгляд, главная особенность наблюдаемой ситуации состоит в том, что подавляющее большинство респондентов (а если экстраполировать данные опроса, то большинство жителей Рыбинска) почти не обладает каким-либо опытом самостоятельного, активного преобразования своей жизни - будь-то отстаивание своих прав, поиск более доходного занятия или социальное продвижение. Иного трудно было бы ожидать при господстве "застойной" модели социально-профессиональной мобильности. Их ответы опираются поэтому на какой-то иной опыт и иные представления, почерпнутые из СМИ, эмоциональной сферы, наконец, социалистического прошлого.

Действительно, самыми "благополучными" респонденты считают не каких-то конкретных хозяев нынешней российской жизни. Это не чиновники или депутаты, в "непробиваемости" которых и построенной на коррупции "защищенности" легко можно было бы убедиться на личном опыте, пытаясь "пробиться" (игра слов) сквозь бюрократические барьеры; это и не предприниматели, о жизни которых мало что известно, и не "энергичные люди" - респонденты, видимо, просто не верят, что "энергией" можно чего-то достичь. Лидером, собравшим свыше половины голосов и "среднего слоя", и "аутсайдеров", стал собирательный образ этакого Мистера Твистера, человека с мешком денег - вот она, мечта о достатке!

Для многих жизненный успех и "защищенность" прочно ассоциируются со "связями", что, безусловно, вынесено из опыта жизни при социализме: "² Связи с нужными людьми² , также остающиеся одной из наиболее часто отмечаемых респондентами причин богатства, подтверждают ² преемственность² способов получения доступа к социальным благам в обществе....Стабильность этого показателя свидетельствует о том, что исчезновение дефицита не лишило значимости представления большинства о ² иерархически-корпоративном² характере самого распределения" (Хахулина, Стивенсон 1997: 42). Однако пресловутые "связи" - не только атрибут прошлого. При господствующем сейчас в России правовом беспределе, отдающимся в головах рядовых граждан правовым нигилизмом; при росте экономических и социальных рисков на высших этажах социальной иерархии и актуализации проблемы выживания на нижних уровнях, - резко возрастает значимость разного рода неформальных "связей" и контактов, а их содержание усложняется и модифицируется. Как показывают материалы интервьюирования рыбинцев Е.Мезенцевой, знакомства и так называемый блат являются для них важным и весьма желанным средством достижения разнообразных жизненных целей - не только таких "грандиозных" (для единиц), как "устроенность" и "раскрученность", но и значительно более скромных – например, получение работы грузчика в частном магазине или возможность поторговать пару месяцев с лотка (см. Космарская, Мезенцева 1998).

В зеркальном отражении, "люди без связей" входят в первую тройку самых "незащищенных". Лидируют же здесь не пенсионеры или инвалиды, то есть люди без социальных перспектив, целиком зависящие от государственной поддержки, а дети (для "среднего слоя" и "фаворитов") и безработные (для "аутсайдеров"). Видимо, здесь "работает" находящийся вне возрастных и социальных рамок эмоциональный механизм жалости к детям и проецирование на их будущее своих тягот в настоящем, а также то уже отмеченное выше обстоятельство, что во многом за счет стариков, с их более-менее регулярно выплачиваемыми пенсиями, и выживает сейчас большинство жителей Рыбинска. Заметим при этом, что безработных в выборке почти в два раза меньше (70 человек), чем пенсионеров (125 человек).

Почти полное единодушие респондентов при трактовках господствующих в России механизмов "защищенности" и "уязвимости" еще раз ярко демонстрирует незрелость "достижительных" поведенческих стратегий, их неадекватность резко изменившейся социально-экономической ситуации и сдвигам в системе ценностей: "Притягательность нового для многих групп уже есть, а нормативно определенных и организационно обеспеченных и подтвержденных правил достижения его, реализации желаемого, систематически дисциплинирующих индивидуальное поведение, - нет" (Гудков 1997: 28).

При размышлении над ответами "среднего слоя" и "аутсайдеров" напрашивается и другой вывод, касающийся одного из самых тревожных явлений теперешней российской жизни. Судя по выступлениям СМИ, по многочисленным публикациям в массовой и научной печати социологов и политологов, данным общероссийских и экспертных опросов, коррумпированность власти и бизнеса, дифференциация общества по доходам и качеству жизни и его криминализация достигли взрывоопасной черты; все более ясно осознаются народом как нетерпимое и уже нестерпимое следствие социальных экспериментов последних лет. Вряд ли найдется здравомыслящий ученый или политик, возражающий казалось бы против очевидного. Как свидетельствуют, например, результаты проведенного ВЦИОМ в марте 1998 г. исследования "Власть", около 80% опрошенных считают, что наибольшим влиянием в стране обладают "криминальные структуры"; 77% считают таковыми банкиров и финансистов, 61% - чиновников, 50% - частных предпринимателей (Общая газета 1998: 7). Более 1000 экспертов из 6 крупных городов России, опрошенных в 1995 г. ученымиИнститута социально-экономических проблем народонаселения РАН, так ответили вопрос об основных путях, ведущих "наверх": 97% считали, что главное - иметь связи; 63% - высокую должность до начала реформ; 62% - предшествующую работу в госаппарате; наконец, 50% - контакты с криминальными структурами (Общая газета 1998: 6; подробнее см.: Социальные последствия рыночных реформ...1997: 253-256).

На фоне этого красноречивого единодушия наши респонденты в Рыбинске явно выглядят, отвечая на сходные по смыслу вопросы, белыми воронами. И "средний слой", и "аутсайдеры", называя главных "везунчиков" современной России, "криминальные элементы" поставили лишь на 5-е место, чиновников - на 6-е, умеющих давать взятки - на 7-е и, наконец, предпринимателей - лишь соответственно на 9-е и 8-е места (подр. см. Таблицу 7 Приложения). В чем причина этих расхождений? Конечно, общероссийские опросы усредняют картину, а мнения экспертов, базирующиеся на профессиональных знаниях, не могут не отличаться от мнений рядовых граждан. Но дело, на наш взгляд, не только в этом. Как и при рассмотрении рыбинской модели социальной мобильности, тут хотелось бы еще раз подчеркнуть необходимость учета региональной специфики.

Бесспорно, поляризация и криминализация общества имеют место, но наиболее заметны и вызывающи их проявления в первую очередь в крупных мегаполисах и других богатых и/или открытых "западным ветрам" регионах, где реформы протекают достаточно энергично. Что касается застойного по многим экономическим и социальным параметрам Центрального района, к которому относится и Рыбинск, здесь и "братки" не такие крутые и ведут они себя, видимо, потише; и предпринимателей не так много, да и сами они помельче и потому не столь омерзительны в глазах простого народа; и к чиновникам, ввиду меньших размеров социального пространства, легче подобраться через связи и знакомства. Поэтому массовые представления об "успешности", "защищенности" и о том, кто и как способен их достичь, отражают здесь не столько общестрановые реалии, какими бы судьбоносными для России они ни были, сколько насущные потребности самих опрошенных ("деньги") и относительно доступные им средства удовлетворения этих потребностей ("связи").

На наш взгляд, рассмотренные особенности восприятия рыбинцами (как жителями среднего города) российской социально-экономической биполярности необходимо учитывать ученым и политикам во многих сферах их деятельности: при разработке электоральных технологий, программ развития малого и среднего предпринимательства, социальной защиты, правового просвещения и пр.

* * *

Результаты опроса достаточно убедительно подтверждают уже высказывавшийся социологами тезис о том, что Россия до сих пор не преодолела "синдром бедного общества". Как подчеркивают Л. Гудков и М.Пчелина, бедное общество - "это не просто общество с ограниченными материальными ресурсами, а общество, ограничивающее себя в возможностях действия, соответственно, страдающее от недостижимости желаемого, болезненно переживающее амбивалентность своих ценностных порядков, общество завистливых людей". (Гудков, Пчелина 1995: 36). Рассматривая данные проведенного нами обследования под этим углом зрения, можно выявить исходную противоречивость, заложенную в подобном типе сознания. Действительно, важнейшая дефицитная ценность, главное, что осложняет жизнь людей - это низкий уровень доходов. Об этом же говорят и референции типа "люди с деньгами" в ответах на вопросы о наиболее защищенных слоях населения. Получается, что важнейшее условие нормальной жизни и хороших перспектив - это наличие материального достатка, "свободных" денег. Вместе с тем, на уровне средств достижения желаемого наши респонденты демонстрируют совершенно иную модель. Исключительно низкие показатели социальной мобильности свидетельствуют не только (и не столько) о суженных возможностях для реализации своей "мечты о достатке", но и о психологической и социальной неготовности к подобным изменениям, о глубокой укорененности в умах "советской" модели жизненного пути и успеха, связанной с низкой мобильностью, высокой зависимостью от государства и выраженной потребностью в гарантированном будущем. И если для западного общества уже давно стала тривиальным фактом взаимосвязь между достижительной мотивацией и реальным уровнем собственных доходов, то для нашей страны этот тезис и сегодня остается плохо осознанной абстракцией, весьма далекой от сознания и бытия большинства населения.

Если перейти от рассуждений в терминах мотиваций к анализу правового сознания жителей современной России, то результаты обследования позволят сформулировать гипотезу о существенной трансформации модели правовой культуры, в частности, массовых представлений о механизмах защищы прав человека, под противоречивым воздействием рыночных реформ. В советское время "правовая защищенность" человека определялась в основном его социальным статусом, а точнее, положением в государственной властной иерархии (так наз. этакратическая система, см. Шкаратан, Радаев 1996: 265-282). По сути, речь шла об использовании социального капитала (= "связи") в качестве главного козыря в отстаивании своих интересов. Что же касается "денег", т. е. капитала экономического, то его роль по известным причинам не могла быть столь же значимой. Отметим в скобках, что под словами "отстаивание интересов" мы имеем в виду все разнообразие жизненных проблем, включая и защиту постоянно нарушаемых государством прав граждан.

Это типично традиционная, докапиталистическая модель столь же мало опиралась на закон и судебно-правовую систему, как и та, которая возникает на наших глазах под влиянием социально-экономических потрясений последних лет. Однако между двумя моделями есть и важное различие. Несмотря на изощренную критику российских реформ политиками и идеологами всех мастей, переход к рынку отразился на массовом воcприятии проблемы прав человека. Наиболее заметным проявлением этого процесса стало выдвижение "денег", "материального достатка" на роль важного рычага отстаивания своих жизненных интересов. В этом смысле можно считать, что правовая культура россиян опирается сегодня как на традиционные механизмы ("связи"), так и на механизмы современного западного общества ("деньги") и может поэтому рассматриваться как переходная. Вопрос о том, насколько мы приблизились при этом к построению правового государства - остается, увы, открытым.

Литература

Аргументы и факты. М., 1998, № 9.

Вагин В. Русский провинциальный город: ключевые элементы жизнеустройства. – Мир России. М., 1997, № 4.

Горшков М. Россияне об итогах 1997 года и надеждах на 1998-й. – Независимая газета. М., 16 января 1998.

Горшков М. Что с нами происходит? Экономический и психологический кризис в стране разрушает российскую ментальность.– НГ-Сценарии. М., № 6, май 1997.

Горшков М. Осенние тревоги россиян.– Независимая газета. М., 17 октября 1997.

Громова Р. Сравнительный анализ типичных форм социальной мобильности в российском обществе до и после 1985 года.– Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения.Информационный бюллетень ВЦИОМ. М., 1998, № 1.

Гудков Л. Русский неотрадиционализм. – Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения. Информационный бюллетень ВЦИОМ. М., 1997, № 2.

Гудков Л., Пчелина М. Бедность и зависть: негативный фон переходного общества. – Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения. Информационный бюллетень ВЦИОМ. М., 1995, № 6.

Динамика ценностей населения реформируемой России. Отв. редакторы Н.И. Лапин и Л.А.Беляева, М., 1996.

Зубова Л. Личные доходы: сравнение данных официальной статистики и результатов социологического мониторинга. – Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения.Информационный бюллетень ВЦИОМ. М., 1995, № 6.

Космарская Н., Мезенцева Е. Бег по замкнутому кругу: уровень жизни, ментальные установки и социальная мобильность жителей России .– Мир России.М., 1998, № 3.

Косова Л. Человек советский - возможность типологии. – Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения. Информационный бюллетень ВЦИОМ. М., 1997, № 2.

Кошкарева Т., Нарзикулов Р. "По уровню потребительских расходов треть населения России превратилась в средний класс. – Независимая газета. М., 21 февраля .1998.

Красильникова М. Динамика показателей благосостояния населения по данным социологических опросов. –Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения. Информационный бюллетень ВЦИОМ. М., 1997, № 6.

Латынина Ю. ² Страна по имени провинция² и российские реформы. – Сегодня. М., 28 февраля 1996.

Левада Ю. Социальные типы переходного периода: попытка характеристики. – Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения. Информационный бюллетень ВЦИОМ. М., 1997, № 2.

Леденева А. Неформальная сфера и блат: гражданское общество или (пост)советская корпоративность?. –Pro et Contra. М., Т. 2, № 4.

Межнациональные отношения в Хакасии. Москва-Абакан, 1997.

Наумова Н. Жизненная стратегия человека в переходном обществе. – Социологический журнал. М., 1995, № 2.

Об итогах обследования населения по проблемам занятости в марте 1996 года. – Ярославский областной комитет государственной статистики. Ярославль, 1996.

Общая газета. М., 1998, № 29.

Ослон А. Последний год России. Хроника общественного мнения: июль 1996-го - март 1997 года. –Независимая газета. М., 10 апреля 1997.

Попова И., Кунявский М. Социальная цена ² запаздывающей² модернизации. – Социологический журнал.М., 1997, № 3.

Радаев В., Шкаратан О. Социальная стратификация. М., 1996.

Роуз Р. Россия как общество песочных часов: Конституция без граждан. – Конституционное право: восточноевропейское обозрение. Б.м., т. 12, № 3.

Социальные последствия рыночных реформ в России. М., 1997.

Тюрюканова Е. Отношение к миграции и миграционное поведение жителей Рыбинска. – Мужчины и женщины города Рыбинска глазами социологов. Материалы семинара. М., Московский центр гендерных исследований, 1998.

Хахулина Л., Стивенсон С. Неравенство и справедливость. – Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения. Информационный бюллетень ВЦИОМ. М., 1997, № 2.

Хлопин А. Становление гражданского общества в России: институциональная перспектива. – Pro et Contra. М., Т. 2, № 4.

Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения Информационный бюллетень ВЦИОМ. М., 1997, № 2.

Приложение

ПРИЛОЖЕНИЕ

Таблица 1.
Распределение респондентов по полу и среднедушевому доходу

  Мужчины Женщины Всего
Среднедушевой доход (р.) чел. % чел. % чел. %
             
менее 100 33 10,5 59 12,5 92 11,7
100-199 49 15,6 92 19,5 141 17,9
200-299 80 25,4 131 27,8 211 26,8
300-399 60 19,0 96 20,3 156 19,8
400-499 33 10,5 39 8,3 72 9,1
500-599 28 8,9 25 5,3 53 6,7
600-699 14 4,4 11 2,3 25 3,2
700-799 7 2,2 7 1,5 14 1,8
800-899 1 0,3 7 1,5 8 1,0
900-999 1 0,3 1 0,2 2 0,3
1000-1099 2 0,6 2 0,4 4 0,5
1100-1199 1 0,3 0 0,0 1 0,1
1200-1299 1 0,3 0 0,0 1 0,1
1300-1399 3 1,0 1 0,2 4 0,5
1400-1499 1 0,3 0 0,0 1 0,1
1500-1599 1 0,3 0 0,0 1 0,1
1900-1999 0 0,0 1 0,2 1 0,1
             
Всего 315 100,0 472 100,0 787 100,0
Среднедушевой доход (руб.)   342,7   294,1   313,5

Таблица 2.
Распределение респондентов по полу, среднедушевому доходу и оценке динамики материального положения
(в % к числу респондентов)

  Оценка динамики материального положения
Стало лучше Стало хуже Осталось прежним Затр.ответить
Среднедуше-вой доход муж-чины жен-щины оба пола муж-чины жен-щины оба пола муж-чины жен-щины оба пола муж-чины жен-щины оба пола
                         
Менее 100 0,0 5,3 3,0 12,2 15,5 14,2 12,2 5,6 8,7 0,0 2,9 1,8
100 - 199 3,6 7,9 6,1 18,8 23,8 21,9 10,2 7,4 8,7 5,0 11,4 9,1
200 - 299 21,4 26,3 24,2 28,2 28,9 28,6 18,4 25,9 22,3 20,0 20,0 20,0
300 - 399 7,1 21,1 15,2 20,7 19,0 19,7 20,4 24,1 22,3 20,0 25,7 23,6
400-599 17,9 18,4 18,2 16,9 9,8 12,6 20,4 27,8 24,3 45,0 25,7 32,7
Свыше 600 50,0 21,1 33,3 3,3 3,0 3,1 18,4 9,3 13,6 10,0 14,3 12,7
                         
Всего 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0

Таблица 3.
Мнения респондентов о "дефицитных ценностях" (Распределение ответов на вопрос "Чего не хватает сегодня человеку в России?") 
(в % к числу ответов)

  Мужчины Женщины Оба пола
чел. % чел. % чел. %
культуры 141 14,1 262 17,9 403 16,3
трудолюбия 76 7,6 87 5,9 163 6,6
гражданских прав 87 8,7 123 8,4 210 8,5
уверенности в себе 63 6,3 90 6,1 153 6,2
достатка 253 25,2 341 23,3 594 24,1
отдыха 15 1,5 21 1,4 36 1,5
уважения к прошлому 23 2,3 32 2,2 55 2,2
принципов 51 5,1 84 5,7 135 5,5
здоровья 52 5,2 87 5,9 139 5,6
ума 32 3,2 29 2,0 61 2,5
уверенности в будущем 198 19,8 303 20,7 501 20,3
другое 11 1,1 7 0,5 18 0,7

Таблица 4.
Распределение респондентов по полу и динамике социального статуса

Изменение статуса

Мужчины

Женщины

Всего

чел..

%

чел..

%

чел..

%

Повышение профессионального статуса

Рост по прежней профессии

13

3,7

8

1,6

21

2,4

Рост престижа

9

2,6

8

1,6

17

2

Рост квалификации

5

1,4

6

1,2

11

1,3

Улучшение материального положения

4

1,1

8

1,6

12

1,4

Понижение профессионального статуса

Снижение престижа

1

0,3

0

0

1

0,1

Снижение квалификации

7

2

12

2,3

19

2,2

Ухудшение материаль-ного .положения

2

0,6

0

0

2

0,2

Профессиональный статус остался прежним

Неизменный статус

169

48

201

39

370

42,6

Горизонтальная мобильность

18

5,1

29

5,6

47

5,4

Вход в занятость

С учебы

29

8,2

44

8,5

73

8,4

Из армии

8

2,3

1

0,2

9

1

Из безработицы

1

0,3

2

0,4

3

0,3

Из декрета

0

0

15

2,9

15

1,7

Прочие варианты

0

0

3

0,6

3

0,3

Выход из занятости

По возрасту

15

4,3

57

11

72

8,3

По инвалидности

1

0,3

7

1,4

8

0,9

В декрет

0

0

22

4,3

22

2,5

В домашнее .хозяйство

0

0

6

1,2

6

0,7

В безработицу

32

9,1

26

5

58

6,7

В предпринимательство

1

0,3

0

0

1

0,1

В самозанятость

10

2,8

3

0,6

13

1,5

Прочее

1

0,3

1

0,2

2

0,2

Прочие варианты изменения статуса

Учеба-учеба

11

3,1

12

2,3

23

2,6

Пенсия-пенсия

1

0,3

15

2,9

16

1,8

Учеба-безработица

4

1,1

7

1,4

11

1,3

Учеба-декрет

0

0

11

2,1

11

1,3

Учеба-самозанятость

2

0,6

0

0

2

0,2

Армия-самозанятость

1

0,3

0

0

1

0,1

Декрет-безработица

0

0

4

0,8

4

0,5

Экзотические случаи

7

2

8

1,6

15

1,7

Всего

352

100

516

100

868

100

Таблица 5.
Взаимосвязь социально-экономического положения респондентов и мнений о соблюдении прав человека в России
(в % от численности соответствующей группы)

  Фавориты Средний слой Аутсайдеры
Соблюдение прав человека муж-чины жен-щины оба пола муж-чины жен-щины оба пола муж-чины жен-щины оба пола
                   
Всегда 0,0 0,0 0,0 0,6 0,4 0,5 0,5 0,0 0,2
Не всегда 40,0 60,0 50,0 46,7 45,5 46,0 36,8 40,2 38,9
Не соблюдаются 60,0 40,0 50,0 47,9 42,6 44,8 54,9 53,6 54,1
Не думал(а) 0,0 0,0   4,8 11,5 8,7 7,7 6,2 6,8
                   
Всего 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0

Таблица 6.
Взаимосвязь социально-экономического положения респондентов и мнений о наиболее незащищенных группах населения*
(в % от численности соответствующей группы)**

Кто является самым незащищенным Социально-экономическое положение
Фавориты Средний слой Аутсайдеры Всего
в нашем обществе? чел. % чел. % чел. % чел. %
                 
Люди без связей 5 (4) 25,0 164 (3) 40,4 175 (3) 37,9 344 (3) 38,7
Пенсионеры 3 (5) 15,0 142 (4) 35,0 151 (4) 32,7 296 (4) 33,3
Многодетные .семьи 3 (5) 15,0 69 (7) 17,0 80 (7) 17,3 152 (7) 17,1
Безработные 7 (2) 35,0 174 (2) 42,9 236 (1) 51,1 417 (2) 47,0
Нерусские 0 0,0 13 (9) 3,2 7 (10) 1,5 20 (10) 2,3
Любой человек 6 (3) 30,0 107 (5) 26,4 123 (5) 26,6 236 (5) 26,6
Матери-одиночки 3 (5) 15,0 42 (8) 10,3 59 (8) 12,8 104 (8) 11,7
Инвалиды 5 (4) 25,0 96 (6) 23,6 106 (6) 22,9 207 (6) 23,3
Неграждане России 1 (6) 5,0 10 (10) 2,5 6 (11) 1,3 17 (11) 1,9
Дети 9 (1) 45,0 188 (1) 46,3 222 (2) 48,1 419 (1) 47,2
Другие 0 0,0 9 (11) 2,2 17 (9) 3,7 26 (9) 2,9

*) Цифры в скобках обозначают степень предпочтительности той или иной позиции в глазах респондентов .

**) Поскольку респонденты могли дать на этот вопрос до трех ответов, сумма процентов по столбцам может превышать 100%.

Таблица 7.
Взаимосвязь социально-экономического положения респондентов и мнений о наиболее защищенных группах населения*
(в % от численности соответствующей группы)**

Кто лучше других сумеет отстоять свои права в случае их ущемления? Социально-экономическое положение
Фавориты Средний слой Аутсайдеры Всего
чел. % чел. % чел. % чел. %
Предприниматели 0 0,0 38 (9) 9,4 51 (8) 11,1 89 (8) 10,0
Умеющие давать взятки 7 (4) 35,0 100 (7) 24,6 101 (7) 21,9 208 (7) 23,4
Чиновники 5 (6) 25,0 108 (6) 26,6 131 (6) 28,4 244 (6) 27,5
Депутаты 6 (5) 30,0 126 (4) 31,0 169 (3) 36,7 301 (4) 33,9
Криминальные .элементы 9 (2) 45,0 120 (5) 29,6 133 (5) 28,9 262 (5) 29,5
Люди со связями 6 (5) 30,0 158 (3) 38,9 176 (2) 38,2 340 (3) 38,3
Энергичные люди 2 (7) 10,0 40 (8) 9,9 28 (9) 6,1 70 (9) 7,9
Люди с деньгами 8 (3) 40,0 218 (1) 53,7 284 (1) 61,6 510 (1) 57,5
Любой человек 0 0,0 6 (10) 1,5 2 (11) 0,4 8 (10) 0,9
Юридически грамотные 11 (1) 55,0 187 (2) 46,1 162 (4) 35,1 360 (2) 40,6
Другие 0 0,0 2 (11) 0,5 3 (10) 0,7 5 (11) 0,6

*) Цифры в скобках обозначают степень предпочтительности той или иной позиции в глазах респондентов .

**) Поскольку респонденты могли дать на этот вопрос до трех ответов, сумма процентов по столбцам может превышать 100%.

Таблица 8.
Средневзвешенные оценки включенности респондентов в различные виды экономической адаптации

  экономлю на всем огород доп.работа на своем пред-приятии платные услуги торговля ТНП дивиденды
Возраст            
Моложе 20 лет 3,67 3,57 1,33 1,95 1,52 1,24
20 - 29 лет 3,82 3,32 2,08 1,94 1,60 1,32
30 - 39 лет 4,07 3,39 1,81 1,71 1,36 1,32
40 - 49 лет 4,20 3,32 1,98 1,65 1,33 1,27
50 - 59 лет 4,35 3,37 1,61 1,32 1,15 1,23
60 лет и старше 4,50 3,33 1,54 1,04 1,04 1,17
Образование            
Начальное 4,43 3,50 1,86 1,14 1,43 1,14
Незак.среднее 4,34 3,15 1,37 1,37 1,25 1,20
Сред.школа 4,29 3,30 1,59 1,48 1,26 1,18
ФЗО, РУ, ТУ, ПТУ 4,24 3,37 1,90 1,64 1,48 1,20
Техникум 4,03 3,43 1,98 1,65 1,40 1,30
Незак.высшее 3,73 3,36 2,17 2,24 1,48 1,62
Высшее 3,83 3,36 2,10 1,88 1,24 1,45
Семейное положение            
Не замужем / не женат 3,83 3,21 1,84 1,94 1,56 1,31
Замужем / женат 4,11 3,09 1,94 1,63 1,30 1,30
Разведен(а) 4,32 2,03 1,70 1,43 1,37 1,16
Вдова (вдовец) 4,68 1,90 1,47 1,34 1,13 1,11
Гражданский брак 4,08 2,47 1,68 1,62 1,51 1,35
Тип трудовой ориентации            
на гарантированную занятость 4,32 3,35 1,78 1,49 1,22 1,23
на заработок 3,84 3,37 2,05 1,85 1,47 1,34
на независимость 3,30 3,34 1,96 2,41 2,17 1,53

 

ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ЖИТЕЛЕЙ РЫБИНСКА О ПРАВАХ ЧЕЛОВЕКА

1. Понятие прав человека

После крушения советской политической системы и идеологической доктрины российское общество встало перед необходимостью принятия новой теории общественного развития и формирования новой практики социальной жизни. Взоры политиков обратились к развитым западным обществам, жизнь которых строится на принципах свободной рыночной экономики, правового государства, демократии, соблюдения прав человека. За каждым из этих понятий стоит по крайней мере трехвековая история формирования социально-философской и законодательной базы теории прав человека, а также весьма длительная практика их конкретного функционирования в той или иной стране. Достаточно вспомнить, что первые правовые документы по правам человека были утверждены в конце 18 века: Конституция США в 1787 г.; "Декларация прав человека и гражданина", принята Учредительным собранием Франции в 1789 г. ; закон о свободе прессы принят в Швеции в 1766 г.; в Норвегии свобода прессы была впервые конституционно закреплена в 1814 г.

Концепция прав человека, идущая от философии Просвещения, претерпела за прошедшие века значительное развитие. Сегодня в теории прав человека различают:

Первое  поколение прав человека, к которому относятся традиционные либеральные ценности - право на свободу мысли, совести и религии, право на жизнь, свободу и безопасность личности, на справедливость, равенство и уважение человеческого достоинства. Это так называемые естественные неотъемлемые права и свободы человека, существование которых провозглашено в философских доктринах Жан-Жака Руссо, Джона Локка, в экономике Адама Смита и других мыслителей; во французской и американской конституциях, а сегодня отражены в преамбуле Всеобщей декларации прав человека. Концепция естественности (природности) прав человека возникла в специфических социокультурных условиях секуляризации общества, формирования рыночных отношений, развития философии индивидуализма и автономизации личности в экономической сфере. Фактически провозглашение естественных прав человека означало, что он имеет право на свободу от власти государства в частной жизни и обязывало государство от вмешательства в духовную и материальную сферу деятельности человека.

Однако со временем стало очевидным, что неограниченная индивидуальная свобода и полная независимость человека от государства и общества имеют столь же неблагоприятные социальные и личностные последствия, как и тотальное подчинение личности государству: нередко это приводит к нарушению принципа равенства, поляризации общества, ущемлению одними людьми интересов других. Так начался поиск компромисса, который и привел к формированию концепции основных права человека, или прав второго поколения. Так называют социальные, экономические и культурные права (право на труд и свободный выбор работы, на социальное обеспечение, на образование и т.д.), для реализации которых, наоборот, необходимо вмешательство государства - т.е. нормативное их определение, создание социальных программ, гарантий соблюдения прав и так далее. "Государство закрепляет права человека не произвольно; оно закрепляет естественные права человека, а также набор прав, который обусловлен уровнем экономического развития общества. Законодатель может закрепить только те права, для осуществления которых сформировались социально-экономические и политические предпосылки, вытекающие из реальных общественных отношений. Права личности - не "дар" законодателя, а социальные возможности, обеспечивающие человеку определенный стандарт жизни" (Общая теория прав человека, с. 34).

Основные права человека - это те его естественные права, которые закреплены в конституционных правах и свободах (т.е. законодательно регламентированы) и обеспечены системой гарантий и механизмов защиты. В развитых странах существуют следующие механизмы защиты: конституционный, судебный, административный, институт уполномоченного по правам человека (Ombudsman), парламентский контроль.

Третье  поколение - это так называемые коллективные права, которые могут осуществляться не отдельным человеком, а коллективом, общностью, нацией: право на мир, на национальное самоопределение, на здоровую окружающую среду, на свободу от дискриминации по половому, национальному или возрастному принципу. Так возникло понятие "права человека женщин". Создание дополнительных средств защиты прав человека женщин признано международным сообществом необходимым потому, что факт принадлежности женщин к "человечеству" оказался недостаточным для обеспечения им защиты своих прав. Для реализации прав человека женщин недостаточным оказывается создание законодательных норм и механизмов их соблюдения. Реализация этих прав во многом зависит от изменения культурных норм и стереотипов.

Россия, вступив на путь демократизации и построения правового государства, провозгласила, что "в РФ признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией" (ст.17). Однако только провозглашения этого недостаточно - необходимо изменение всего социального дискурса. Ведь в России вплоть до последнего времени  личность была подчинена государству. Либеральные идеи свободы и прав человека, всеобщего равенства и справедливости, получившие развитие в Европе со времен буржуазных революций, были  чужды подавляющей части российского  общества  фактически до начала  горбачевских  реформ 90-х годов.

В СССР в соответствии с ленинской концепцией права нарушение закона в отношении "чуждых классов" было реальной социальной практикой. Как писал В.И.Ленин, "плох тот революционер, который ... останавливается перед незыблемостью закона" (т.5, с.504). В годы  сталинизма в стране установился авторитарный политический режим, при котором в Конституции были записаны так называемые "основные права граждан", но при этом подразумевался и действовал принцип абосолютного доминирования государства и его интересов над личностью со всеми ее правами. Результатом этого стали "унифицированность сознания и стандартизация поведения" (Общая теория прав человека, с.80). 

В период хрущевской "оттепели" и позже, в годы "развитого социализма", на фоне относительной политической либерализации превалирование  власти (государства) над человеком сохранилось. Формально поле прав гражданина, записанных в брежневской Конституции (1972 г.) расширилось, хотя государство по-прежнему выступало и "дарителем", и гарантом прав отдельного человека. Основной акцент в правовой практике делался на законопослушании граждан перед государством (и существовала мощная государственная система контроля), однако отсутствовал обратный механизм - контроля за деятельностью  государства по соблюдению (или нарушению) прав граждан. Некоторые из таких нарушений "прав гражданина" могли быть обжалованы в государственные инстанции и "права" могли быть восстановлены. Другие права человека (например, свобода слова, свобода совести, тайна переписки, свобода перемещения и многие другие) нарушались государством систематически и сознательно, и это было "идеологически оправданно".

При этом в 70-80-е годы советское правительство подписывало многие международные документы по правам человека, но они не публиковались в широкой печати  и  не соблюдались на  практике - и вследствие этого не были известны государственным чиновникам и населению (как, например, Всеобщая декларация прав человека, Билль о правах человека, Конвенция ООН о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин и др.). Правозащитная деятельность называлась диссидентством и каралась лишением свободы  или высылкой из страны.  Иными словами, государство само решало, какие из прав человека оно декларативно дарует своим гражданам (по Конституции), какие - соблюдает, а за какие - и наказывает.  В результате  понятие прав и свобод человека оказывалось для граждан России совершенно не вписанным в их реальную жизнь, порождая  конформистское сознание и поведение населения.

В период "гласности и перестройки" благодаря открытию границ, распространению информации,  росту  правозащитного движения,  развитию женских  неправительственных организаций тема прав человека и их нарушения становится одной из признанных социальных проблем. Конституция РФ провозглашает приоритет прав человека и в соответствии с этим принимается ряд федеральных законов. Свобода слова и политических взглядов, свобода совести, свобода перемещения и многое иное становятся реальностью нашей жизни. Вместе с тем усиливается безработица, систематически не выплачивается зарплата работникам бюджетной сферы, пенсии и пособия нетрудоспособным, уменьшается возможность массы населения воспользоваться доступными медицинскими услугами или получить профессиональное образование. Иными словами, процесс нарушения прав человека именно государством принимает массовый характер.

Это свидетельствует о том, что претензии на построение в России правового государства пока далеки от реализации. Суть правового государства заключается в том, что власть и политика подчиняются праву, соблюдение которого является "юридической обязанностью всех, и прежде всего публичной власти и ее представителей. ...И власть Конституции и закона не просто выше власти государства и его аппарата, партий, личностей - она абсолютна и непререкаема" (Ю.В.Трошин, с.59-60). "Суть правового государства в отношении прав человека в том, что они приобретают самостоятельное юридическое значение, т. е. именно с ними должны сообразовываться все принимаемые и действующие законы" (там же, с.59).Эта мысль перекликается с выводом профессора политологии Принстонского университета (США) Стивена Холмса: "Там, где либеральное государство не может эффективно осуществлять свою власть, последовательно обеспечивать и защищать права человека невозможно. Без действенной государственной власти не будет ни прав человека, ни гражданского общества" (Pro et Contra, с. 129).

Однако есть еще одно важное обстоятельство, которое здесь необходимо хотя бы упомянуть. Соблюдение прав человека сможет стать социальной нормой не только тогда, когда будут написаны соответствующие законы и выработаны эффективные механизмы их выполнения - как государством и его институтами, так и каждым человеком. Необходимо, чтобы ценность человека и его прав укоренилась в общественном и индивидуальном сознании. Если люди не осознают ценности своих прав, они не смогут ни получить, ни использовать, ни защитить их. Кроме того, сама ситуация правовой апатии людей способствует произволу государственных властей или бездействию правовых структур.

Процесс создания правового общества сложен и долог, и наше общество, по-видимому, находится в начале пути. Тем интереснее понять, каковы же сегодня представления простых людей о правах человека - тем более, что тема эта до сих пор оказывается малоизученной. Фактически этой теме было посвящено всего два исследования: "Права человека в массовом сознании" И.Б.Михайловской, Е.Ф. Кузьминского и Ю.Н.Мазаева (1993-1994 гг.) и исследование томских социологов Н.Кандыбы, Н. Погодаева, Е.Бояркиной и Н. Коноваловой(1997), проведенное ими в 1996 году в своем городе. Однако ни в одном из них не анализировались гендерные аспекты; также не были выделены в специальное направление исследований права женщин.

2. Права человека - это...

Одной из основных задач нашего исследования было изучение обыденных представлений мужчин и женщин среднего российского города о понятиях "права человека" и "права человека женщин". На изучение этой темы так или иначе нацелена вся анкета, однако начать исследование мы решили с открытого вопроса: "Какой смысл лично Вы вкладываете в понятие "права человека"?. Далее респондентам предлагалось закончить предложение "Права человека - это ...".

На вопрос ответили 692 респондента, что составляет почти 77% выборки. Специфика содержания полученных ответов продиктовала необходимость использовать два пути анализа материала, в каждом из которых применялись различные комбинации количественного и качественного контент-анализа (Р.Пэнто, М.Гравитц, с. 326-352).

Первый способ анализа начался с использования обычного метода работы с открытыми вопросами: все ответы были введены в компьютер и просмотрены. Затем следовало бы сформировать на основе повторяемости вариантов ответов несколько основных групп закрытий (обычно 5-7), закодировать ответы и далее работать в обычном режиме. Однако использовать здесь эту технику оказалось трудно. Дело в том, что предмет, о котором мы спрашивали - права человека - носит довольно абстрактный характер. Поэтому ответы на него не только по форме, но и по содержанию очень сильно различались. Некоторые ответы состояли из одного слова (например, "гласность", "жизнь", "закон", "существование"). Другие - содержали четкие развернутые определения типа "естественное право, которое должен иметь каждый гражданин на труд и отдых, защита законами жизни, имущества, права на свободу слова"; "совокупность юридических норм, определяющих положение человека в обществе". Третьи были похожи на философские сентенции - "лицо общества"; "необходимые, неотъемлемые атрибуты жизни, которые должно обеспечить и защитить государство, свобода в рамках закона, установленного государством"; "права, необходимые для гармоничного развития человека...".

Поскольку многие ответы представляли собой фактически текст (дискурс), постольку содержательный континуум массива ответов оказался довольно широким и трудно поддающимся обычной прямой классификации, необходимой для последующей кодировки и квантификации. Поэтому я решила работать с ответами как с текстами и применить обычно используемый в таких случаях контент-анализ. Но какая из этих техник позволит наиболее глубоко и точно описать и проанализировать весь массив ответов?

Качественный контент-анализ предполагает, что исследователь выделил категорию анализа и рассматривает текст с точки зрения наличия или отсутствия в нем данной категории. Это подходит для анализа целостного текста, но у нас было множество "текстов", поэтому выделение одной категории привело бы к потере смыслов. Количественный контент-анализ рассматривает частоту отдельных тем, слов, символов, содержащихся в тексте. Однако разнообразие формы и содержания текстов ответов также не позволяло выбрать в качестве счетной единицы одно какое-либо слово или словосочетание. Здесь необходимо было использовать структурный анализ, т.е. фиксировать различные темы или "значимые фрагменты" (Р.Пэнто, М.Гравитц, с. 345) в ответах. Эти темы могли быть выражены в различных по объему единицах контекста - от одного слова до целой фразы; основой для их объединения в единицы контекста выступал смысл высказывания. Далее на основе единиц контекста для закрытия вопроса был подготовлен кодировочный лист, состоящий из 16 пунктов. При этом некоторые ответы были многословны, но по смыслу составляли единое целое. В других ответах респонденты давали несколько ответов (например, "права человека - обеспеченная и безопасная жизнь; то, что у нас часто нарушается") - в подобном случае отдельно кодировалась каждая смысловая часть ответа.

После обработки вырисовалась следующая картина :

- 30, 7% всех респондентов, ответивших на вопрос "Права человека - это..." просто перечисляют те или иные конкретные права (варианты - "право на труд, образование, бесплатное жилье, доступный отдых"; "право на невмешательство третьих лиц и государства в жизнь человека");

- 16,4 % ответивших на этот вопрос респондентов пишут просто: "права человека - это жизнь"; "правожить нормально, спокойно, обеспеченно, достойно";

- 15, 5 % ответивших понимают права как закон, равный для всех ("равенство перед законом всех слоев общества");

- в 8,8 % ответов права человека понимаются как свобода выбора или действий, личная свобода ("свобода выбора"; "свобода мысли, поступков");

- 7,5 % ответивших понимают права как гарантии для человека, его защищенность (варианты ответов: "гарантии, закрепленные Конституцией РФ"; "защита прав человека");

- 6 % ответивших респондентов говорят об отсутствии прав, бесправии человека в России (варианты ответов: "нет прав сегодня"; "нет никаких прав"; "прав тот, у кого больше прав"; "относится не к нашей стране"; "основные права людей, которых мы лишены"; "в нашем государстве прав не добьешься");

- 3 % написали, что права - это "благополучие и уверенность в завтрашнем дне";

-1,8% ответивших считают, что права человека - это "моральные нормы", "соблюдение библейских заповедей", "свод правил жизни";

- в 1,7% ответов респонденты заканчивают фразу "права человека - это..." словами вранье, обман, пустая декларация ("миф, красивое слово"; "сегодня это химера"; "сказка для дураков"; "узаконенный мираж");

- около 1 % написали, что права человека означают для них ответственность государства перед личностью ("соблюдение законов государством"; "то, к чему должно стремиться государство"; "ответственность государства"; "самое главное в нормальном государстве");

также около 1 % респондентов полагают, что права человека означают "возможность реализации своих способностей", "права, необходимые для гармоничного развития человека".

Остальные варианты ответов представлены почти единичными случаями, однако формулировки достаточно интересны, чтобы привести их. Права человека понимаются иногда как "возможность противостоять госструктурам, чиновникам, милиции"; "право на защиту от государства"; как "демократия"; "деньги"; "возможность иметь все, что захочешь"; как "невмешательство государства в частную жизнь".

6,8 % респондентов написали, что не знают или затрудняются ответить на этот вопрос.

При анализе приведенных данных хотелось бы отметить несколько обстоятельств:

  •  
  • Высокая активность респондентов, почти 70% которых дали содержательные ответы на этот весьма непростой вопрос, свидетельствует, на наш взгляд, о том, что люди начинают больше задумываться над этой темой.
  •  
  • Неожиданным оказалось содержание ответов. Разумеется, вполне понятно, что в наших социально-экономических условиях 50,1% всех ответивших (первая, вторая и седьмая группы вместе) так или иначе говорят о правах с точки зрения обеспечения нормальной жизни. Однако то, что 24 % (третья, пятая и десятая группы) понимают права как закон, равный для всех, или как ответственность государства перед человеком, свидетельствует о становлении правосознания людей.
  •  
  • Столь же интересными оказались ответы 8,8 % респондентов, которые понимают права человека как свободу. Если мы вспомним историю формирования концепции прав человека, то первое поколение прав воспринималось именно как свобода частной жизни и сознания человека от контроля государства.

Такова общая картина. Анализ ответов отдельно женщин и мужчин показал, что гендерные различия в них практически отсутствуют. На первом месте по частоте у тех и других стоит перечисление конкретных прав: таковы 33% ответов женщин и 27% ответов мужчин. Очень незначительно различаются ответы женщин и мужчин, набравшие по частоте второе и третье места. Так, на втором месте у женщин - варианты типа "права человека - это жить спокойно/достойно/обеспеченно": 18,4 %, а на третьем - "права - это закон, равный для всех": 13,3%. У мужчин на втором месте по частоте (14,9%) ответы "права - это закон", на третьем месте (14,6%) - "жить достойно, обеспеченно".

Второй способ обработки ответов, который был применен, - это традиционный количественный контент-анализ всего массива ответов (т. е. не отдельных "текстов", а просто всей совокупности слов). Были выписаны все используемые в массиве ответов слова или словосочетания, выражающие тот или иной смысл - вне зависимости от того, существительным, прилагательным или глаголом это понятие выражалось. Так, прилагательное безопасный или существительное безопасность выражают один смысл, равно как и глагол жить и существительное жизнь. Затем была подсчитана частота употребления каждого из них и доля (в %) от общего числа неслужебных слов, употребленных респондентами для ответа на этот вопрос. В целом результаты двух способов анализа совпали.

Самым часто употребляемым во всем массиве ответов является слово "жизнь", которое встречается 161 раз, что составляет 18,9 % используемого словарного запаса. Иными словами, фактически для пятой части респондентов права человека ассоциируются с жизнью.

На втором месте по частоте упоминания стоит закон (в "чистом" виде и в различных словосочетаниях типа "защищенность по закону") - 130 раз, что составляет 15,3 %.

На третьем месте - работа/труд - 128 раз, или 15% от совокупности слов в ответах.

На четвертом месте стоит слово свобода - 58 раз, или 6,8%.

На пятом месте - слово заработок - 57 раз, или 6,7 %.

Наиболее употребимые респондентами понятия в упорядке убывания их рейтинга составляют совокупное определение: "Права человека - это жизнь, закон, работа, свобода, заработок, защищенность, бесплатное образование и уважение достоинства человека (равны), бесплатное здравоохранение, безопасность, уверенность в завтрашнем дне". Это определение, безусловно, отражает реальность современной жизни и заставляет вспомнить слова одного философа, которого сегодня не принято упоминать: "Сознание есть не что иное, как осознанное бытие". Люди вряд ли могут особо ценить право на частную собственность, если у них нет уверенности в элементарной безопасности. Именно поэтому самый общий смысл этого определения в том, чтобы право на жизнь (т.е. на работу, заработок, образование, свободу и уважение человека) было защищены законом. При этом речь идет не о социальном обеспечении со стороны государства (это слово было употреблено в ответах только 4 раза, что составляет 0,47% всех ответов), а только о гарантированных правах.

3. Важнейшие "женские" и "мужские" права

Как известно, концепция прав человека далеко не сразу подразумевала их распространение на женскую часть человечества. Собственно говоря, первые борцы за женские права и выступали за получение женщинами равных с мужчинами гражданских, юридических и социально-экономических прав. Постепенное получение женщинами этих прав решило только часть проблем, но не обеспечила подлинного их равноправия.

Сегодня в международных документах признается, что развитие правовых норм, гарантирующих женщинам предоставление основных прав и свобод человека - необходимый, но недостаточный шаг для преодоления их дискриминации. В социологии права существует много доказательств того, что эффективность права в изменении шаблонов поведения не находится в полной зависимости ни от той степени, в которой оно соответствует господствующим в обществе установкам, ни от строгости санкций, применяемых для проведения норм права в жизнь. Дело в том, что общество представляет собой не однородное собрание индивидов, а сложную сеть разнообразных интересов, убеждений и шаблонов поведения. То, что одному из секторов общества представляется необходимым условием эффективного и нравственного функционирования общности, является в глазах других секторов незаконным и обременительным требованием (это впрямую относится к правам человека-женщины). Именно в этой сфере так называемое право обычая часто противоречит законодательному праву.

В СССР и России равноправие женщин с мужчинами во всех сферах жизни было гарантировано Конституцией и другими законами страны. Равенство де-юре и де-факто далеко не всегда совпадали, и важнейшую роль в этом играли традиционные гендерные стереотипы. В результате этого сложилась асимметричная концепция гендерных ролей: формально имея равные права, образование и работая наравне с мужчинами во всех секторах экономики, женщины тем не менее оценивались как существа, чье основное предназначение - служение семье. Это сформировало низкую самооценку и социальную оценку женщин. С переходом к рыночной экономике идеология семейного предназначения и вторичности женского в обществе усилилась.

Для того, чтобы узнать мнение жителей Рыбинска о том, как они относятся к равноправию женщин, были заданы несколько вопросов. В частности, им было предложено выбрать из некоторого перечня прав те из них, которые наиболее важны для женщин и для мужчин (не более пяти для каждой гендерной группы).

Таблица 1

Мнения женщин о важности тех или иных прав для женщин и мужчин

(в % числу ответивших на этот вопрос)

ПРАВА на: важно для женщин важно для мужчин важно для женщин важно для мужчин
безопасную жизнь 72,2 69,5 76,3 70,7
бесплатное образование 44,5 34,0 37,1 37,0
уважение челов.достоинства 44,3 42,1 43,1 43,0
свободу слова и политических взглядов 8,4 19,3 14,6 20,8
жилье 54,6 52,9 52,9 51,8
полноценное родительство 12,4 9,3 17,4 7,4
справедл. и независ.суд 18,6 24,1 24,3 29,6
доход, обеспечивающий достойную жизнь 64,8 73,4 62,4 71,5
социальное обеспечение (по старости, болезни) 43,9 32,0 37,7 34,5
охрану здоровья и бесплатную медицинскую помощь 62,9 48,1 55,1 45,2
свободу и равенство 0,0 8,1 0,0 8,5
защиту от безработицы 39,5 48,5 41,4 46,8

Как видим, и мужчины, и женщины оказались единодушными в выборе и иерархии "важнейших женских" прав: на первом месте стоит безопасная жизнь; далее следуют доход, обеспечивающий достойную жизнь; охрана здоровья и бесплатная медицинская помощь; жилье. На пятое место по важности для женщин мужчины поставили уважение человеческого достоинства, а мнения самих женщин разделились поровну - за уважение человеческого достоинства и бесплатное образование.

Таблица 2

Пять важнейших для женщин прав (в % к числу ответивших)

Важнейшие права для женщин : Мнения

мужчин

Мнения женщин
безопасная жизнь 76,3 72,2
достойный доход 61,4 63,5
охрана здоровья и бесплатная медпомощь 55,1 59,8
жилье 52,9 53,9
уважение человеческого достоинства 43,1 43,8

 

Таблица 3

Пять важнейших для мужчин прав (в % к числу ответивших)

Важнейшие права для мужчин: Мнения мужчин, в % к числу опрошенных мужчин Мнения женщин, в % к числу опрошенных женщин.
Достойный доход 71,5 73,4
безопасная жизнь 70,7 69,5
жилье 51,8 52,9
защита от безработицы 46,8 48,5
бесплатная медицина 45,2 48,1

На первый взгляд, мнения респондентов о важности пяти основных прав для женщин и мужчин не слишком сильно различаются, и все они так или иначе касаются прав, гарантирующих выживание. Однако любопытно, что на первом месте для мужчин стоит достойный доход, он даже важнее безопасной жизни. Вообще три из пяти важнейших для мужчин прав - на достойный доход, на жилье и на защиту от безработицы - единодушно отмеченных и женщинами, и самими мужчинами, свидетельствуют, на наш взгляд, о существовании стойкого гендерного стереотипа мужской инструментальной роли. Косвенным подтверждением этому является и тот факт, что респонденты в целом считают защиту от безработицы важной для мужчин (третье место по частоте выбора) и не очень важной для женщин (она не вошла в пятерку приоритетов для них, хотя основная часть безработных сегодня - это именно женщины!).

Важность таких прав, как равенство, свобода слова и политических взглядов оказалась чрезвычайно низкой для наших респондентов - они стоят на предпоследнем и последнем месте. Однако здесь можно заметить некоторые гендерные различия. Так, важность свободы слова и политических взглядов для женщин отметили 14,6% опрошенных мужчин и 10,8% опрошенных женщин. Важность свободы слова и политических взглядов для мужчин несколько выше - их отметили 20,8% опрошенных мужчин и 20% опрошенных женщин. Причем, если разница между мужскими оценками этих свобод для женщин и мужчин не столь велика, то различие женских оценок важности этого для самих себя и мужчин значительна: практически в 2 раза.

Что касается равенства, то это право стоит в самом конце списка для мужчин (мужские и женские оценки примерно равны - 8,5% и 8,1% соответственно). Столь же единодушны респонденты и в оценке важности равенства для женщин - она равна абсолютному нулю, т.е. ни один респондент из 897 опрошенных (независимо от пола, возраста, образования и социального положения) не выбрал её. Вместе с тем нельзя сказать, что проблема равных прав женщин не осознается респондентами. На вопросы о том, что они думают о равенстве прав женщин и мужчин в различных сферах жизни, ответило более половины респондентов. Причем ответы оказались более или менее адекватными реальному положению дел: большинство респондентов (63,4%) считает, что в семье женщины обладают равными с мужчинами правами. Вторая сфера, в которой, по мнению 78,6 % респондентов, женщины и мужчины равноправны - это образование. Однако женщины имеют меньше прав, чем мужчины на работе - так думает 51% респондентов; в политике - таково мнение 79,7% ответивших; в бизнесе - 58,9%.

В таком случае, чем же можно объяснить негативное отношение респондентов к самой идее равноправия женщин? С одной стороны, по-видимому, отсутствием признания ценности равенства прав вообще. Так, на вопрос о том, чего сегодня в первую очередь не хватает человеку в России, только 23,4% всех респондентов отметили, что не хватает прав (среди женщин мнение практически такое же - 23,3% женщин отметили этот ответ). С другой - весьма традиционной самоидентификацией женщин. Подавляющее число женщин в анализируемой группе идентифицируют себя прежде всего с семьей, с русскими и с жителями Рыбинска (соответственно 70%, 40% и 38,8% к числу ответивших на этот вопрос из этой группы). То есть для них значимой является самоидентификация по половому и национальному признакам, а также по месту проживания. Мужчины идентифицируют себя практически также, только в несколько иной последовательности: прежде всего с русскими, далее - с жителями Рыбинска и затем - с семьей (46,6%, 44,8% и 41,8% соответственно). По-видимому, именно традиционная идентичность респондентов обусловила и традиционный набор прав.

Социально-экономические и демографические характеристики мужской и женской групп респондентов, выбравших одинаковый набор важнейших женских прав (безопасная жизнь + достойный доход + бесплатная медицинская помощь + жилье): основную часть группы составляют женщины от 30 до 50 лет; основной возраст мужчин - от 20 до 45 лет; основное образование у женщин - техникум (29%), у мужчин - средняя школа (34%); женщины главным образом относятся к служащим (23,6%), мужчины - к рабочим высшей и средней квалификации (28,9%); по семейному составу и те, и другие в главным образом относятся к семьям с детьми до и старше 18 лет; ежемесячный доход респондентов в женской и мужской группах составляет от 200 до 300 рублей.

Социально-экономические и демографические характеристики мужской и женской групп, выбравших одинаковый набор важнейших мужских прав (доход + безопасная жизнь + жилье + защита от безработицы) таковы. Мужчины чаще всего в возрасте от 40 до 45 лет, женщины значительно моложе - от 20 до 24 лет; мужчины имеют образование ФЗО/ПТУ, женщины - техникум; профессиональная группа большинства этих мужчин - рабочие высшей и средней квалификации, женщин - служащие; семейное положение и тех, и других - супруги с детьми; среднемесячный доход мужчин от 300 до 400 рублей, женщин - от 200 до 300 рублей. И здесь также можно сказать, что разница в "мужских" и "женских" характеристиках не столь велика, чтобы можно было их выделить и рассматривать как значимые факторы.

Помимо "женского" и "мужского" набора важнейших прав мы выделили самый распространенный среди всех респондентов набор этих прав. Это - безопасная жизнь + достойный доход + жилье. Социально-экономические и демографические характеристики гендерных групп респондентов, выбравших этот набор таковы. Основные характеристики женщин, выбравших этот набор: самая распространенная возрастная группа - от 40 до 44 лет (17,9%), образование - техникум (35,8%), профессиональная группа - служащие (26,9%), доход - от 200 до 300 руб. в месяц (29,3%). Характеристики мужчин, выбравших этот же набор прав: основная возрастная группа - от 40 до 44 лет (19%), основной тип образования - ФЗО, РУ,ТУ,ПТУ (28%), профессиональная группа - неквалифицированный рабочий (37,9%), ежемесячный доход - от 200 до 300 рублей (29,8%).

Как видим, социально-экономические и демографические различия между женщинами и мужчинами, выбравшими одинаковый набор наиболее важных "женских" и "мужских" прав, практически невелики. Этот набор характеристик в целом характерен и для всей выборки, из чего можно сделать вывод о том, что данный набор прав максимально отражает мнение генеральной совокупности.

Таким образом, не подтвердилась наша гипотеза о том, что "установки на равенство и соблюдение прав человека женщин зависят от пола, возраста, уровня образования и социального статуса людей; при этом чем выше уровень образования, социальный статус и меньше возраст человека, тем более он ориентирован на эгалитарность." Мы также предполагали, что у женщин установки на равенство выражены более ярко, чем у мужчин. Эта гипотеза также не подтвердилась. Наш вывод вполне корреспондирует с обнаруженным немецкой исследовательницей Э.Ноэль-Нойман унификацией мнений в современном обществе (Э. Ноэль-Нойман. Общественное мнение...).На наш взгляд, выявленная в нашем исследовании унификация мнений респондентов, объясняется процессами массовизации общества и его сознания, обнаруженными профессором Б.А. Грушиным (Б.А.Грушин, Массовое сознание), а ограниченность их представлений о правах человека только "правом на выживание" - существующим социально-экономическим кризисом. Однако такое состояние сознания свидетельствует и об известной социальной аномии и социальном отчуждении. Этот эффект также отмечен в исследовании самоидентификации личности Ю.Козырев и П.Козыревой, проведенного в рамках общероссийского представительного опроса. В частности, они выявили широко распространенное социальное отчуждение "среднего человека", его поглощенность кругом повседневных обыденных проблем, минимизацию своей ответственности за дела общества и даже за свое собственное будущее.

Оценивая полученные результаты, мы видим, что основное внимание респондентов направлено на социально-экономические права, да и то в их очень узком понимании. Практически никто из них не упомянул право на свободный выбор работы, на равную оплату за равный труд, даже - на защиту материнства и детства. Однако еще более пугающим оказался тот факт, что вне поля внимания и высказываний респондентов оказались и все другие права - гражданские, политические, культурные. А ведь каждый из этих типов прав касается важнейших аспектов жизни человека. Так, к гражданскимправам относится право частной собственности, право на охрану семьи, материнства и детства, свобода совести, право на свободное передвижение и свободный выбор местожительства, а также весь комплекс прав, обеспечивающих личную безопасность и неприкосновенность и гарантирующих эффективные меры судебной защиты каждому человеку в случае нарушения его прав (только представления о двух последних правах нашли отражение в ответах). Политические права выражают возможность участия в политической жизни - это право на свободу мысли и мнений, право на свободу получения и распространения информации, право избирать и быть избранным и так далее. "Политические права являются непременным условием функционирования всех других видов прав, поскольку они составляют органическую основу системы демократии и выступают как средство контроля за властью, как ценности, на которые власть должна ориентироваться, ограничивать себя этими правами, признавать и гарантировать их" (Общая теория прав человека, с. 44). Культурные права обеспечивают доступ человека к благам культуры и позволяет реализовать культурные потребности человека.

Весьма показательным выглядит тот факт, что хотя в общем определении прав человека равенство перед законом всех слоев общества является весьма ценным обстоятельством (15,5% ответивших понимают права как закон, равный для всех), однако самоценность равенства оказывается низкой для мужчин и совсем не важной для женщин. Но ведь равенство всех слоев общества перед законом - это только условие, обеспечивающее индивидуальное, личное равенство людей друг с другом. Акцентирование равенства всех слоев общества перед законом - это скорее эвфемизм для обозначения требования ликвидировать привилегии и уравнять различные слои общества. Готовность признать ценность равенства прав всех людей - это иное, и наше исследование показало отсутствие в сознании респондентов этой ценности.

Итак, как мы видим, что в своих ответах респонденты апеллируют в практически только к тем правам, которые обеспечивают выживание. Если сравнить эти данные с результатами, полученными в исследовании И.Б.Михайловской, Е.Ф. Кузьминского и Ю.Н.Мазаева, то мы увидим постепенные изменения в сознании людей. Так, хотя в 1993-1994 гг. респонденты и выделили в качестве важнейшей ценности социально-экономические права, но они также в качестве равновеликой ей ценности выбрали и право на судебную защиту своей личности и имущества (по 95,8%). На третьем и четвертом месте стоят право на справедливое вознаграждение за труд и гарантии от необоснованного увольнения с работы. Право на свободный выбор места жительства, на частную собственность и свободное получение информации занимают шестое, седьмое и восьмое места (63%, 54% и 49% респондентов соответственно). Однако такие права, как свобода совести и политических взглядов оказались важными только 30% и 22,5% респондентов соответственно. Как мы видим, в ответах респондентов нет таких алармических нот, как в нашем исследовании - права еще не определяются так узко, речь еще не идет о простом выживании. Эта ситуация, по-видимому, резко изменилась в 1996 г., когда начались повальные невыплаты зарплат и пенсий. Так, по данным ВЦИОМа, именно в этом году большая часть их респондентов назвала главным событием года невыплаты; при этом президентские выборы были оценены как главное событие почти в 2 раза меньшим числом респондентов. Аналогичные данные были получены и в томском исследовании (Кандыба Н. И др.), где респондентам было предложено оценить по пятибалльной шкале значимость лично для них различных гражданских, политических, социальных и экономических прав и свобод. Самые высокие оценки получили право на медицинское обслуживание, на образование, на труд - то есть социальные права. Меньше всего баллов получили гражданские и политические права: на свободу объединений, на свободу мысли и слова и так далее (Кандыба и др., с.26). Половина респондентов томского исследования считает, что благополучие общества зависит прежде всего от соблюдения социальных прав, и только 27% - что благополучие общества зависит от гражданских и политических прав (там же, с.28). Практически и наше, и два упомянутых исследования свидетельствуют об одном: респонденты не связывают осуществление политических, гражданских и экономических права с собственной жизнью.

4. Готовность к выполнению или нарушению закона

Как мы обнаружили при анализе вопроса о том, что такое права человека для наших респондентов, многие из них акцентируют внимание на правах как выполнении закона. Однако насколько сами респонденты готовы его выполнять? Мы предложили им выбрать не менее двух вариантов ситуаций, когда они могли бы пойти на нарушение закона. Формулировка вопроса специально написана в достаточно общем виде (ведь нарушением закона являются такие разные поступки как, например, уклонение от уплаты налогов или убийство), чтобы посмотреть принципиальную готовность респондентов к правовым или антиправовым действиям.

Таблица 4

Мнения респондентов о том, в каких ситуациях они могли бы пойти на нарушение закона (в % к числу ответивших; предлагалось дать не более двух ответов)

Варианты ответов: Мужчины Женщины
если от этого будет зависеть моя жизнь 36,3 26,9
если от этого зависит жизнь моих детей 37,9 52,3
если от этого зависит жизнь моих близких 39,6 26,9
если от этого будет зависеть мое благополучие 1,9 0,2
если от этого будет зависеть благополучие моих детей 4,1 7,4
если от этого будет зависеть благополучие моих близких 3,8 3,6
если это не ущемляет интересы других людей 3,8 4,8
если это не ущемляет интересы государства 2,7 1,5
в любом случае, если посчитаю это нужным 11,7 8,6
нет, ни при каких обстоятельствах 9,5 9,3

Как мы видим, из всей совокупности респондентов, ответивших на этот вопрос, только 9,5 % мужчин и 9,3 % женщин ни за что не пойдут на нарушение закона, и еще примерно 14 % из них затруднились ответить на этот вопрос . Однако подавляющая масса респондентов могли бы пойти на нарушение закона в связи с различными обстоятельствами. А 9,9 % ответивших пойдут на нарушение закона в любом случае, когда посчитают это нужным (мужчины несколько чаще, чем женщины - 11,7% и 8,6% соответственно).

Причины, по которым респонденты могут пойти на нарушения закона, носят по-человечески понятный характер - это в основном угроза жизни детей, близких или своей собственной жизни. Однако 11% ответивших на этот вопрос женщин и 7,9 % мужчин могли бы пойти на нарушение закона ради благополучия детей и близких. Собственное благополучие для мужчин является более значимым обстоятельством, чем для женщин (нарушить закон ради него могло бы 1,9% мужчин и только 0,2 % женщин). Также несколько различно отношение женщин и мужчин к соблюдению интересов других людей или государства в ситуации возможного нарушения закона: женщины немного чаще мужчин склонны считаться с интересами других людей (4,8% и 3,8% соответственно), однако мужчины чуть более уважительны по отношению к интересам государства - 2,7% мужчин и 1,5% женщин могут пойти на нарушение, если это не будет ущемлять интересы государства.

В целом картина противоречит той, которая сложилась в результате контент-анализа открытого вопроса "права человека - это...", где определение прав через закон и его исполнение занимает практически второе (?) место по частоте выбора. По-видимому, респонденты относят эти четкие требования к государству или другим лицам, а для себя считают допустимым нарушения закона. Это вполне корреспондирует с результатами, полученными в томском исследовании. Правосознание складывается не только из осознания и соблюдения своих прав, но и из осознания и выполнения своих обязанностей - по отношению к государству или другим людям (Ушаков). Исходя из этой же установки, томские исследователи предложили своим респондентам оценить по пятибалльной шкале, насколько они считают для себя выполнение следующих обязанностей (бережно относиться к природе, не нарушать права других граждан, соблюдать законы, защищать Отечество и нести воинскую службу, платить налоги и др.). Необходимость соблюдения законов получила только четвертый ранг (Кандыба и др., с. 29).

Теперь рассмотрим мнения именно той группы людей, которые готовы пойти на нарушение закона в любом случае, когда сочтут это для себя возможным. Они считают наиболее незащищенными слоями населения детей, людей без связей и безработных. К тем, кто в нашем обществе лучше всех сумеет отстоять свои права, они относят прежде всего людей с деньгами, людей со связями, юридически грамотных людей и криминальные элементы. Из этого перечня становится ясным, что эти люди практически не верят в действенность закона (только 1% из рассматриваемой нами группы респондентов согласен, что любой человек может отстоять свои права). И они уже имели опыт обращения в официальные инстанции за поддержкой: 40% из них обращались в суд, 35% - к администрации предприятия, 25% - в милицию, 10% - к местным властям. 49,6 % респондетов ответили, что им помогли, а 40,3% - что нет. Видимо, именно поэтому и рождается социальная аномия и правовой нигилизм. Несоответствие между универсальными целями и ожиданиями, одобряемыми в данном обществе, и социально приемлемыми, "санкционированными" средствами их достижения, в силу практической недоступности всех этих целей толкает людей на незаконные пути их достижения. Именно отсюда столь большой процент людей, готовых в принципе нарушить закон.

Разница между значимостью, которую люди придают правам как закону (выявленная в 13 вопросе) и тем, что многие из респондентов готовы пойти на нарушение закона, отражает известную противоречивость массового сознания. С одной стороны, люди часто ожидают установления общих  норм и  правил для всех (закон), а с другой - они не  верят в возможность добиться справедливости правовыми средствами (например, через суд, адвокатуру) или даже нежелают подчиняться общему закону (известное противоречие "закон для всех" и "закон для меня"). Некоторые исследователи подчеркивают, что эта особенность правового сознания провоцируется в значительной степени правовым нигилизмом самой власти. Например, люди выражают готовность соблюдать законы, "даже если они устарели, но только если это делают и сами представители органов власти". Этой позиции придерживаются 72% опрошенных (М.Г.Горшков, с. 85, 86). Совершенно справедливо, на наш взгляд, замечание И.Б. Михайловской и ее коллег, что "состояние страха и чувство незащищенности не способствуют воспитанию правоознания... Вместе с тем, сохраняющееся отчуждение населения от закона и его исполнителей консервирует сложившиеся стереотипы поведения, связанные с использованием внелегальных (а нередко и противоправных) способов разрешения возникающих проблем" (И.Б.Михайловская и др., с.20). В нашем исследовании в ответах на вопрос о том, чего сегодня не хватает человеку в России, также отмечена озабоченность людей отсутствием уверенности в будущем - так считают 55,9% респондентов, поставив эту проблему на второе место по важности.

5. Информированность населения о правах человека

В нашем исследовании мы попытались также определить, существует ли у населения провинциального российского города интерес к такому, достаточно новому для нашей страны, понятию как "права человека" и потребность в знании законодательных норм, которые призваны защищать эти права. Иными словами, какова самооценка населением уровня своих знаний о законодательстве по правам человека и как оно оценивает потребность в такого рода знаниях?

Как показал опрос, население крайне низко оценивает свои знания о соответствующих законодательных актах, поскольку только 42,8% мужчин и 38,8% женщин в той или иной степени знают эти законы. Лишь 1,5% женщин и 4,1% мужчин считают, что они хорошо осведомлены о российских законах, защищающих права человека, а 38,7% мужчин и 37,3% женщин - знают их только частично. Но наибольшую группу сегодня составляют те, кто законов не знает, но стремится о них узнать. В нашей выборке таких было 41,4% среди мужчин и 44,9% среди женщин. И только 4,9% мужчин и 4,4% женщин стоят на позиции "знать не знаю и знать не хочу". Таким образом можно сделать вывод, что подавляющее большинство населения либо считает, что в какой-то степени знает законы, защищающие их права, либо проявляет к ним интерес.

Однако не все социально-демографические группы испытывают одинаковый интерес к законодательству по правам человека. И если четкой зависимости между информированностью и возрастом выявлено не было, то совершенно иная тенденция наблюдается, если проследить взаимосвязь уровня образования респондентов и информированность о законах по правам человека. В целом прослеживается следующая, легко объяснимая тенденция, характерная как для мужчин, так и для женщин: чем выше уровень образования, тем лучше знания о законодательстве (по самооценке), тем сильнее стремления с этим законодательством ознакомиться И наоборот, чем ниже уровень образования респондента, тем ниже он оценивает свои знания законов и реже высказывает желание устранить эти пробелы своего гражданского образования.

В целом уровень своих знаний законодательства наиболее высоко оценили те опрошенные, кто в силу специфики своей трудовой деятельности чаще, чем другие, сталкивается с необходимостью сверять свои действия с правовыми номами: руководители разных рангов и самозанятые.

Наиболее высокий уровень оценки своих знаний по законодательству продемонстрировали мужчины - руководители, владельцы предприятий (включая руководителей подразделений на крупных предприятиях). В этой социально-профессиональной группе 14,3% мужчин считает, что они хорошо знают законодательство по правам человека и нет ни одного мужчины, кто считает, что законов не знает и не хочет знать. Женщины из этой социально- профессиональной группы оказались либо менее уверены в себе, либо действительно менее осведомлены. Ни одна из них не считает, что знает законодательство хорошо, зато 9,1% из них (и это самый высокий результат среди всех рассматриваемых социально-профессиональных групп) стоит на позиции "Практически не знаю и не хочу знать". Более глубокое рассмотрение этого интересного результата опроса мы будем проводить на следующих этапах этого исследования.

Высоко оценили свои знания законодательства мужчины - военнослужащие (14,3% среди опрошенных в данной группе); самозанятые (13,3%); специалисты, выполняющих работу, требующую высшего образования (8,7%); безработные (5,7%).

Среди женщин высоко оценили свои знания представительницы только одной группы - самозанятых (12,5% опрошенных в группе).

В тоже время субъективная оценка собственных знаний законодательства, защищающего права человека, по всей видимости, плохо отражает реальное положение дел в этой области. Этот печальный вывод можно сделать хотя бы потому, что респонденты, по-разному оценивающие свое знание законодательства, одинаково плохо представляют себе, что такое "права человека". И представители группы "хорошо знающих законы", и группы "не знающих и не желающих их знать" одинаково часто толкуют понятие "права человека", например, как "жизнь", "существование человека на земле", "право на труд" (в различных формулировках), "исполнение конституции" и прочее, то есть, мягко говоря, достаточно далеко от юридического смысла этого понятия. При таком уровне осмысления базового понятия трудно представить себе, что дифференциация в уровне реальных знаний законодательства по правам человека действительно велика. В этой ситуации наиболее вероятной представляется версия о том, что ответы на вопрос "Знаете ли Вы российские законы, защищающие права человека?" на самом деле отражают представления респондентов об их знаниях законодательства вообще.

Свои знания о законодательстве по правам человека население города Рыбинска черпает в основном из трех источников: телепередач (42,4% мужчин и 39,3% женщин), газет и журналов (31,6% и 31,1% соответственно) и радиопередач (15,8% и 18,5% соответственно). Остальные источники информации по данному вопросу можно считать малозначимыми. При этом женщины чуть чаще, чем мужчины получают информацию из разговоров с соседями и знакомыми (1,4% и 3,9% соответственно), а также из учебных программ (0,7% и 2,3%), а мужчины - из специальной литературы (5,4% и 4,4%). Но и здесь существует определенная дифференциация по социально-демографическим группам. Так, например, с возрастом и мужчины, и женщины в качестве источника нужной информации чаще называют газеты и радио (телевизор остается практически неизменным лидером для всех возрастов), но реже читают специальную литературу, общаются на эту тему с знакомыми и тем более прибегают к помощи специальных программ.

Таблица 5

Источники информации респондентов о правах человека

  Мужчины Женщины
чел. % чел. %
Из газет, журналов 88 31.65 121 31.11
Из телевизионных передач 118 42.45 153 39.33
По радио 44 15.83 72 18.51
От соседей, знакомых 4 1.44 15 3.86
Из специальных книг 15 5.40 17 4.37
Из учебных программ 2 0.72 9 2.31
Другое 7 2.52 2 0.51
ИТОГО 278 100.00 389 100.00

Несколько более сложная картина предстает, если проанализировать дифференциацию источников информации, которыми пользуются респонденты с различным уровнем образования. Надо отметить, что не для всех групп населения, различающихся по уровню образования, телевизор является основным источником знаний о законодательстве по правам человека. Если в группе с незаконченным средним образованием телевизор - бесспорный лидер (для 71,4% мужчин из этой группы и для 52,6% женщин), то в группе респондентов, имеющих высшее образование, у мужчин телевизор отходит на второй план, уступая первое место газетам и журналам, а у женщин он практически делит с газетами и журналами почетное первое место.

В целом можно отметить, что с ростом уровня образования повышается значение специализированной литературы и общения как источников знания законодательства о правах человека. Использование учебных программ для получения знаний в этой области характерно только для двух социально-профессиональных групп: студентов и военнослужащих.

Объявление России демократическим правовым государством, а российского общества - гражданским, совершенно не обозначает того, что эти понятия реально вошли в жизнь среднего россиянина, а гражданские права стали для него предметом первой необходимости и имеют какое-либо практическое значение. Можно согласится с исследователями, утверждающими, что сегодня понятия, тесно связанные с понятием "гражданское общество" являются своего рода "фасадными ценностями", за которыми "продолжают функционировать прежние нормы и действия, привычные или лучше отвечающие повседневной жизни" (А.Хлопин. Становление гражданского общества в России, с.62-63).

Таблица 6

Мнение респондентов о том, чего в первую очередь не хватает сегодня человеку в России

  Мужчины Женщины
чел. % чел. %
культуры, воспитанности 141 14.07 262 17.87
трудолюбия 76 7.58 87 5.93
гражданских прав 87 8.68 123 8.39
уверенности в себе 63 6.29 90 6.14
материального достатка 253 25.25 341 23.26
возможности отдохнуть 15 1.50 21 1.43
уважения к своему прошлому 23 2.30 32 2.18
нравственных принципов 51 5.09 84 5.73
здоровья 52 5.19 87 5.93
ума 32 3.19 29 1.98
уверенности в будущем 198 19.76 303 20.67
другое (что именно) 11 1.10 7 0.48
ИТОГО 1002 100.00 1466 100.00

Наш опрос показал, что население среднего провинциального города острой "нехватки" гражданских прав не испытывает. Своим респондентам мы задали вопрос "Как Вам кажется, чего в первую очередь не хватает сегодня человеку в России?". Формулируя этот вопрос как "закрытый" и встраивая его в анкету, предназначенную для массового опроса, мы, естественно, и не предполагали получения исчерпывающей информации о том, чего же действительно не хватает россиянам. Целью такой формулировки вопроса и его закрытий было определение "места" гражданских прав в системе предложенных заранее экономических, морально-этических, психологических ценностей.

Надо отметить, что значение "гражданских прав" оказалось даже выше, чем ожидалось. В условиях глубочайшего экономического кризиса, особенно безжалостно затронувшего экономику Рыбинска, слома социальных ориентиров, резкого усиления социальной незащищенности и криминализации экономики, когда силы большинства населения брошены на простое выживание, вполне естественным выглядит то, что приоритет в ответах отдан "материальному достатку", "уверенности в будущем". На третьем месте стоит "культура и воспитанность", и, наконец, на четвертом - "гражданские права". Чуть-чуть меньше, чем гражданских прав, российскому человеку не хватает "трудолюбия", "уверенности в себе", "нравственных принципов" и "здоровья".

Меньше всего россиянин (по мнению рыбинцев) нуждается в "уме", "уважении к своему прошлому" и "возможности отдохнуть".

Оказалось, что мужчины и женщины имеют практически одинаковое мнение о том, чего же на самом деле не хватает россиянину сегодня. И те, и другие чаще всего подчеркивали нехватку материального достатка (25% опрошенных мужчин и 23% женщин). На втором месте (по частоте упоминания) находится " уверенность в будущем" (20% мужчин и 21% женщин), на третьем - "культура и воспитанность" (14% и 18% соответственно) и лишь на четвертом месте стоят "гражданские права".

Интересно, что не было выявлено четких зависимостей ранжирования того, чего, по мнению респондента, не хватает сегодня россиянину и уровня образования самого респондента, его возраста и социально-профессионального статуса. Единственное, что стоит отметить - с повышением уровня благосостояния респонденты чаще обращали внимание на недостаток "гражданских прав" (в условиях ответа на закрытый вопрос это происходило, в первую очередь, за счет существенно более редкого упоминания подсказки "материальный достаток").

Может быть когда-нибудь, решив проблему элементарного выживания, российское население почувствует потребность и в гражданских правах.

Выводы :

1.Практически пол, возраст, образование, социальный статус не играют решающей роли в формировании правосознания наших респондентов. Права - за исключением тех, которые обеспечивают выживание - воспринимаются как некая абстракция, не имеющая отношения к реальной жизни людей.

2.Для сознания респондентов характерны неверие в действенность закона и социальная апатия. Вместе с тем, ответы большинства респондентов свидетельствуют, что они сами готовы нарушать закон.

3.Права женщин не являются (не осознаются) как проблема не столько в силу сексизма, сколько в силу того, что права человека вообще не осознается как проблема, имеющая отношение к реальной жизни жителей Рыбинска.

Литература

Всеобщая Декларация прав человека. М., 1996. 
Горшков М.Г. и др. Массовое сознание россиян в период общественной трансформации: реальность против мифов. - "Мир России". М., 1996, № 2. 
Грушин Б.А. Массовое сознание. М., 1987. 
Кандыба Н., Погодаев Н., Бояркина Е., Коновалова Н. Права человека в представлении населения города Томска. - Правозащитник, М., 1996, N3. 
Конвенция ООН о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин. 
Конституция РФ. 
Ленин В.И. Полн. собр. соч., т.36. Международный Пакт об экономических, социальных и культурных правах. - В кн.: Права женщин - права человека. М., 1996. 
Михайловская И.Б., Кузьминский Е.Ф. и Мазаев Ю.Н. "Права человека в массовом сознании". М., 1995. 
Ноэль-Нойман Э. Общественное мнение: открытие спирали умолчания. Пер. с нем. М., 1996. 
Общая теория прав человека. М., 1996. 
Права человека. Дискриминация в отношении женщин. Изложение фактов № 22. ООН, 1995. 
Пэнто Р., Гравитц М. Методы социальных наук, М., 1972. 
Трошкин Ю.В. Права человека. Учебное пособие. М., 1997. 
Хлопин А. Становление гражданского общества в России. - Pro et Contra.Т.2, N 4. Pro et Contra. Т. 2, № 4.

ПРОБЛЕМЫ СОБЛЮДЕНИЯ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА В ЗЕРКАЛЕ ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ ЖИТЕЛЕЙ РЫБИНСКА

Вопрос о соблюдении прав человека в нашей стране являлся одним из ключевых в анкетном опросе, проведенном летом 1997 г. в Рыбинске. В настоящем разделе я остановлюсь на трех основных аспектах данного вопроса. Во первых, будет представлен анализ причин и особенностей формирования общественного мнения по вопросам соблюдения в России прав человека. Во-вторых, я проанализирую общественное мнение горожан о том, кого следует считать наиболее социально незащищенным в нашем обществе, а кто лучше других сможет отстоять свои права, или, условно говоря: "кому на Руси жить хорошо, а кому плохо?" И, наконец, я коротко остановлюсь на оценках рыбинцами нынешней ситуации с правами женщин, по сравнению с советским периодом, когда официальная идеология считала равенство прав мужчин и женщин делом для нашей страны уже решенным.

Ответы на вопрос о соблюдении прав человека в нашей стране свидетельствуют о достаточно высоком уровне социальной зрелости и правосознания населения города. Большинство жителей (более 92%) имели свое мнение по вопросу о соблюдения прав человека в России и только 68 человек (7,6% от общего числа опрошенных) не задумывались над этой проблемой.

Рядовые жители рыбинска повседневно сталкиваются с социально-экономическими проблемами, связанными как с трудовыми отношениями, так и с трудностями выживания. Они отчетливо понимают их содержание и насущную значимость и поэтому, как было отмечено О. Ворониной, понятие "права человека" для них чаще всего ассоциируется со словами "жизнь", "закон" и "работа". Это означает, что представления о казалось бы такой далекой моральной категории как "права человека", воспринимались рыбинцами через простые и доступные жизненные ситуации, которые касаются непосредственно их самих и их семей. А потому ответы на интегральный вопрос анкеты о соблюдении прав человека в стране в значительной степени коррелируются с тем, как ощущают себя жители города в нынешних условиях, повысился или понизился их социальный статус, ухудшилось или улучшилось материальное положение их семьи. Это позволило большинству опрошенных перейти от понимания личных социально-экономических проблем и восприятия конкретных ситуаций к осознанию общеправовых и общечеловеческих принципов, в том числе и таких фундаментальных, как права человека.

Слом политической и социально-экономической системы, когда старые институты и законы уже не действуют, а новые еще не сложились (или появились только на бумаге), всегда сопряжен для населения с тяжелыми экономическими и психологическими последствиями. Но специалисты отмечают факторы, которые могут смягчить или усугубить процессы адаптации людей к новым условиям. В числе этих факторов важное место занимают такие, как размер города, а также сложившаяся отраслевая ориентация его производства. При этом большие города с многоотраслевой системой хозяйства имеют значительные преимущества перед городами небольшими, тем более с преобладанием машиностроительного производства, в прошлом ориентированного на ВПК. Рыбинск является типичным примером именно такого, наиболее сложного типа поселения, где субъективные трудности отягощаются объективными негативными факторами. В стране, где большинство населения проживает именно в малых и средних городах, а 80% промышленного потенциала работало на ВПК, переход к новым условиям хозяйствования и жизни очень сложен и протекает болезненно. В этом отношении Рыбинск "типичен" не только и не столько по своим социально-демографическим показателям, сколько по общности "судьбы" населения провинциального города, "выброшенного" с корабля государственного патернализма в стихию социально-экономических и политических реформ. А государство безучастно взирает на эту "гибель Титаника", какой является российская провинция, и как всегда надеется на авось, - "авось выкарабкаются!". И карабкаются, и адаптируются и выживают...по своему, как умеют. Но цена этой адаптации велика: кроме личных потерь (работы, статуса, дохода и др.), это еще и неверие в себя и в государство, потеря уважения к законам, поскольку каждый пытается бороться со своими трудностями в одиночку.

Ухудшение материального положения семей в Рыбинске носит более ярко выраженный характер, чем в среднем по стране (см., напр., главу Н.Космарской и Е. Мезенцевой в наст. издании). Сложности адаптации к новым условиям жизни не способствуют оптимистическому настрою относительно соблюдения прав человека. Потому лишь трое из участников опроса сочли, что права человека в нашей стране соблюдаются "всегда". Почти половина респондентов (49,3%) считает, что права человека у нас в стране не соблюдаются. Занявших эти две крайние позиции условно можно назвать "оптимистами" и "пессимистами". Для вторых даже более подходящим будет слово "нигилисты", что в соответствии с определением в словаре иностранных слов означает: "Неверие. Отрицание всяких норм, принципов, законов". Опрос показал, что имеется прямая связь между негативным мнением о соблюдении прав человека в стране и долей тех, кто на вопрос о знании российских законов ответил "практически не знаю и не хочу знать" .

Третью категорию составляют те, кто считают, что права человека в России "соблюдаются, но не всегда". Таких 42,3% из числа опрошенных и, вероятно, их следует считать "реалистами".

ТАБЛИЦА 1. МНЕНИЯ О СОБЛЮДЕНИИ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА В СТРАНЕ

  мужчины % женщины % ВСЕГО %
Всегда 2 0.5 1 0.2 3 0,3
Не всегда 149 40.1 228 43.3 377 42,5
Не соблюдаются 188 51.8 253 48.1 441 49,6
Не думал(а) 24 6.6 44 8.4 68 7,6
Всего 363 100,0 526 100,0 889 100,0

Оптимисты – двое мужчин и одна женщина в возрасте старше 50 лет, с незаконченным средним образованием. Судя по всему, это типичные представители старшего поколения, которые, с одной стороны, "приучены" всей историей страны к тяготам жизни и лишениям, а с другой – являются "продуктом" советской пропаганды, внушавшей, что нет другой страны, "где так вольно дышит человек".

Для изучения причин и природы "негативного" и "реалистического" в умонастроениях рыбинцев были использованы два варианта анализа в соответствии с двумя группами факторов, являющихся значимыми для формирования общественного мнения: (1) основные социально-демографические характеристики опрошенных и (2) их социальные практики, рассматриваемые в качестве индикаторов восприятия социальной среды и поэтому повлиявших на формирование их пессимистическкого умонастроения относительно соблюдения прав человека в России.

Отношение мужчин и женщин к проблеме соблюдения прав человека несколько отличаются. Соотношение “реалистов” и “нигилистов” у женщин 43:48%, у мужчин – 40:52%, то есть более половины мужчин – нигилисты. Среди женщин деление на “реалистов” и “нигилистов” не столь резкое: разброс мнений для женщин – 5 процентных пунктов, что значительно ниже, чем для мужчин – 12. С одной стороны, это вполне объяснимо общим психологическим настроем и реакциями: более лояльными и взвешенными у женщин и более нетерпимыми и резкими – у мужчин. С другой стороны, не только мировая практика, но и данные рыбинского исследования, например, показывают, что трудовые права женщин нарушаются в большей мере, чем права мужчин. Тогда возникает вопрос: что стоит за большей лояльностью женщин в вопросе соблюдения прав человека в России: конформизм или более развитое правосознание?

Считается, что правосознание у женщин более развито, чем у мужчин, что они внутренне более солидарны с правовыми нормами, готовы к принятию и пониманию прав другого человека. Это, в частности, находит подтверждение в том, что женщины совершают преступления значительно реже, чем мужчины (доля женщин среди уголовных преступников не превышает 10-12%). Кроме того, женщины чаще чем мужчины, готовы защищать права не только свои собственные, но и других, прежде всего детей. Примером может служить широкое распространение в России общественного движения "Солдатских матерей". Следовательно, можно предположить что в ответе на риторический вопрос, заданный выше, более правильным можно считать второй вариант ответа – у женщин правосознание более развито, чем у мужчин. Таким образом, ответы женщин и мужчин относительно соблюдения прав человека в стране значительно разнятся. Этому есть объективные причины, связанные с социально-психологическими особенностями восприятия категории прав, которые, в свою очередь, определяются характером социализации женщин. А вот такие социально-демографические характеристики, как возраст и образование, оказались в статистическом смысле менее значимыми, т.е. "нигилисты" и "реалисты" представлены достаточно равномерно во всех половозрастных и образовательных группах.

Несколько выделяются более пессимистическим настроем лишь две социально-демографические группы: люди с незаконченным высшим образованием и респонденты в возрасте 40-49 лет. Это может быть объяснено более высокими, чем в других социально-демографических группах, притязаниями представителей этих групп и низкими (как у большинства опрошенных) возможностями их реализации. Например, это невозможность продолжать учебу и получить желаемое профессиональное образование из-за нехватки средств и времени для первой группы, и проблемы с трудоустройством – для второй, когда человек ощущает себя полным сил, энергии и опыта для активной деятельность вне дома, а рынок труда, в соответствии с действующими на нем "неписаными правилами", отторгает работников в возрасте старше 35 лет.

Анализ данных анкетного опроса показывает, что представления рыбинцев о соблюдении прав человека в большей степени зависят от того, как ощущает себя человек в нынешних условиях (считает ли он/она себя проигравшим или выигравшим в результате реформ, как изменился ее/его статус, семейный доход и т.п.).

Как и следовало ожидать, наиболее сильное влияние на пессимистическое восприятие положения с правами человека в стране оказали такие характеристики опрошенных, как тяжелое материальное положение семьи и особенно ухудшение этого положения за последние пять лет. Среди тех, у кого в семье денег не хватает даже на питание, с трудом сводящих концы с концами (живет от зарплаты до зарплаты) и тех, чье материальное положение ухудшилось за последние пять лет, доля "нигилистов" намного превышает долю реалистов и доходит до 60% (при среднем значении данного показателя по обследованной совокупности – 49,6%). Чем хуже (на момент обследования) материальное положение семьи, тем выше вероятность “нигилистического” восприятия проблемы прав.

Наиболее широкое распространение пессимистические настроения получили среди зарегистрированных безработных и домохозяек. Здесь “нигилистов” вдвое больше, чем “реалистов”. По данным общероссийских исследований уровня жизни, проводимым Госкомстатом, известно, что большинство семей, где работу имеет только один из взрослых, находятся за чертой бедности. Относительно безработных этот факт не вызывает сомнения. Но и опрошенные в Рыбинске домашние хозяйки – это не красотки из рекламных роликов, добровольно посвятившие себя чистке раковин, уборке двухэтажных особняков и пищевому ублажению мужей, а те же безработные, которые из-за давности срока безработицы уже не могут состоять на учете на бирже труда и рассчитывать на пособие, либо, не имея никаких шансов получить работу, даже не пытаются встать на учет в службе занятости. Такого рода безработица в международной статистике характеризуется как "латентная", скрытая. Она более характерна для женщин; с одной стороны, они подвергаются большей дискриминации на рынке труда, а с другой – общественное мнение, как на бытовом уровне, так и через СМИ, пытается навязать им идею "семейного предназначения" как более подходящую для женщин. Косвенным подтверждением того, что рыбинские домашние хозяйки в большинстве своем относятся к категории вынужденных безработных, является тот факт, что по данным нашего опроса, одним из наиболее распространенных вариантов социальной мобильности для женщин города в 90-х годах явился выход из занятости, то есть потеря работы без возможности получить новую. Поэтому не приходится удивляться, что мнения о соблюдении прав человека в нашей стране у зарегистрированных безработных и "домашних хозяек" в Рыбинске совпадают.

В одном из вопросов анкеты респондентам было предложено выбрать наиболее важные права человека для мужчин и женщин. Сравнение ответов на эти вопросы с интересующим нас мнением о соблюдении прав человека в стране выявляет еще одну интересную закономерность. Среди респондентов, отдавших предпочтение таким правам человека, как бесплатное образование и медицина, а также право на жилье, преобладают “нигилисты”. Эти права действительно относятся к "базовым", которые на определенном уровне должны гарантироваться государством. Но рассматриваемые в категориях уравнительности, без учета возможностей повышения качественных параметров, эти права могут отражать традиционные взгляды на права человека, сформированные "советским" менталитетом, ориентированным на патернализм со стороны государства. А вот среди тех, кто в правах человека ориентирован не только на базовые, но также на относительно "новые" для нашей страны демократические ценности, такие как "свобода слова", "справедливый суд" и "равенство и свобода", преобладают “реалисты”. И хотя именно эти ценности оказались в числе наименее значимых в ранжированном перечне основных прав и свобод, тот факт, что среди выбравших их преобладают люди с реалистическими взглядами, отнюдь не случаен. Ведь при массовом опросе важную роль играет не только мнение "большинства", нередко фиксирующее наиболее распространенные стереотипные представления, но и те тенденции, которые демонстрирует "меньшинство". Сочетание же конструктивного настроя относительно соблюдения прав человека и прогрессивных взглядов на характер прав и свобод указывает на важную тенденцию в демократической переориентации части населения с патерналистских настроений "большинства" в сторону формирования у части населения ценностей и менталитета гражданского общества.

Пессимистический настрой “нигилистов”, их нежелание замечать ростки нового и прогрессивного, концентрация внимания на негативных сторонах социальных трансформаций отчетливо проявились при ответе на вопрос о том, кто в нашем обществе лучше других сумеет отстоять свои права в случае их ущемления. Здесь “нигилисты” явно преобладают среди тех, кто считает, что в нашем обществе защитить свои права могут в первую очередь криминальные элементы и люди с деньгами. В отличие от них, “реалисты” отмечают положительные качества тех, кто может быть успешным в деле защиты своих прав. Иначе говоря, они считают, что в результате реформирования нашего общества выиграли не только "богатые" и "криминалитет", но также люди, имеющие положительные качества и ресурсы, а именно: предприниматели, энергичные и юридически грамотные люди.

Более оптимистическое восприятие “реалистами” социально-экономических и политических преобразований, происходящих в стране, проявилось также и при оценке изменений ситуации с соблюдением прав женщин в наши дни по сравнению с советским временем. Хотя отметивших улучшение ситуации с правами женщин немного (всего 11%), но среди них в полтора раза больше “реалистов”, чем “нигилистов”.

Личный опыт защиты своих прав и способы, какими, по мнению рыбинцев, можно этого добиться, более подробно рассмотрены в книге Л. Луняковой и Е. Мезенцевой. Я же остановлюсь на этих проблемах лишь с позиций оценки состояния соблюдения прав человека в стране.

Была выдвинута рабочая гипотеза о том, что “нигилизм” и неверие в соблюдение прав человека в стране в значительной мере являются результатом негативной практики в защите своих прав. Эта гипотеза полностью подтвердилась. Среди тех, кто пробовал найти справедливость, защищая свои права, “нигилистов” в полтора раза больше, чем среди тех, кто свои права никогда не пытался отстаивать.

Особый интерес представляют данные о формировании позитивного и негативного правосознания респондентов в зависимости от того, куда и к кому они обращались за поддержкой в случае нарушения их прав. Судя по полученным ответам, наиболее негативный опыт приобрели те, кто обращался за защитой своих прав в милицию. И в итоге доля “нигилистов” среди обращавшихся в милицию оказалась в три с лишним раза выше, чем “реалистов”. Также преимущественно негативным был опыт защиты прав у обращавшихся в суд, к администрации предприятий, к местным властям и в общественные организации (кроме профсоюзов). В результате преобладание “нигилистов” среди них ярко выражено и в полтора-два раза превышает долю “реалистов”. Неудивительно также, что “нигилистов” вдвое больше, чем “реалистов” среди тех, кто безуспешно пытался защищать свои права и кому не была оказана реальная помощь. Лишь обращавшиеся к депутатам (хотя их немного – всего 10 человек), судя по анкете, приобрели какой-то позитивный опыт. Лишь трое из этой группы оценили положение с правами человека в стране как негативное. Таким образом, анализ данных о реальном опыте защиты прав и обращения в разные инстанции, призванные оказывать правовую поддержку гражданам, показывает нам один из "механизмов" формирования нигилистического правосознания, вернее сказать "правоотрицания". Как демонстрирует исследование, пессимистов и нигилистов в вопросах о соблюдении прав человека в стране рождает не только неразвитое правосознание или незнание законов, но, в гораздо большей мере, негативная практика обращения в правоохранительные органы.

Подводя итоги, можно с достаточной уверенностью сказать, что использованный нами методологический прием деления респондентов на “реалистов” и “нигилистов” себя оправдал и позволил выявить как яркие несоответствия, так и тонкие нюансы в общественном мнении этих двух категорий граждан. “Реалисты” в большинстве своем отличаются от “нигилистов” как более конструктивным восприятием действительности, так и более позитивной оценкой изменений, происходящих в современном российском обществе. Они явно преобладают среди тех, кто хочет больше знать о законах, кто в правах человека ориентирован не только на традиционные базовые потребности, но и на свободу слова, справедливый суд, равенство и свободу – т. е. демократические ценности нашего общества.

Во второй части статьи я хотела бы остановиться на том, как видят рыбинцы проблему защищенности прав для различных категорий населения. В анкете эти вопросы формулировались следующим образом: “Кто, по Вашему мнению, является наиболее социально незащищенным в нашем обществе?” и “Кто сумеет лучше других отстоять свои прав в случае их ущемления?”

Как было отмечено выше, по мнению большинства рыбинцев права человека в нашей стране не соблюдаются или соблюдается не всегда, а следовательно, есть различные социальные группы, для которых проблема социальной защиты стоит наиболее остро, нарушение чьих прав носит особенно вопиющий характер.

ТАБЛИЦА 2. САМЫЕ СОЦИАЛЬНО НЕЗАЩИЩЕННЫЕ ГРУППЫ НАСЕЛЕНИЯ

  Шифр муж. % жен. % всего %
Люди без связей 1 133 14,8 219 16,3 352 15,7
Пенсионеры 2 114 12,7 185 13,8 299 13,3
Многодет.семьи 3 71 7,9 83 6,2 154 6,9
Безработные 4 198 22,0 223 16,6 421 18,8
Нерусские 5 13 1,4 7 0,5 20 0,9
Любой человек 6 84 9,3 154 11,5 238 10,6
Матери-одиночки 7 39 4,3 65 4,8 104 4,6
Инвалиды 8 100 11,1 109 8,1 209 9,3
Дети 10 136 15,1 285 21,2 421 18,8
Другое 11 13 1,4 13 1,0 26 1,1
ИТОГО - 901 100,0 1343 100,0 2244 100,0

Сразу отметим, что мнения мужчин и женщин по вопросу о наиболее социально незащищенных категориях граждан в нашем обществе несколько разошлись: женщины, поставили на первое место детей (21,2% ответов), а мужчины – безработных (22,0%). В ранжированном ряду распределения эти же социальные группы в ответах мужчин и женщин, соответственно, заняли вторые места. На третью позицию по уровню незащищенности и те и другие поставили “людей без связей”. На четвертом месте и у мужчин, и у женщин находятся пенсионеры, а вот пятое место по уровню социальной незащищенности мужчины отдали инвалидам, а женщин посчитали, что “любой человек в нашем обществе” является социально незащищенным.

Остановимся подробнее на мнениях респондентов и попытаемся понять объективные причины и субъективные особенности такого распределения различных групп населения по степени социальной незащищенности, что в контексте нашего исследования равнозначно проблеме нарушения прав различных социальных групп и категорий населения.

Дети, безработные и люди без связей – вот кому, по мнению рыбинцев, труднее всего защитить свои права. Это распределение ответов на вопрос “Кому на Руси жить плохо?” говорит не только о реализме во взглядах респондентов, понимающих социальные проблемы и переживающих за жизнь этих категорий населения, но в какой-то мере отражает также и “мифологическую” компоненту в мироощущениях опрошенных.

Первая категория социально незащищенного населения – это дети, старики и инвалиды, то есть те, кто нетрудоспособен и чья жизнь во многом зависит от социальной политики, проводимой государством. Эти три социальные группы традиционно входят в категорию социально уязвимых граждан. Для этого есть объективные причины, такие как фиксированный доход, получаемый песионерами в виде пенсий по старости и инвалидности. В богатом, социально ориентированном государстве, достойный уровень жизни этих людей гарантирован государственной системой социальной защиты. Иное дело у нас, где в условиях экономического кризиса государство не в состоянии собрать налоги в бюджет и пенсионный фонд, а следовательно, не может своевременно выплатить пожилым и инвалидам социальные пенсии, которые обеспечили бы им достойный уровень жизни.

В условиях кризиса и неустойчивой экономики, пенсионеры и инвалиды в большей мере, чем люди трудоспособного возраста, зависят также от экономических, демографических и даже географических особенностей региона их проживания, поскольку все эти факторы могут воздействовать двояко, смягчая или обостряя проблемы их жизнеобеспечения. Ведь именно на уровне региона теперь разрабатывается и реализуется социальная политика и здесь же решаются многие проблемы социальной защиты населения. Как было показано выше, Рыбинск и Ярославская область в целом относятся к числу проблемных, традиционно бедных регионов с демографической структурой, отягощенной большой долей лиц старше трудоспособного возраста, где все социальные проблемы обострены из-за низких поступлений в местный бюджет и недостатка средств на проведение эффективной социальной политики. В отличие, например, от Московского региона, здесь не только нет средств на дотации и льготы для пенсионеров, но нередко не хватает денег даже на своевременную выплату пенсий.

Возникает вопрос, можно ли как-то смягчить проблемы социальной незащищенности пенсионеров в таких условиях? Опыт других регионов показывает, и это отражено в результатах исследований Госкомстата, что региональная социальная политика в отношении пенсионеров по старости и инвалидности не должна сводиться только к поиску заведомо ограниченных материальных ресурсов (Уровень... 1996: 67). Различным людям нужны различные виды социальной помощи: натуральная помощь в виде продуктов, консультативная помощь юристов, врачей, социальных работников и психологов, социальное обслуживание на дому и др. Но для того, чтобы знать, в каких именно видах социальной помощи нуждаются престарелые и больные люди, в зависимости от их индивидуальных особенностей: возраста, семейного положения, медицинских показателей и др., необходима более полная информация, чем та, которой располагают собесы. Для ее сбора могут быть привлечены активисты из числа более молодых пенсионеров. Такая работа будет, с одной стороны, иметь социальный эффект в виде повышения активности общественных организаций, что в наибольшей мере отвечает идее создания в нашей стране гражданского общества, а с другой – повысит адресность и эффективность социальной защиты наиболее страдающих групп населения.

Не менее сложной является также и ситуация с защитой прав детей. Хотя Ярославская область является депопуляционным регионом, где уровень смертности превышает уровень рождаемости, проблема неполных и многодетных семей стоит в городе очень остро. К этому также есть объективные причины. В частности, система пособий на детей неэффективна, поскольку в условиях сдерживания минимума заработной платы средства, получаемые по детским пособиям, нищенски низки и составляют (по данным Госкомстата) не более 6-12% семейного бюджета, что, естественно, не покрывают расходов семей на содержание детей. Не работает в полную силу и закон об алиментах 1994 г., так как для его реализации необходим строгий контроль за доходами через декларации о доходах, который пока в нашей стране не налажен. И вновь, как и в случае с пенсионерами, проблема слабости государства, оборачивается проблемой социальной незащищенности граждан.

Если к этому добавить дороговизну качественного образования и медицинской помощи для детей, а также проблемы семейного насилия и детской беспризорности, то картина социальной незащищенности детства в нашей стране встает во весь свой огромный рост. По данным всероссийских обследований, доля бедных среди детей в нашей стране выше, чем среди остальных возрастных групп населения. Результаты обследования в Рыбинске также рисуют тягостную картину бедности и социальной незащищенности детей в городе.

Способен ли город что-то сделать для улучшения положения самых социально уязвимых слоев населения? Опыт показывает, что одним из путей решения этого вопроса может быть перенос акцента в работе по защите прав человека с “собесовской” помощи на работу общественных организаций третьего сектора. Именно неправительственные организации, которые строят свою работу исходя из гуманистических, а не собесовских принципов, способны изменить атмосферу в городе. При этом следует заметить, что я ничего не имею против собесов и понимаю, что они выполняеточень нужную функцию государственного распределения денежныхсредств для социально уязвимых слоев населения. Но работа по защите прав этих слоев не может и не должна сводиться только к раздаче пособий и пенсий, она шире и интересней, в ней есть другие методы и приемы работы. В этой работе есть две главные стратегии: защищать права и предоставлять возможности. Это то, что на языке третьего сектора называют"Не просто накормить рыбу, а дать удочку и научить ее ловить". Проводя в городе работу с социально незащищенными слоями населения, никогда не следует забывать об этой второй стратегии. И телефоны доверия, и клубы – молодежные или "Ретро", – и разнообразные консультационные услуги для молодежи и пенсионеров – все это различные варианты второй стратегии, которые могут и должны выполнять общественные организации. Вряд ли их потенциал в полной мере сегодня задействован в городе.

Что касается проблем еще одной большой социальной группы – безработных, которую рыбинские мужчины-респонденты поставили в анкетах на первое место среди других групп социально незащищенных, то они более подробно рассматриваются в статье Е. Мезенцевой.

И наконец, несколько слов о том, что я назвала бы своего рода мифотворческой компонентой в общественном мнении рыбинцев. Речь идет о наличие или отсутствие "связей" в сфере защиты прав человека. Феномен "связей", или "блата" уже попал в поле зрения российских ученых. По мнению некоторых из них, и это подтверждается нашим анкетным опросом, наличию связей респонденты придают очень большое значение. Так, по данным одного из исследований, 87% безработных отметили, что найти хорошую работу можно только при наличии связей или по блату (Тихонова 1997: 240). В действительности же этим каналом трудоустройства воспользовались лишь 48% из числа бывших безработных, т.е. вдвое меньше. Эти цифры уже подтверждают, что здесь не обошлось без некоторой переоценки “силы” связей.

По данным обследования в Рыбинске, каждый третий из опрошенных считал, что самыми социально незащищенными в городе являются "люди без связей", и столько же респондентов полагали, что наилучшим образом отстоять свои права могут "люди со связями". Попробуем разобраться, что стоит за этими цифрами и представлениями.

Во-первых, налицо элементы патернализма; люди полагают, что только кто-то сильный и могущественный, одним словом – "со связями", может защитить права человека, и хорошо было бы найти такого "защитника" своих прав. Во-вторых, такие представления говорят о состоянии правового сознания рыбинцев, многие из которых искренне считают, что не закон, а деньги и связи делают человека в нашей стране социально защищенным. Это очень важный вывод, о котором следует серьезно задуматься в городе. А поскольку Рыбинск был выбран нами для обследования как достаточно типичный для провинциальной России, то об этой проблеме можно со значительной долей вероятности говорить как об общероссийской. Таким образом, в зеркале общественного мнения жителей Рыбинска отразилось представление о нашем обществе как скорее об иерархически-корпоративном, то есть основанном на связях, чем как о гражданском, основанном на законах.

Еще несколько слов об ответе на вопрос: "Кто лучше других сможет защитить свои права в случае их ущемления?"

ТАБЛИЦА 3. КТО ЛУЧШЕ ДРУГИХ СУМЕЕТ ОТСТОЯТЬ
СВОИ ПРАВА В СЛУЧАЕ ИХ УЩЕМЛЕНИЯ

Варианты ответа муж. % жен. всего %
Предприниматели 36 3,6 54 3,8 90 3,7
Дающие взятки 87 8,7 125 8,8 212 8,8
Чиновники 121 12,1 125 8,8 246 10,2
Депутаты 133 13,6 171 12,1 304 12,6
Криминальные элементы 115 11,5 151 10,7 266 11,0
Люди со связями 137 13,6 209 14,8 346 14,3
Энергичные люди 27 2,7 44 3,1 71 2,9
Люди с деньгами 207 20,6 307 21,7 514 21,3
Любой человек 3 0,3 5 0,3 8 0,3
Юридически грамотные люди 138 13,7 223 15,8 361 14,9
Итого 1004 100,0 1414 100,0 2418 100,0

Ответы на этот вопрос интересны тем, что в разряд тех, "кому на Руси жить хорошо" попали, прежде всего, люди богатые (21,3% ответов), юридически грамотные (14,9%) и со связями (14,3%). Далее идут депутаты (12,6%) и криминальные элементы (11,0%). Все эти категории людей социальными группами в собственном смысле этого слова не являются (может быть за исключением "криминальных элементов"), поскольку у них отсутствуют такие важные группообразующие социальные характеристики, как общность интересов или демографические признаки (например, возраст, когда мы говорим о детях или пенсионерах). То, что объединило в анкете эти категории людей как "защищенных", в жизни их мало объединяет, ведь люди с деньгами и связями, а также юридически грамотные могут входить в разные социальные группы. Если перефразировать ответы на этот вопрос, то можно сказать, что, по мнению рыбинцев, права человека в нашем обществе защищают ДЕНЬГИ, ЗНАНИЯ И СВЯЗИ, а еще депутатский мандат и мафия. Не правда ли, странная получилась защита для такой демократической ценности, как права человека?!

Эти ответы свидетельствуют о противоречивом характере представлений респондентов о правах человека и возможности их защиты. С одной стороны, если акцентировать внимание на мнении опрошенных о том, что защитить права можно лишь деньгами и связями, то правомерно сделать вывод, что законы в нашем обществе не работают и не соблюдаются. Если же учесть, что второе место по распространенности имеет мнение, что лучше других могут защитить свои права люди юридически грамотные, то это означает, что законы в стране работают и соблюдаются, но, как отметили "реалисты" – не всегда. "Простые" люди, в отличие от "юридически грамотных", плохо знают законы и не умеют их использовать для защиты своих прав. Эта правовая некомпетентность не только ограничивает возможности социальной защиты людей на обыденном уровне, но также является серьезным препятствием на пути построения правового гражданского общества в нашей стране, поскольку, как известно, только знание своих прав делает человека гражданином.

В заключительной части статьи я коротко остановлюсь на представлениях рыбинцев о нынешней ситуации с правами женщин. Известно, что глобальная социально-экономическая и политическая трансформация 90-х гг. в значительной мере изменила положение женщин в российском обществе, и в этих переменах есть как явно отрицательные (например, безработица), так и положительные стороны (например, развитие женского предринимательства). Предпринятое в Рыбинске изучение общественного мнения о положении женщин не с позиций "проблем", а в аспекте прав человека дало возможность принципиально по-новому подойти к вопросу об изменении статуса женщин в современном российском обществе, а также позволило провести сравнительный анализ социальных приобретений и потерь в этой сфере.

Так чего же больше–- потерь или новых возможностей для женщин принесли 90-е гг. в сравнении с советским периодом? Данные рыбинского обследования дали нам достаточно аргументированный ответ на этот вопрос.

Представления жителей города о правах женщин как правах человека – центральная, но, пожалуй, наиболее сложная часть исследования. В стране, где пока не получили всеобщего признания, а тем более практической реализации идеи прав человека вообще, сложно говорить о правах отдельных социальных групп и в первую очередь женщин. Вопрос о правах женщин был очень идеологизирован предыдущим периодом нашей истории, а потому у многих людей появилась своего рода "аллергия" на понятие "равенство женщин". Ведь не случайно, как подчеркнула в своем разделе О. Воронина, ни один/одна (!) из участников опроса не отметил "свободу и равенство" в числе прав человека, важных для женщин.

Респондентам было предложено ответить на группу вопросов, которые позволили понять, что, по мнению респондентов, происходит в области прав женщин сегодня по сравнению с советским периодом.

В силу отмеченных выше культурно-исторических особенностей, вопрос о правах женщин был сложным для восприятия и поэтому около одной трети респондентов вообще затруднились на него ответить.

ТАБЛИЦА 4. КАК ИЗМЕНИЛАСЬ СИТУАЦИЯ С СОБЛЮДЕНИЕМ ПРАВ ЖЕНЩИН

  ШИФР муж. % жен. % всего %
Улучшилась 1 30 12,4 37 10,4 67 11,2
Ухудшилась 2 114 47,1 192 53,8 306 51,1
Без изменений 3 98 40,5 128 35,8 226 37,7
ИТОГО   242 100,0 357 100,0 599 100,0

Мнения женщин по вопросу о том, "изменилась ли сегодня ситуация с соблюдением прав женщин по сравнению с советским временем?" – несколько более "резкие", чем у мужчин. И это не удивительно, ведь для многих из них это вопрос не гипотетический, как для мужчин, а очень конкретный и задевающий "за живое". Более половины женщин (53,8%), ответивших на этот вопрос, считают, что ситуация с правами женщин ухудшилась (среди мужчин такое мнение разделяют менее половины – 47,1%). Процент считающих, что ситуация с правами женщин осталась "без изменений" и отметивших позитивные сдвиги, среди женской части респондентов меньше, чем среди респондентов-мужчин. Итак, баланс социальных приобретений и потерь для женщин явно отрицательный. Лишь 1 из 10 женщин (у мужчин соотношение 1:8) считает, что сегодня ситуация с соблюдением прав женщин по сравнению с советским периодом улучшилась.

Однако в этом блоке вопросов наиболее интересными является не столько количественные оценки, сколько их содержательное наполнение, т. е. причины, которые, по мнению респондентов, привели к улучшению или ухудшению ситуации с правами женщин в России. Вопросы о позитивных и негативных факторах и причинах изменения ситуации с правами женщин были в анкете открытыми, чтобы, вольно или невольно, не повлиять на мнения респондентов по этому важному для нас (и инновационному для российской социологии) вопросу.

Рассмотрим вначале потери или, иначе, в чем выразилось ухудшение ситуации с правами женщин. Главная социальная потеря для женщин, по их мнению – это работа. Безработицу, как основную причину ухудшения положения с правами женщин по сравнению с советским периодом отметили 26,7% женщин. Мужчины поставили безработицу на второе место (19,2%) в ряду распределения причин ухудшения ситуации с правами женщин.

Второй по значимости причиной ухудшения ситуации с правами женщин жительницы города назвали все то, что для них ассоциируется с кризисом, реформами и переходом к рынку. Эти ответы фиксируют нерасчлененное сознание респонденток, в котором отражены их представления о чем-то негативном, что привнесли в нашу сегодняшнюю жизнь реформы и кризис. Приведу лишь некоторые из ответов на этот вопрос анкеты. Вопрос: "Если Вы считаете, что ситуация с соблюдением прав женщин ухудшилась, то чем это вызвано?" Ответы: "развалом экономики", "экономическим кризисом", "переходом к рынку", "общим экономическим положением страны", "экономическими реформами". При кодировке ответов все эти причины были объединены в одну группу, как отражающие причины общесоциального характера. В ответах мужчин эти "глобальные" причины стоят на первом месте. Почти 30% мужчин сочли, что именно общее ухудшение социально-экономического положения страны является первопричиной негативных изменений в ситуации с правами женщин.

Наиболее интересной оказалась третья позиция в ряду распределения причин ухудшения ситуации в области прав женщин. Здесь мнения мужчин и женщин резко разошлись. Женщины на третье место по значимости поставили дискриминацию – явную, ничем не прикрытую дискриминацию, когда им отказывают в приеме на работу, предпочитая мужчин, или увольняют с работы беременных; ограничивают возможности профессионального роста; считают работниками второго сорта. Именно так описали женщины Рыбинска ситуации с нарушением прав человека, с которыми они столкнулись в последние годы. По ответам же мужчин третьей, причиной оказалась "бедность и безденежье".

Как и следовало ожидать, мнения женщин о причинах ухудшения ситуации с правами женщин более конкретны, чем мнения мужчин. Вполне понятно, что мужчины могут знать о дискриминации женщин в сфере труда, а женщины – ее испытывают. Мужчины могут предполагать, что, если в советское время материальное положение семей было выше, то это означало, что права женщин соблюдались в большей мере. Женщины же отчетливо понимают, что не абстрактное "благополучие советского периода", а нарушение их права на труд и неприкрытая дискриминация являются причинами бедности и нищеты. Итак, главная потеря для женщин – это работа, а главное "приобретение" – это дискриминация.

Таким образом, вопросы о правах человека женщины, также как и вопросы о правах человека вообще, восприняты и поняты рыбинцами не как абстрактные, а как вполне реалистические, непосредственно касающиеся их жизни и судьбы. Особенно это видно, когда на вопросы отвечали женщины, которые приводили вполне конкретные случаи и примеры нарушения своих прав человека. Рядовые жительницы и жители Рыбинска, которые вряд ли знакомы с "высокой" международной политикой и документами ООН по вопросам прав женщин, абсолютно правильно поняли и достаточно четко сформулировали основные проблемы в области прав женщин в странах переходного периода: безработица, дискриминация, бедность, недостаточное внимание к социальной политике со стороны государства.

Однако хочется закончить статью на более оптимистической ноте. Итак, какие положительные грани нашей действительности отметили жители Рыбинска в качестве причин улучшения ситуации с правами женщин? Как уже указывалось выше, доля оптимистов невелика – около 10%. Но это и не так уж мало, учитывая трудности и проблемы нашего времени. Наряду с вполне кокретными возможностями, открывшимися для женщин в сфере бизнеса, политики, образования и профессионального роста, в качестве положительных сдвигов в области прав женщин были также отмечены и демократические изменения в жизни современного российского общества: свобода, равенство, демократизация, эмансипация. Одним словом, все то, что одна из заполнявших анкету женщин назвала – "Легче стало дышать!"

Выводы и рекомендации, которые вытекают из анализа расмотренных выше вопросов, могут быть следующими: (1) в городе необходимо более активно вести просвещение населения по вопросам прав человека. Это можно делать средствами СМИ, которые оказывают значительное формирующее воздействие на общественное мнение. Сейчас на первой страницы местной газеты можно ежедневно прочитать городскую сводку УВД о том, скольких людей убили, побили, ограбили и т.п. Позитивные примеры о том, как кому-то помогли или как защитили чьи-то права, тоже присутствуют в газетах, но не каждый день и не на первой странице. В общероссийских СМИ также слишком много негативной информации о попрании прав человека, и это усиливает нигилизм и страх, а следовательно, парализует желание действовать. Чтобы изменить акцент подачи информации с правонарушений на позитивные и конструктивные действия, в местной газете и на радио может быть открыта рубрика вопросов и ответов, где бы юристы информировали население по более широкому и гуманистическому кругу вопросов в области прав человека.

Необходимо также, чтобы в городе была создана правозащитная или иная общественная организация, которая не только попыталась бы посмотреть на жизнь и проблемы горожан через призму "прав человека", но начала бы активно действовать, защищая их права. Но это может быть и просто студенческий семинар в университете просветительского или дискуссионного характера, и цикл лекций в публичной библиотеке или по местному радио – главное, чтобы идея прав человека и эмпирические данные, собранные нами, осталась "жить и работать" в городе.

Литература

Вагин В. Русский провинциальный город: ключевые элементы жизнеустройства. – Мир России. М., 1997, № 4.

Гордон Л.А.Положение наемных работников в России 90-х годов. М., 1997.

Динамика ценностей населения реформируемой России. М., 1996.

Кочетков А.П. Россия на пороге XXI века. М., 1996.

Кудрявцев В.Н., Казимирчук В.П. Современная социология права, М., 1995.

Рынок труда Ярославской области: периодическое издание. Вып. 2 . Ярославль, 1997.

Тихонова Н.Е. Особенности формирования проблемных групп на рынке труда. – Куда идет Россия? М., 1997.

Хахулина Л.А., Стивенсон С.А.Массовые представления о неравенстве и справедливости (по результатам социологического исследования. – Куда идет Россия? М., 1997.

Холмс С. Чему Россия учит нас теперь? Как слабость государства угрожает свободе. – Pro et Contra М., 1997. Т. 2, № 4.

 

ЗАЩИТА ПРАВ ГРАЖДАНАМИ г.РЫБИНСКА: ОБЩАЯ СИТУАЦИЯ И ЛИЧНЫЙ ОПЫТ ОПРОШЕННЫХ

"История показывает, что каждому поколению нужно вновь и вновь защищать права человека, что человечеству еще незнакома ситуация, при которой не требуется усилий для поддержания и защиты прав и свобод человека..."

(Общая теория прав человека 1996: 3)

 

Действующее в настоящее время Российское законодательство провозглашает Российскую Федерацию правовым государством, а человека, его права и свободы - высшей ценностью (Конституция РФ 1993: ст.2). При этом права и свободы человека и гражданина, их признание, защита и гарантии утверждаются как основной и определяющий критерий правового характера законодательства и практики его применения (Конституция РФ 1993: ст.17-18).

Провозгласив в Конституции гарантированную государственную защиту прав и свобод человека и граждан, Российская Федерация приняла на себя обязанность силами органов государственной власти защищать права и свободы. Эта обязанность государства определяет право каждого требовать от органов власти защиты своих прав и свобод (Конституция РФ 1993: ст.45-47).

Права человека неотделимы от социальной деятельности людей, от их общественных отношений и способов бытия. Они, кроме того, определяют социальные возможности и блага, обеспечивающие характер жизнедеятельности и отношений людей в обществе.

Как правило, в повседневной жизни человек пользуется (или не пользуется) установленными нормами и предоставленными государством благами, не задумываясь о своих правах и свободах и не осознавая их. Но как только его поведение и отношения с другими людьми, обществом или государством вступают в противоречия и порождают конфликт, проблема отстаивания прав возникает в явном виде. Даже в быту нередко можно услышать например, такие фразы и заявления: "Я имею право...", "Какое Вы имеете право?..", "Вы нарушаете мои права...", "Я не знаю своих прав..." и др.

Таким образом, права человека органично вплетены в общественные отношения и являются нормативной формой взаимодействия людей, упорядочения их связей и поступков.

Правовая основа, обеспечивающая защиту прав человека

Законодательную основу защиты прав и свобод человека и гражданина составляют Конституция РФ, российские законы и признанные Россией международные договоры.

В первую очередь, защиту прав и свобод человека и граждан в России обеспечивает развернутая система органов государственной власти:

- суды общей юрисдикции; военные суды; арбитражные суды субъектов РФ и Высший арбитражный суд (экономические споры и дела, входящие в их компетенцию); Прокуратура РФ, осуществляющая надзор за исполнением законов; Судебная палата по информационным спорам при Президенте РФ;

- органы, принимающие к рассмотрению дела об административных правонарушениях: милиция, комиссии исполнительных органов местного самоуправления, комиссии по делам несовершеннолетних, госнадзор;

- Президент и Правительство РФ, органы управления исполнительной власти, межведомственные и иные комиссии общефедерального значения.

Вся система государственной защиты прав и свобод человека и гражданина венчается деятельностью Конституционного суда РФ, обеспечивающего единство законодательной и судебной практики в защите прав и свобод человека и гражданина.

Кроме того, правозащитной деятельностью могут заниматься профсоюзы и иные общественные организации, правозащитное движение определенных категорий населения, представители средств массовой информации. Наряду с этим, каждый вправе защищать свои права самостоятельно "всеми способами, не запрещенными законом" (Конституция РФ 1993: ст.45, п.2).

Конституция Российской Федерации отражает международные стандарты в области прав человека, изложенные в международных документах универсального характера, участником которых является Россия, а ст.15, п.4 Конституции РФ закрепляет примат международного права.

На протяжении длительного периода советской власти, предшествовавшего нынешнему этапу радикальных социально-экономических перемен, основные права и свободы человека (за исключением права частной собственности) и гарантии их обеспечения ресурсами государства, были юридически закреплены Конституцией СССР, но на "практике полностью не выполнялись" (Свобода. Равенство. Права человека 1997: 191). Куда бы люди ни обращались, отстаивая свои жизненные интересы, они всегда знали и понимали, что "главным регулятором" деятельности правоохранительных органов были партийные структуры. "Искажение сущности права...официально закреплялось и подкреплялось признанием высшей обязательной силы партийных решений" (Михайловская, Кузьминский, Мазаев 1995: 8). Не секрет, что правозащитная деятельность властями не признавалась, а представители правозащитного движения подвергались репрессиям.

К середине 80-х годов произошел перелом в отношении прав и правового государства. Основная задача нынешней России в отношении прав человека состоит в том, чтобы сделать Конституцию РФ и Российское законодательство с их ориентацией на личность подлинным, реально действующим Основным законом, чтобы "системой мер - правовых, организационных, нравственных - создать в обществе глубокое уважение к правам личности" (Общая теория прав человека 1996: 81).

Законы, принятые в последние пять лет, дали гражданам России право на защиту любых прав и свобод. Практически сняты "все существовавшие до недавнего времени ограничения в области судебной защиты трудовых прав граждан", расширены возможности "защиты права социального обеспечения, прав потребителей" и др. (Общая теория прав человека 1996: 226).

Каждый житель г.Рыбинска имеет право обратиться за защитой и поддержкой своих прав в любой из органов государственной власти или инстанцию, которые представлены: Рыбинским городским народным судом, прокуратурой города, Управлением внутренних дел, органами местного самоуправления, Управлением социального обеспечения, Рыбинским Советом депутатов, Центром занятости населения, отделами исполнительных органов по ведомствам, юридической консультацией, отделением ярославского правозащитного общества "Мемориал", различными профсоюзными и общественными организациями, местными газетами, телевидением и радиовещанием. Кроме того, он может обратиться в областные и федеральные структуры, правительство России и к Президенту Российской Федерации.

Население г.Рыбинска довольно скромно оценивает свои знания российских законов, защищающих права человека (ответы "Практически не знаю, но хочу знать" и "Практически не знаю и не хочу знать" составляют в сумме 48,0% всех опрошенных), а также не считает возможным реально отстоять свои права (почти половина респондентов считает, что "права человека у нас в стране не соблюдаются", а по мнению каждого четвертого - "любой человек в нашем обществе бесправен и социально не защищен"). Однако факты обращений граждан в компетентные в области защиты прав человека органы и инстанции говорят об ином - жители Рыбинска осваивают практику защиты своих законных интересов правовыми средствами.

Остановимся кратко на общей характеристике обращений граждан в некоторые органы и инстанции.

Городской народный суд

По официальным данным сводных ежегодных отчетов по уголовному и гражданскому судопроизводству Рыбинского городского народного суда с 1992 по 1997 гг. поступило 35 076 жалоб и заявлений, т.е. практически от каждого пятого-шестого взрослого жителя города.

Как видно из таблицы 1, число гражданских дел увеличилось за указанный период в 2,1 раза, а уголовных - в 1,5 раза. Из суммарного числа дел общей юрисдикции гражданские дела в 1992-1996 гг. составляли примерно 75%, однако в 1997 г. их доля возросла до 83%.

Гражданское судопроизводство охватывает такие категории дел, как брачно-семейные отношения, трудовые и жилищные споры, административные отношения и дела особого производства. Споры по семейным правоотношениям составляли до 1996 г. не менее 2/3 всех гражданских дел.

Однако в последние два года невероятно увеличилось число жалоб в области защиты трудовых прав граждан: так, в 1995 г. их доля в гражданских делах составляла всего 4,5%, в 1996 г. - 22,5%, а в 1997 г. - 53,5%, т.е. больше половины всех гражданских дел. По сравнению с 1992 г., число дел "об оплате труда" в 1996 г. увеличилось в 38 раз, в 1997 г. более, чем в 150 раз, и ожидается их дальнейшее увеличение.

По предварительным данным канцелярии по гражданским делам на 31 марта 1998 г., Рыбинский городской суд принял только за первый квартал текущего года не менее 3500 исковых заявлений, то есть столько же, сколько практически за весь предшествующий год, и преимущественно это жалобы по невыплате заработной платы как от физических, так и от юридических лиц (трудовые коллективы, профсоюзы).

Таблица 1

Число обращений граждан г.Рыбинска в городской суд за судебной защитой с 1992 по 1997 гг.*

  1992 г. 1993 г. 1994 г. 1995 г. 1996 г. 1997 г.
Категория дел (1) (2) (1) (2) (1) (2) (1) (2) (1) (2) (1) (2)
а) Уголовные дела, всего: 1005 853 1279 832 1367 856 1616 1010 1898 1377 1615 1385
б) Гражданские дела, всего: 3583 2642 3261 2495 3355 2598 3627 2810 4806 4101 7664 7186
В том числе дела искового производства
Всего: 3443 2530 3131 2383 3177 2442 3382 2605 4501 3894 7274 6855
Из них -
брачно-семейные отношения, всего: 2177 837 2107 1734 2317 1905 2446 2040 1410 1357 1664 1531
в том числе лишение родительских прав 20 4 54 37 98 70 88 70 92 87 113 98
трудовые споры, всего 145 76 135 80 94 56 156 67 1077 891 4101 4038
в том числе восстановление на работе; 97 53 83 46 49 28 72 39 64 28 113 72
об оплате труда 26 11 30 20 20 12 51 14 988 852 3939 3931
Прочие исковые дела 730 556 597 458 473 360 372 273 1340 1118 1136 1043

(1) - поступило дел;

(2) - рассмотрено.

Увеличение более, чем в 3 раза количества "прочихисковых дел" от 1995 к 1996 и 1997 гг. обусловлено потоком заявлений одиноких матерей и женщин, имеющих малолетних детей, в связи с систематической невыплатой в 1996 и 1997 гг. гарантированных государственных ежемесячных пособий на ребенка и денежных компенсаций матерям.

Управление внутренних дел

Статистика и факты обращений населения в городские органы внутренних дел регулярно публикуются в местных газетах "Рыбинские известия" и "АНФАС", Ярославской областной газете "Золотое кольцо", а также в "Рыбной слободе" (приложение к "Золотому кольцу") в рубриках "По сводкам УВД Рыбинска", "Криминал", "Из зала суда", "Происшествия" и др.

Так, "По сводкам УВД" с 16 по 22 марта 1998 г. "Всего поступило 184 сообщения... К административной ответственности привлечено более 900 (!) человек. На место семейно-бытовых конфликтов сотрудники милиции выезжали 89 раз." (АНФАС 1998: 26.03.). "По сводкам УВД" с 13 по 19 апреля "Всего поступило 268 сообщений. Из них..." более 50 уголовных и около 1000 (!) административных нарушений. "На место семейно-бытовых конфликтов сотрудники милиции выезжали 176 раз". (АНФАС 1998: 23.04.).

Даже если число обращений за неделю не будет превышать ста, за 52 недели года оно может составить не менее 4500-5000 случаев, но их всегда намного больше.

Сводки УВД и журналистские сообщения содержат не только данные о количестве правонарушений, но и о мерах их пресечения, возбуждении уголовных дел и наказаниях. При этом, в отличие от прежних доперестроечных времен средства массовой информации освещают ситуации без прикрас и нередко излишне подробно.

Администрация округа и города

Помимо суда и милиции, рыбинцы ищут защиты своих прав и интересов в местных органах представительной власти, а также у администрации округа и города. По данным канцелярии Администрации на имя главы округа в 1996 г. поступило и было рассмотрено 426 писем и принято по личным вопросам 147 граждан, а в 1997 г. - 261 и 150, соответственно.

По мнению первого заместителя главы Рыбинского муниципального округа по социальным вопросам, основная причина обращений - плохие жилищные условия. Здесь уместно заметить, что для решения этого наболевшего вопроса жители Рыбинска обращаются и в Государственную Думу. По материалам обращений граждан в Комитет по делам женщин, семьи и молодежи Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации за 1997 г., подготовленным Н.П.Губской, одно из обращений с просьбой об улучшении жилищных условий поступило из г.Рыбинска от матери многодетной семьи - Тереховой М.П. По данным Госдумы просьба удовлетворена - обещано жилье в новом доме.

Таблица 2.

Материальная помощь семьям, воспитывающим несовершеннолетних детей 
(по обращениям в отдел социальной политики Рыбинского муниципального округа**)

 

1994 г. 1995 г. 1996 г. 1997 г.
(1) (2) (3) (1) (2) (3) (1) (2) (3) (1) (2) (3)
Всего семей 655 374 233 1273 255 960 1823 127 1584 2287 1335 600
в том числе, многодетныесемьи 221 146 75 387 80 307 531 41 464 909 383 348

(1) - количество обращений

(2) - денежные выплаты

(3) - натуральная помощь (продукты или вещи)

В отдел по социальной политике обращаются люди и семьи за оказанием, главным образом, материальной помощи. По мере поступления средств в Фонд социальной помощи населения из бюджета округа или области, отдел осуществляет адресную помощь в виде денежных выплат, продуктовых или вещевых наборов. До 1995 г. 70 % фонда расходовалось на помощь пенсионерам и инвалидам и лишь 30 - на поддержку семей, воспитывающих несовершеннолетних детей. С 1995 г. большая часть средств Фонда распределяется на семьи с малолетними детьми (таблица 2).

Основные причины обращений в отдел по социальной политике в 1996 и 1997 гг. - резкое падение уровня жизни многих семей из-за систематической невыплаты детских пособий, задержек или невыплаты заработной платы, из-за невозможности трудоустроиться.

***

Таким образом, как показывает краткий обзор статистики обращений граждан г.Рыбинска в городской суд, милицию и органы местного самоуправления, расхожие представления о том, что для российского населения (а тем более, живущего в провинции) характерен низкий уровень правовой культуры и боязнь "связываться" с судами и чиновниками, достаточно далеки от реальности.

Ответы на предложенные рыбинцам вопросы нашей анкеты дают возможность выяснить, какие же конкретные ситуации стоят за голыми цифрами статистики обращений, и каков был результат попыток респондентов защитить свои права.

***

Цель настоящей статьи состоит, прежде всего, в том, чтобы ответить на три вопроса: "кто?", "с чем (с какими проблемами)?" и "куда (или к кому) обращались?" жители г.Рыбинска за защитой и поддержкой своих прав и интересов, а также показать результаты этих обращений. Поэтому она не претендует на анализ ситуаций, а, в первую очередь, носит информационный характер.

Основные результаты опроса

"Приходилось ли Вам защищать свои права?"

Из всех опрошенных жителей г.Рыбинска на этот вопрос утвердительно ответили 257 человек, т.е. практически каждый третий респондент. У 16,8% респондентов этот вопрос вызвал затруднения, а больше половины опрошенных (54,4%) реальную практику защиты своих прав отрицали (таблица 3).

Таблица 3.

Распределение ответов на вопрос:
"Приходилось ли Вам защищать свои права?"
(в % от числа ответивших)

Ответ Мужчины,
N=369
Женщины,
N= 528
Оба пола,
N=897
 
Да 27.9 29.4 28.8
Нет 53.1 55.3 54.4
Затрудняюсь ответить 19.0 15.3 16.8
 
Всего 100.0 100.0 100.0

Достаточно трудно объяснить отрицательный ответ такого значительного (54,4%) числа респондентов. По-видимому, в своей жизни эти люди либо не попадали в ситуации нарушения прав человека, либо, что скорее всего, правовые проблемы не актуализированы в их сознании, и когда им все же приходилось защищать свои интересы, они не интерпретировали ситуации в терминах права. Но вполне вероятно, что среди этих людей есть и такие, кто действительно не защищал свои права, ибо не верит в выполнение гарантий и соблюдение законов, а иные просто-напросто считают себя бесправными.

Приведем несколько ответов на этот вопрос из интервью с горожанами (июль -1997 г.)

"...Да, приходилось. После того, как мне отказали в оформлении загранпаспорта, я обратился к прокурору города. Правда, и прокурор ничем не помог..."(Г., 45 лет, служащий).

"...Обращайся, не обращайся... Если денег нет, нечего и обращаться. Бедные все бесправные..."(М., 40 лет, мать троих детей, бухгалтер).

"...Да кому это надо: знаю я о правах человека или не знаю, все пустое. Вот недавно, в марте, присоединилась к бастующим на своей работе с требованием выплаты зарплаты. Так что? - Один раз заплатили, и с тех пор - тишина..."(Т., 31 год, в отпуске по уходу за ребенком).

"...Ребенок у меня грудной, болеет часто. Лекарства должны быть бесплатные, а приходится платить. И детские пособия не выплачивают. Конечно, и мои права, и права ребенка нарушаются, но любые действия бесполезны. Мы никому не нужны..."(В., 31 год, инженер, в отпуске по уходу за ребенком).

"...Да мы и прав-то своих не знаем. Всегда кто-то за нас думал. Наверно, приходилось. Сейчас все по-иному: ведь разве можно было раньше представить, что не выплатят зарплату?..А теперь все можно..."(Т., 51 год, пенсионерка по инвалидности).

***

Во время социологического исследования 1994 г., проведенного в 10 регионах России (5103 респондента), был предложен несколько иной вопрос: "Нарушались ли Ваши права в течение трех последних лет?" Тогда 30% опрошенных заявили, что их права нарушались, 26,5% - что не нарушались, и "почти половина из общего числа опрошенных(43%) не смогла ответить на конкретный вопрос". (Михайловская и др., 1995: 30). Анализируя ответы на этот и другие вопросы, И.Б.Михайловская пришла к выводу о том, что "...в массовом сознании широко распространено убеждение в беззащитности человека перед лицом государственной машины, а провозглашенные Конституцией права воспринимаются как чисто декларативные положения. Объективными факторами, способствующими такому состоянию массового сознания, безусловно, являются как несовершенство законодательной регламентации механизма защиты прав и свобод личности, так и дефекты функционирования всей системы правоохранительных органов" (Михайловская и др. 1995: 31)

***

Контингент защищавших свои права респондентовг.Рыбинска составляют люди, которые относят себя практически ко всем социально-профессиональным группам, но в основном (61,6%) - это квалифицированные рабочие, служащие и работающие специалисты. По мнению большинства опрошенных (57,3%) "в случае ущемления прав, лучше других смогут отстоять свои права люди с деньгами". Но фактически опыт защиты прав не зависит от уровня доходов респондентов: почти половина из них (44,3%) - представители супружеских семей с детьми до 18 лет со средним душевым доходом не более 300 руб. (54,4%), а каждый третий - из семей со средним душевым доходом менее 200 руб. в месяц.

У всех респондентов, как среди мужчин, так и среди женщин, наибольшая правозащитная активность отмечается во второй половине трудоспособного возраста (подробнее см. таблицы 1, 2, 3а,б Приложения).

Результаты опроса жителей г.Рыбинска показывают, что у респондентов, имевших личный опыт защиты прав, более высокий, чем у всех остальных опрошенных, образовательный уровень: так, среди них в три раза меньше женщин и почти в два раза меньше мужчин с начальным и незаконченным средним образованием, в то время, как доля респондентов с высшим/незаконченным высшим образованием составляет 30,7% среди мужчин (по сравнению с 15,5% не указавшими на опыт защиты своих прав) и 28,0% (по сравнению с 21,7%) среди женщин (таблица 4).

Таблица 4.

Опыт защиты личных прав в зависимости от образования
(в % от числа опрошенных)

Образование опрошенных жителей г.Рыбинска Респонденты(%), не указавшие на личный опыт защиты прав Респонденты(%), указавшие на личный опыт защиты прав
Мужчины,
N=266
Женщины
N= 374
Мужчины,
N=103
Женщины
N=154
 
незаконченное среднее, начальное 7,5 11,1 4,0 3,8
едняя школа 25,2 15,5 21,7 18,2
ФЗО,РУ,ТУ,ПТУ 33,4 21,7 24,8 20,8
ехникум 18,4 30,0 18,8 29,2
высшее/незаконченное высшее 15,5 21,7 30,7 28,0
 
Всего 100.0 100.0 100.0 100.0

Примечательно, что люди, которые на сегодняшний день оказывались в ситуациях, требующих защиты своих прав и интересов, и на деле осознали потребность в информации о праве, оценивают свою осведомленность о законах с одной стороны выше (ответы"Да, знаю хорошо"и"Да, частично знаю,но хочу знать больше" в сумме составляют среди мужчин 58,7% и 46,5% среди женщин), чем респонденты, не указавшие на личный опыт защиты прав. С другой стороны, цифры убедительно показывают, что Российские законы, защищающие права человека, входят в сферу жизненных интересов большинства рыбинцев и особенно женщин: "Да, частично знаю, нохочу знать больше" и "Практически не знаю, нохочу знать" ответили в сумме 86,6% мужчин и 93,0% женщин (таблица 5).

Таблица 5.

Осведомленность о законах
(в % от числа опрошенных)

Субъективная оценка респондентами собственной осведомленности о законах Респонденты(%), не указавшие на личный опыт защиты прав Респонденты(%), указавшие на личный опыт защиты прав
Мужчины,
N=266
Женщины
N= 374
Мужчины,
N=103
Женщины
N=154
 
Да, знаю хорошо 2,6 1,3 8,2 2,1
Да, частично знаю, но хочу знать больше 34,2 34,5 50,5 44,4
Практически не знаю, но хочу знать 43,0 43,4 36,1 48,6
Практически не знаю и не хочу знать 5,5 5,2 3,1 2,1
Другое 14,7 15,6 2,1 2,8
 
Всего 100.0 100.0 100.0 100.0

Ответ "Другое", скорее всего, принадлежит людям, ориентирующимся не на знание законов и правовых механизмов, а, например, на нормы, закрепленные в обычаи.

"Конкретная ситуация защиты прав за последние пять лет"

Как было показано О.А.Ворониной, наиболее многочисленная группа респондентов вкладывает в понятие "права человека" не гражданские и политические свободы, а усвоенные общественным сознанием в советские времена социальные гарантии. Из предложенных вариантов ответов опрошенные составили набор из пяти самых актуальных прав. Содержание этих прав отнюдь не исчерпывается коммунистическим наследием. В действительности, они восходят "к свободе от страха и нужды" (Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах, Преамбула). Для рыбинцев самым основным из них является "право на доход, обеспечивающий достойную жизнь". Не подлежит сомнению, что человеку, поставленному сегодня в тяжелые условия повседневной жизни, важнее его право на труд и заработная плата, а не демократические абстракции. Это подтверждают и ответы опрошенных.

Респондентам, ответившим утвердительно на вопрос:"Приходилось ли Вам защищать свои права?, было предложено описать какую-либо конкретную ситуацию с защитой прав за последние пять лет.

Вопрос задавался в открытой форме.

Для интерпретации содержания ответов применялся метод количественного контентного анализа, выполненного по следующей схеме: первоначально все ответы были просмотрены; по повторяемости вариантов единообразных (по ключевым словам и смыслу) ответов сформированы 11 закрытий. Ответы были закодированы и подвергнуты статистической обработке.

Полученные результаты представлены в таблице 6.

Заметим, что в "Разное" вошли, во-первых, ситуации, не относящиеся к категории нарушения прав человека (например, нарушение прав предпринимателей или нарушение прав приватизации при акционировании предприятия). Во-вторых, ситуации без конкретного указания, какие и чьи права пришлось защищать и, следовательно, их невозможно было отнести ни в одну из других групп (например, "развод", "превышение власти со стороны представителя МВД", "конфликт с ГАИ", "конфликт в цеху" и т.п.) В эту же группу ответов вошли обращения женщин-матерей по поводу "неуставных отношений в армии" и, по всей видимости, испытавших страх за жизнь своих сыновей.

Группу ответов "Неясно" составляют непонятные формулировки или комментарии: например, "выселение мужа из жилплощади", "недостача", "забастовка", "через АО "РМ".

Как видно из таблицы 6, перечень прав, которые приходилось защищать жителям г.Рыбинска, составляют некоторые гражданские (пп. 6, 8) и социально-экономические (пп. 1, 2, 3, 4, 5) права, входящие в каталог неотъемлемых прав человека (Всеобщая декларация прав человека), а также права нового (п. 7) поколения.

Таблица 6.

Результаты ответа на вопрос: "Опишите, пожалуйста, конкретную ситуацию защиты прав за последние пять лет"
(в % от числа всех конкретных ситуаций защиты прав)

N Права, которые приходилось защищать жителям г.Рыбинска: Респонденты (%), описавшие конкретные ситуации защиты прав
Оба пола,
N=253
Мужчины,
N=101
Женщины,
N=152
 
1 на труд и свободный выбор работы 16,8 15,5 17,5
2 на вознаграждение за труд и своевременную выплату заработной платы 14,1 15,5 13,3
3 на имущественную неприкосновенность, на личную и частную собственность 12,6 12,7 12,5
4 на жилье 10,5 9,9 10,8
5 на государственные пособия, социальные льготы и помощь 6,8 1,4 10,0
6 на неприкосновенность, безопасную жизнь свою и своих близких 3,6 4,2 3,4
7 потребителя 6.3 5,6 6,7
8 ебенка 1,5 1,4 1,7
9 азное 16,8 21,1 14,2
10 отказ от описания ситуации 5.8 5,6 5,8
11 неясно 5,2 7,0 7,0
 
  ВСЕГО 100.0 100.0 100.0

Напомним, что гражданские права утверждают право на жизнь, свободу и личную неприкосновенность, на равенство перед законом и на равную защиту закона, свободу передвижения и выбора места жительства, на право владеть имущестом, на свободу совести и др. (Всеобщая декларация прав человека, ст.-ст. 3-21). Эти права должны обеспечивать личную безопасность и неприкосновенность и гарантировать каждому человеку эффективные меры судебной защиты (в случае нарушения прав). Цель гражданских прав - охрана и защита частной сферы, в которой проявляется индивидуальность и личность.

Социально-экономические права провозглашают фундаментальные нормы, без соблюдения которых в современных обществах нельзя обеспечить социальный прогресс и улучшение условий жизни. Они призваны обеспечить человеку "достойный жизненный уровень, необходимый для поддержания здоровья и благосостояния каждого человека и его семьи" и право на социальные гарантии (Всеобщая декларация прав человека, ст.25). Социально-экономические права включают право на труд и свободный выбор работы (гарантии занятости) и право на вознаграждение, обеспечивающее, как "минимум, всем трудящимся справедливую заработную плату" (Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах, 4.III).

В современном мире блага, защищаемые социально-экономическими правами - это "права рядовых людей, трудящихся в традиционном русском словоупотреблении" (Гордон 1996: 130).

Результаты нашего опроса показывают, что, в первую очередь, обращения рыбинцев связаны с защитой права на труд и свободный выбор работы (16,8%) и прав на вознаграждение за труд и своевременную выплату заработной платы (14,1%). Так как невыплата заработной платы или ее задержка являются нарушением комплекса трудовых прав граждан, то в сумме защита этих прав (см.таблицу 6, пп. 1,2) составляет почти треть (30,9%) всех ситуаций.

Если учесть следующие за ними в перечне пп. 3,4,5 - защита прав на имущественную неприкосновенность, на личную и частную собственность, на жилье, а также на государственные пособия, социальные льготы и помощь, то окажется, что социально-экономические права и гарантии формируют основной пласт правозащитной активности граждан г.Рыбинска.

Полученные результаты не противоречат распределению гражданско-политических и социально-экономических прав в общей иерархии прав личности в российской культуре (Гордон 1997: 347) и вполне согласуются с результатами обследования 1996 года представлений о правах человека томичей, считающих, что "благополучие общества прежде всего зависит от осуществления социальных прав" (Кандыба и др. 1997: 28).

 

Общая картина, складывающаяся из анализа анкетного опроса и интервью с самыми разными людьми такова, что преобладающая часть горожан повседневно сталкивается с проблемами благосостояния и трудовых отношений, с нарушением своих социальных прав и воспринимает их "как вопиющую несправедливость и угрозу самоочевидным, "естественным" правам и интересам людей"(Гордон 1996: 132).

Не будет преувеличением сказать, что практически каждый житель говорил о резком снижении уровня жизни (особенно после 1995 г.), обеднении населения, о невостребованности("Мы хотим работать и жить нормально, а нам работу не дают"),но чаще всего упоминалось о невыплате зарплаты, дотаций и пособий на детей, об отсутствии в городе льгот инвалидам и детям, дорогих лекарствах, о том, что люди обмануты...

"...Работаю на приборостроительном заводе. Деньги, да, регулярно начисляют, но также регулярно не выплачивают. Что Вы? Как мы жили раньше - сказка. Все вовремя, каждый отпуск проводила на море, ну, во всяком случае, не в Рыбинске, хотя и здесь можно было хорошо отдохнуть. Часто ездили в Ярославль. А теперь сама хлеб дома пеку, дешевле, чем в магазине получается. Маме моей 90 лет, дай ей бог здоровья и жизни. Вот на ее пенсию и крутимся. Приду на работу, начальник - молодой, умница, семья у него, дети, а стариков нет. Как они живут, на что? Трудно вообразить..."(М., 45 лет, образование высшее)

"...Живем впятером, работают двое, да еще отец пенсию получает и надбавку к ней, как сын репрессированных родителей. Но фактически реальные, живые деньги регулярно получает только мой отец, что-то около 400 тыс.рублей. Я сейчас нахожусь в отпуске по уходу за 8-месячным ребенком... Что Вы, какие компенсации, какая программа "Дети России"? Вы сказали, выплаты скромные, но стабильные... Для кого они стабильные - для депутатов? После рождения сына получила только так называемое единовременное пособие и то не сразу и частями, люди помогли отвоевать. Я ни разу не получила бесплатные лекарства для малыша, за все плати. Сейчас в Рыбинске только за счет пенсионеров-то и живут. Да еще дача, если бы не дача, давно бы пропали. Вот отец там пашет и кормит нас всех, и пенсия его, и труд его..."(Т., 31 год, образование среднее специальное).

"...Все люди имеют право на достойную жизнь...Почему Вы все спрашиваете про женщин? И я хочу работать, вернее, заниматься своим делом. То, что я делаю сейчас, работой не назовешь, но хоть у родителей на шее не сижу, им и без меня трудно. Я у них не один, еще сестра, и они больше ею занимаются..."(учащийся ПТУ, 19 лет).

"...Материально жить очень трудно. Сколько себя помню - никогда не чувствовала, что живу - всю жизнь выживание. Зарплаты - одно название, детские вот уже несколько месяцев не получаем. Эти деньги при наших зарплатах для больших семей - большое подспорье Обслуживаю пятерых мужчин: трех сыновей, мужа и своего престарелого больного отца. Льготы для инвалидов не выполняются: лекарства отцу приходится покупать, а теперь они такие дорогие...Живем в малогабаритной 2-хкомнатной квартирке. Стояли на очереди, ждали улучшения - и вот дождались: без денег теперь ничего не получишь, хотя кое-кто получает и бесплатно. Где искать правды? Теперь еще одна проблема, куда детей на лето пристроить?.." (М., 40 лет, образование среднее специальное,бухгалтер, младшему сыну 6 лет, старшему - 15).

Нельзя отрицать сохраняющейся до сих пор у ряда людей психологии государственного патернализма и иждивенчества, но многие откровенно признаются в том, что "...считают себя обманутыми и не знают, что им делать". А ответы и комментарии респондентов так или иначе говорят о несоблюдении основных конституционных прав и гарантий в сегодняшней России, о деградации социальной сферы.

Субъекты обращения

Ответы на вопросо предпочитаемых россиянами способах защиты своих прави свобод показывают, какие действия были бы предприняты людьми в случае нарушения их прав, и обращения в какие правозащитные органы они считают наиболее эффективными. Результаты обследований, проведенных в различных регионах страны, дают весьма широкий спектр мнений (таблица 7а,б,в,г).

Судя по материалам всероссийского обследования 1994 г., самой высокой - 38,7% - была установка на обращение в суд, за ней следовало (22,2% респондентов) обращение в СМИ (таблица 7а).

Анализ предпочитаемых способов защиты своих прав и свобод населением г.Томска (опрос 1996 г.) показал, что самая большая группа респондентов (37,8%) "в первую очередь проконсультируется у адвоката или юрисконсульта, как у наиболее осведомленных в противоречиях современного законодательства людей" (таблица 7б).

По результатам всероссийского опроса общественного мнения, проведенного Институтом социологии парламентаризма в конце 1997 г., на вопрос "Если кто-либо будет нарушать Ваши законные права, то к кому, куда Вы обратитесь за помощью и защитой?", 33% респондентов ответили, что они обратятся к друзьям и знакомым, 26% предпочли органы УВД, а обращение в суд стоит на третьем месте - 21% опрошенных (таблица 7в). В целом, по оценкам этого опроса подавляющее большинство россиян считает, что власть не защищает интересы народа и основных групп населения, а более трети населения оценивает правосудие в России как "несправедливое" (Бетанели 1998: 5).

В Рыбинске подобный вопрос был задан в контексте защиты только трудовых прав. Примечательно, что первым (по предпочтению) оказался ответ: "Все бесполезно - администрация все равно окажется права" (47,1%), но вторым (37,2%) - "Нужно обращаться в суд". Достаточно распространенным был ответ:" Не надо портить отношения с администрацией" (25,3%). Деятельность профсоюзов рыбинцы оценивают не очень высоко (таблица 7г).

Таблица 7.

Мнения россиян о предпочитаемых способах защиты своих прави свобод
(по результатам обследований в различных регионах страны)

а) Всероссийское обследование 1994 г., N=5103*

 

Субъект, к которому предпочитает обратиться респондент в случае нарушения его прав Адресат предполагаемого обращения,% Адресат реального обращения,%
 
Депутат представительных органов региона 7,4 3,7
Депутат парламента 2,6  
Местные органы исполнительной власти 10,8 17,6 (включая милицию)
Правительство 5,0  
Суд 38,7 12,84,7% обращались к прокурору
Средства массовой информации 22,2 4,9
Правозащитные организации 16,8 3,0
Организация актов протеста 6,2 0,3
Иное 1,6 4,0
Не стал бы никуда обращаться 12,0 53,0

*Источник: Михайловская И.Б., Кузьминский Е.Ф., Мазаев Ю.Н.. Права человека в массовом сознании. Проектная группа по правам человека. Москва, 1995, С.31

б) Опрос жителей г.Томска, 1996 г., N= 398*

Если Ваши права будут нарушены, куда Вы обратитесь в первую очередь? %, от всех ответов
 
Обращусь в государственные органы 25,7
Обращусь в общественную организацию 12,7
Спрошу совета у знакомых 9,8
Проконсультируюсь у адвоката 37,8
Обращусь в органы местной власти 9,1
Другое 4,9
Всего 100.0

*Источник: Кандыба Н., Погодаев Н., Бояркина Е., Коновалова Н. Права человека в представлении населения города Томска. Правозащитник, No3 - 1997,июль-сентябрь. Москва, С. 31.

 

Таблица 7, продолжение

в) Всероссийский опрос 1997 г., N= 6000*

Если кто-либо будет нарушать Ваши законные права, то к кому, куда Вы обратитесь за помощью и защитой? %, от общего числа опрошенных**
 
К друзьям, знакомым, близким 33
В органы внутренних дел (милиция) 26
В суд 21
Ни к кому, так как ни на кого не надеюсь 19
В органы прокуратуры 12
К Богу, вере 10
В органы ФСБ 9
В органы местной власти 9
В СМИ 9
К криминальным структурам 7
Ни к кому, так как сам способен себя защитить 4
Другое 4
Затрудняюсь ответить 9

*Источник: Бетанели Н. Народ, как всегда, умнее политиков, Известия,

23 января 1998 г., с.5.

** Поскольку респонденты могли дать на этот вопрос несколько ответов, сумма процентов в столбце может превышать 100%.

г) опрос жителей г.Рыбинска, N=897 (более подробно ответы на этот вопрос проанализированы Е.Б.Мезенцевой)

Какими способами человек может добиться соблюдения своих трудовых прав? %,от общего числа опрошенных**
 
все бесполезно - администрация все равно окажется права 47,1
нужно обращаться в суд 37.2
нужны политические действия (митинги, демонстрации и др) 9.3
нужно действовать сообща, например, бастовать 25,0
не надо портить отношения с администрацией 25,3
надо обращаться в профсоюз 14,5
нужно обращаться с жалобами в вышестоящие организации 5.6
прочее (что именно) 3,4

**) Поскольку респонденты могли дать на этот вопрос до трех ответов, сумма процентов в столбце может превышать 100%.

"Куда и к кому Вы обращались за защитой и поддержкой своих прав?"

На этот вопрос о реальном субъекте обращения было предложено ответить рыбинцам, имевшим опыт защиты своих прав и описавшим конкретную ситуацию. При этом из 13 ответов можно было выбрать до пяти вариантов. Наличие нескольких ответов показало, что нередко граждане обращались в две и более организаций, а некоторые респонденты указали: "Куда я только не обращался(ась)".

В "Иное" вошли, в том числе, консультации у юристов и обращения к прокурору.

Распределение ответов приведено в таблице 8.

Из ответов жителей г.Рыбинска видно, что каждый третий из защищавших свои права респондент обратился в суд, каждый четвертый искал защиты прав у администрации предприятия, и только 14% респондентов адресовали свои обращения в профсоюзные организации. 11,5% (т.е. каждый десятый) ни на кого не надеялся.

Факт наибольшего числа обращений (32,8%) за защитой своих интересов в суд (по сравнению с другими правоохранительными органами) говорит об ожидании от судебной защиты "справедливости" при решении практически всех конфликтных ситуаций.

Обращения (в 27,7% случаев) к администрации предприятий свидетельствует, на мой взгляд, о "весьма высокой привязанности людей к своему месту работы" и ожидании от работодателей выполнения обязанностей "по отношению к своим работникам" (Радаев, 1997; 152).

Крайне редко обращение адресуется к президенту РФ, но по-видимому, как последний, окончательный шаг в "поиске правды и справедливости".

Примечательно, что мужчины г.Рыбинска в 1,5 раза чаще женщин решают трудные ситуации своими силами ("Ни к кому не обращался") и в 2 раза чаще прибегают к услугам неформальных структур ("к крепким ребятам"). Женщины с такой же частотой ищут поддержки в церкви. Кроме того, женщины чаще мужчин прибегают к помощи близких.

Как уже было отмечено выше, чтобы защитить свои права и интересы, граждане нередко адресуют свои обращения в несколько организаций. Оказалось, что в две организации обратился каждый второй-третий респондент, в три - каждый пятый, а семь респондентов отметили пять различных инстанций.

Сопоставление числа обращений к разным субъектам в обследовании 1994 г. (см. таблицу 7а) с результатами опроса 1997 г. в г.Рыбинске (см.таблицу 8) выявляет заметные различия, в частности, по ответам "Суд" - 12,8% и 32.8% случаев, и "Ни к кому не обращался" - 53,0% и 11,5% (соответственно указанным годам опросов). Можно допустить, с одной стороны, существование региональных различий правосознания населения, а с другой - увеличение числа обращений за защитой своих прав в судебные инстанции и уменьшение доли респондентов, никуда не обращавшихся, вполне можно расценивать как возможный рост правовой культуры граждан России за три года, разделяющие обследования. Заметим, что право обращения с жалобой в суд является наиболее цивилизованной формой защиты своих прав.

Таблица 8.

Распределение ответов на вопрос "Куда и к кому Вы обращались за защитой и поддержкой своих прав?"
(в % к числу конкретных ситуаций, N=253)*

Субъект обращения (Куда и к кому обращались респонденты за защитой и поддержкой своих прав) Адресат обращения, %
Оба пола,
n=419**
Мужчины,
n=161
Женщины,
n=258
 
Суд 32,8 28,7 35,5
Администрация предприятия 27,7 26,7 28,3
Муж, родственники, друзья 16,2 12,9 18,4
Городские власти 16,2 14,9 17,1
Профсоюз 13,8 10,9 15,8
Милиция 12,6 12,9 12,5
Ни к кому не обращался(ась) 11,5 17,8 7,2
Общественные правозащитные организации 7,5 6,9 7,9
Депутат 4,7 5,0 4,6
Средства массовой информации 4,3 4,0 4,6
Церковь 4,3 2,0 5,9
"Крепкие"ребята 4,0 6,9 2,0
Президент 1,6 2,0 1,3
Иное 8,3 7,9 8,6

**) Поскольку респонденты могли дать на этот вопрос до пяти ответов, сумма процентов по столбцам может превышать 100%.(N - число конкретных ситуаций; n - число обращений)

В зависимости от конкретных ситуаций респонденты обращаются:

 

 

 

  • в суд - за защитой практически всех прав;
  • к администрации предприятий и в профсоюз - максимальное число обращений связано с защитой трудовых прав и прав на жилье;
  • в милицию - в основном при нарушении имущественных прав, а также личной и частной собственности.

Однако сравнение числа обращений с одними и теми же правами, но в разные инстанции показало, что, например, в случае невыплат или задержек заработной платы доля обращений в профсоюз, а тем более в общественные организации, значительно меньше случаев обращения для отстаивания этих прав через суд (Таблица 4а Приложения).

В уже упомянутом выше обследовании населения города Томска отмечается "особая актуальность обращений за защитой прав в общественные организации", поскольку они рассматриваются "как более доступные" и "как противопоставление государственным органам" (Кандыба и др. 1997: 31). Рыбинцы использовали эту возможность при защите прав потребителя (Таблица 4а Приложения).

Исторически (а тем более в гражданском обществе, каковым объявила себя Россия), основная роль и задача профсоюзов - обеспечение и защита прав трудящихся, наемных работников. Пример профсоюзных организаций предприятий г.Рыбинска показывает, что они, к сожалению, не могут отстоять даже право на своевременное получение заработной платы для тех, кто работает.

По закону "О профессиональных союзах..." профкомы обладают достаточно внушительными полномочиями (ФЗ "О профессиональных союзах..." 1996: ст.19, ст.30). Профсоюзы на нескольких уровнях могут контролировать накопление и формирование финансов: первичные профсоюзные организации должны контролировать директора предприятия, территориальные профсоюзы - местные власти и губернатора, центральные профсоюзные организации - федеральную власть. Но именно эта сторона деятельности профсоюзов малоэффективна. В случаях нарушения законодательства о труде профсоюзы, согласно ст.23 упомянутого выше закона, вправе..."по собственной инициативе обращаться с заявлениями в защиту трудовых прав членов данного профсоюза в органы, рассматривающие трудовые споры".

Следует признать, что в Рыбинске именно профсоюзы крупных предприятий (в частности АО "Рыбинские моторы") инициировали массовые обращения трудящихся в Рыбинский народный городской суд с жалобами о невыплате заработной платы.

Эту ситуацию нельзя рассматривать однозначно. С одной стороны, по решению суда люди получают, хоть и со значительной задержкой, причитающееся им за труд вознаграждение. С другой стороны, такой способ получения заработной платы позволяет предприятиям уйти от полной выплаты налоговых отчислений и тем самым существенно подрывает бюджет города. Это, в свою очередь, негативно сказывается на возможности выплаты социальных пособий слабо защищенным категориям населения.

Как уже было показано выше (см. таблицу 1), число дел "об оплате труда" растет от года к году в десятки раз (1995 г.- 51, 1996 г. - 988, 1997 г. - 3939 дел). Но и судебная власть не обладает необходимым влиянием: многочисленные жалобы накапливаются, их рассмотрение задерживается на длительные сроки, а положенные по решению суда деньги люди получали не сразу и неполностью. Такая ситуация характерна не только для Рыбинска, но и для всей России в целом: "в 1997 году суды рассмотрели 1,4 млн.дел о зарплате, и 99% из них решилось в пользу рабочих,.. но деньги удалось получить только в половине случаев" (Коростикова, Сивкова 1998: 7).

"Помогли ли Вам?"

Анализ ответов рыбинцев на три предыдущие вопроса дал возможность получить представление о предпринятых действиях и активности в отстаивании своих прав, о категории прав, за которые приходилось бороться, и способах их отстаивания. Но не менее важно оценить результаты (эффективность) обращений.

Из 257 человек, указавших на наличие опыта защиты своих прав, на вопрос "Помогли ли Вам?" ответили 236 человек: из них утвердительный ответ дали около 50% респондентов, а это составляет всего 13% опрошенных рыбинцев.

Анализ ответов по категориям прав показывает, что реальную помощь люди чаще всего получали при обращениях на защиту личной/частной собственности, на защиту неприкосновенности своей и своих близких, а также прав на жилье.

Обращения по трудовым правам более, чем в половине случаев поддержки не имели, а правовая помощь по социальным вопросам и социальным гарантиям была оказана всего лишь в 8% случаев (таблица 9).

Таблица 9.

Распределение ответов жителей г. Рыбинска на вопрос "Помогли ли Вам?"
(% от числа ответов)

Права,которые приходилось защищать Жителям г.Рыбинска Помогли ли Вам?
Да Нет Другое Всего
 
на труд и свободный выбор работы 43,8 50,0 6,2 100.0
на вознаграждение за труд и своевременную выплату заработной платы 37,0 40,7 22,3 100.0
на имущественную неприкосновенность, на личную/ частную собственность 54,2 37,5 8,3 100.0
на жилье 73,7 21,1 5,2 100.0
на государственные пособия, социальные льготы и помощь 7,8 69,2 23,0 100.0
на неприкосновенность, безопасную жизнь свою и своих близких 66,7 33,3 0,0 100.0
потребителя 75,0 25,0 0,0 100.0
ебенка 0,0 66,7 33,3 100.0
 
Всего (N=236) 49,6% 40,2% 10,2% 100.0%

В нашем обследовании особое внимание было уделено изучению соблюдения прав и гарантий в отношении женщин. Поэтому анализ результатов обращений в различные инстанции за защитой своих прав и интересов был проведен отдельно для женщин и мужчин. Он позволил выявить любопытные, на наш взгляд, особенности. С достаточной уверенностью можно сказать, что попытки женщин Рыбинска отстоять свои права на работе (в администрации предприятий) практически бесполезны (см. таблицу 10). Это подтвердил и многомерный дисперсионный анализ статистических данных, который показал самые значимые различия между повторяемостью ответов женщин "помогли" и "не помогли" по номинации "обращения к администрации предприятия".

Кроме того, из таблицы 10 видно, что мужчины успешно реализовывали защиту своих интересов и прав "через" родных и знакомых. По-видимому, выбирая этот вариант ответа, они имели в виду использование своего "социального капитала", дающего возможность без особых финансовых затрат найти "нужные" связи и протекцию в правовой сфере для получения положительного результата.

Нередко мужчинам с положительным результатом помогали отстоять свои права "крепкие ребята".

Данные таблицы 10 показывают, что депутаты, средства массовой информации, а также профсоюзы чаще помогали защитить свои права женщинам

Выше, при рассмотрении реальных субъектов обращения, мы обратили внимание на тот факт, что женщины чаще мужчин ищут защиты прав в церкви. Однако респонденты-мужчины оценивают результаты своих обращений в церковь выше, чем респонденты-женщины.

Вполне естественно, что, если респонденты "Ни к кому не обращались" , права чаще оставались незащищенными.

Таблица 10.

Оценка результатов обращений мужчин и женщин в различные организации 
(в % от общего числа обращений)

Субъект обращения Помогли ли Вам? (% ответов > 100)*
Мужчины Женщины Оба пола
Да Нет Да Нет Да Нет
 
Президент 2,2 2,7 1,4 1,7 1,7 2,1
Депутат 4,4 8,1 5,6 3,4 5,1 5,3
Городские власти 13,3 16,2 15,3 19,0 14,5 21,1
Милиция 13,3 16,2 13,9 12,1 13,7 13,7
Суд 35,6 27,0 36,1 37,9 35,9 33,7
Адм-ция предпр-ия 28,9 29,7 18,1 43,1 22,2 37,9
Муж,друзья,родств. 24,4 0,0 19,4 15,5 21,4 9,5
Общест.орг-ции 8,9 2,7 5,6 10,3 6,8 7,4
СМИ 4,4 5,4 6,9 3,4 6,0 4,2
Профсоюз 8,9 18,9 15,3 19,0 12,8 18,9
"Крепкие"ребята 13,3 2,7 2,8 1,7 6,8 2,1
Церковь 4,4 0,0 6,9 5,2 6,0 3,2
Ни к кому 2,2 16,2 1,4 6,9 1,7 10,5

*) Поскольку респонденты могли адресовать свои обращения в несколько организаций, сумма процентов по столбцам может превышать 100%.

***

Помимо массового анкетного опроса, дающего некую "объективную" информацию об опыте защиты своих прав самими жителями г.Рыбинска (оценка ситуации глазами горожан), в рамках обследования были проведены встречи и семинары с представителями тех инстанций и организаций города, к которым население адресует свои обращения. Поэтому в заключение статьи небезынтересно показать, какими эти люди, призванные по долгу службы претворять права человека в жизнь, видят население города.

Первый заместитель главы рыбинской администрации А.И.Брянкин с сожалением констатировал, что "после перехода к рыночной экономике человек однозначно стал менее защищен, и права человека не обеспечены даже в его минимальных потребностях. Люди не имеют того, чего они достойны."(Выделено автором).

Он признал, что "люди приходят и просят защиты своих прав, но часто мы не знаем, как и чем помочь...Сами же они боятся защищать свои права..."

"...Из-за того, что Рыбинск - недотационный город, городской бюджет не имеет денег на выполнение государственных программ. В 1997 г. из-за этого не была принята программа по социальной защите населения - это тоже одна из причин неверия людей в защиту прав в нашем обществе. Но, несмотря на это, некоторые социальные программы реализованы (большей частью они касаются ветеранов труда - их в городе 50 тысяч человек)."

Председатель городской организации женщин Т.И.Беспятова убеждена, что "женщины хотят знать законы и свои права и пытаются бороться за них". Во время организации акции протеста против закрытия детского отделения городской поликлиники она пришла к выводу, что "руководители не слышат чужих прав". Правовую пассивность , и особенно среди работающих женщин, она объясняет "страхом потерять работу".

Но многие представители городских организаций считают, что "рыбинцы не умеют и не хотят защищать свои права, что им неохота, и за них это должен кто-то сделать..." Было высказано даже такое мнение: "А хотят ли люди пользоваться правами?" Что "...можно знать законы, но при этом ничего не предпринимать, кроме одного: знать, к кому пойти и потребовать выполнение прав."

Но ведь это уже шаг и попытка защитить свои права - знать, к кому пойти.

Ни для кого не секрет, что часто даже люди с образованием не умеют изложить и сформулировать ситуацию с нарушением права, не могут сартикулировать свою проблему, а тем более написать жалобу или заявление. Этому всему необходимо людей научить. И то, что правовое сознание и правовая культура начинается с правового просвещения - это не "нонсенс" (как об этом сказал руководитель медико-психологического центра "Человек" Г.И.Савин).

Чтобы в человеке уважали его достоинство, человеку необходимо защищать себя от беззакония, необходимо защищать свои права. "Кто не чувствует, что в том случае, когда беззастенчиво нарушают и попирают его право, вопрос идет не просто об объекте этого права, но о его собственной личности, кто в подобном положении не испытывает стремления защитить себя и свое право, тот уже человек безнадежный..."(Иеринг Р. Борьба за право [Цит. по: Общая теория прав человека 1996: 81]).

***

Результаты опроса жителей города Рыбинска об их опыте обращения за защитой и поддержкой своих прав и интересов показывают, что:

  • в последние три года отмечается увеличение числа обращений граждан в компетентные в области защиты прав человека органы и инстанции; однако у большей части респондентов правовые проблемы либо не актуализированы в их сознании, либо они не интерпретирует ситуации с защитой своих интересов в терминах права;
  • горожане повседневно сталкиваются с проблемами благосостояния и трудовых отношений, с нарушением своих социальных прав и воспринимают их "как вопиющую несправедливость и угрозу самоочевидным, естественным правам и интересам людей". Поэтому наибольшее число обращений рыбинцев связано с защитой социально-экономические прав;
  • в восприятии социально-правовой ситуации и негативной оценке положения и соблюдения социально-экономических прав гендерные различия не выявлены;
  • как среди мужчин, так и среди женщин, наибольшая правозащитная активность отмечается во второй половине трудоспособного возраста;
  • суд и администрация предприятий воспринимаются рыбинцами основными правоохранительными органами;
  • социально-экономические трансформации в России сопровождаются невозможностью соблюдения и осуществления основных экономических и социальных прав человека и права на достойный уровень жизни;
  • реальную помощь при обращениях за защитой и поддержкой получила только половина респондентов, имевших личный опыт защиты своих прав. Причем попытки женщин отстоять свои права перед администрацией предприятий чаще всего оказывались безрезультатными;
  • по-видимому, негативный опыт попыток защитить свои права, недостаточная правовая и юридическая культура обусловливают неверие населения города в соблюдение прав человека и неготовность людей активно пользоваться предоставленными Законом правами.

Литература

Международные документы:

Всеобщая декларация прав человека. Права человека. Основные международные документы: Сб.документов. -М., 1989.

Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах. Права человека. Основные международные документы: Сб.документов. -М., 1989.

АНФАС. Рыбинск. 26.03.1998.

АНФАС. Рыбинск. 23.04.1998.

Бетанели Н. Народ, как всегда, умнее политиков. - Известия. 23.01.1998.

Гордон Л.А. Права человека, условия труда и уровень жизни в переходной России. - Мир России, М., 1996, N4.

Гордон Л.А. Возможная роль идеологии социальных прав в современной России. - Куда идет Россия?.. Общее и особенное в современном развитии. М., 1997.

Демографические процессы в Ярославской области за 60 лет. Аналитико-статистический сборник. Ярославль, 1996.

Кандыба Н., Погодаев Н., Бояркина Е., Коновалова Н. Права человека в представлении населения города Томска. - Правозащитник, М., 1997, N3.

Конституция Российской Федерации. М., 1993.

Коростикова Т., Сивкова В. Сумел заработать - сумей получить. -Аргументы и факты, М., N 18’98.

Михайловская И.Б., Е.Ф.Кузьминский, Ю.Н.Мазаев.Права человека в массовом сознании. Проектная группа по правам человека. М., 1995.

Общая теория прав человека. М., 1996.

Радаев В.В. Экономическая социология. М., 1997.

Свобода. Равенство. Права человека. Составитель Л.Богораз. М., 1997.

Федеральный закон от 12 января 1996 г. N 10-ФЗ "О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности". - Сборник Федеральных конституционных законов и Федеральных законов. Выпуск 3(21). М., 1996.